Предпринимательская экосистема: теоретические истоки и терминологическая специфика

Общество. Среда. Развитие № 4’2025

В середине 30-х гг. XX в. британский ботаник Артур Тенсли ввел понятие «экосистема», описав ее как совокупность организмов и их среды, связанные через взаимодействие, адаптацию и обмен энергией. Хотя идея целостности биологических сообществ существовала и ранее, именно Тенсли подчеркнул системный характер этих связей, включая как конкуренцию, так и сотрудничество. Впоследствии эта метафора вышла далеко за пределы биологии и нашла применение в общественных науках – от цифровых и образовательных до социальных экосистем [7, с. 38]. Активно экосистемный подход стал использоваться в экономике лишь в начале 2000-х гг., отчасти как реакция на кризис глобализации, провал универсальных неолиберальных рецептов и новые вызовы постиндустриальной модернизации, а также под влиянием успеха Кремниевой долины, интерпретируемого как результат уникального стечения факторов и обстоятельств в привязке к конкретной территории.

Актуальность настоящего исследования обусловлена терминологической неопределенностью в области предпринимательских экосистем, которая затрудняет как теоретическое осмысление феномена, так и практическую реализацию политики поддержки предпринимательства, создавая у политиков впечатление недостаточной проработанности концепции. Такие понятия, как «предпринима- тельская», «стартап», «инновационная» и «бизнес-экосистема», зачастую используются без четкого разграничения. В настоящей статье мы стремимся восстановить концептуальную ясность вокруг термина «предпринимательская экосистема» (ПЭ), что видится необходимым шагом для преодоления разрыва между теорией и практикой регионального развития в постиндустриальную эпоху. Для этого мы прослеживаем эволюцию понятия в англо- и русскоязычной литературе.

Материалы и методы

Первоочередной задачей для нас являлся анализ упоминания экосистемных терминов в англоязычной и русскоязычной научной литературе и того, как эволюционировали определения и контекст использования этих терминов. Исследуемый период охватил 35 лет – с 1990 по 2024 г. включительно, так как именно на 90-е гг. приходится активизация усилий по адаптации экосистемного подхода к общественно-научным исследованиям. Источником данных выступила крупнейшая поисковая система по научной литературе Google Scholar, которая, по некоторым данным, индексирует более 389 млн. научных статей [16]. Выбор был сделан в пользу Google Scholar, так как она предоставляет один из лучших полнотекстовых поисков по статьям, а также позволяет статистически проанализировать и англоязычные, и русскоязычные источни-

1 – Business Ecosystem, 2 – Innovation Ecosystem, 3 – Startup Ecosystem, 4– Entrepreneurship Ecosystem

Рис. 1. Количество англоязычных публикаций с упоминанием «экосистемных» терминов в Google Scholar (1990–2024 гг.)

ки в рамках одной платформы без риска получить нерелевантные данные (Google Scholar в одинаковой степени агрегирует статьи как из зарубежных библиотек, таких как Scopus и Web of Science, так и из отечественной Elibrary). В число анализируемых источников вошли научные публикации в международных и российских рецензируемых журналах, аналитические отчеты международных организаций и консалтинговых компаний, а также монографии и диссертационные исследования на русском и английском языках.

Историко-генетический метод позволил реконструировать эволюцию концепции «предпринимательских экосистем», сравнительный анализ использовался для дифференциации «экосистемных» терминов, а библиометрический анализ позволил выявить этапы популяризации концепций.

Результаты и обсуждение

Обзор англоязычных источников показывает, что применение экологических метафор к экономическим явлениям началось еще в 70-х гг. XX в. (рис. 1). Ключевой вехой стало появление в 1977 г. статьи М.Т. Ханнана и Дж.Г. Фримана «Популяционная экология организаций» в American Journal of Sociology, положившей начало направлению «экология организаций» [12, c. 935]. В отличие от классических теорий, предполагавших рациональную адаптацию менеджмента к внешней среде, Ханнан и Фриман подчеркивали инерционность организаций и роль «эволюционного отбора»: выживают не самые успешные, а наиболее приспособленные структуры. В центре внимания оказались не отдельные фирмы, а «популяции организаций», что предвосхитило позже возникшие экосистемные подходы.

Первым из находящихся в центре нашего внимания «экосистемных» терминов в научный оборот вошли бизнес-экосистемы ( Business Ecosystem ). В 1993 г. Джеймс Мур в Harvard Business Review утверждал, что конкуренция переместилась с уровня отдельных компаний на уровень целых экосистем – сообществ, объединяющих лидера, поставщиков, клиентов, партнеров и даже конкурентов [14, c. 76]. В 1996 г. в книге «Смерть конкуренции» он дал формальное определение: бизнес-экосистема – это «экономическое сообщество, производящее ценность для клиентов через взаимодействие множества акторов». При этом каждая экосистема ассоциировалась с конкретной компанией-лидером (Apple, IBM и др.), а не с территорией. Внутри экосистемы царят одновременно сотрудничество и конкуренция, а между экосистемами – борьба за доминирование.

Параллельно развивался иной взгляд: в 1995 г. Хом Бахрами и Стюарт Эванс [11, c. 67] предложили рассматривать Кремниевую долину как единую экосистему, выделив ее ключевые компоненты (табл. 1): университеты, венчурный капитал, инфраструктуру услуг, глобальный пул та-

Общество

лантов и предпринимательскую культуру. Важным нововведением стало понимание, что закрытие фирм не ведет к потере знаний благодаря высокой мобильности кадров, что способствует быстрой перезагрузке и экспериментам.

Таблица 1

Элементы экосистемы

Кремниевой долины согласно Хома Бахрами и Стюарту Эвансу

Элементы экосистемы	Функции в экосистеме
Университеты и исследовательские институты	Предоставляют кадры и технологии
Венчурные капиталисты	Предоставляют финансирование, управленческий опыт и сети контактов
Инфраструктура услуг (юридические и бухгалтерские фирмы, рекрутеры, контактные производители и т.д.)	Позволяют стартапам фокусироваться на своей специализации, отдавая на аут-сорс любые типовые процессы
Глобальный пул талантов	Приток кадров (талантливых специалистов) со всего мира
Предпринимательский дух	Поддерживает в экосистеме культуру риска, переработок и стремления к инновациям

Общество. Среда. Развитие № 4’2025

Термин «инновационная экосистема» ( Innovation Ecosystem ) впервые появился в 1999 г. у Лебры ван Опстал [18, c. 33], но без четкого определения. Значимый вклад внесен в 2004 г. отчетом Президентского совета по науке и технологиям (PCAST), где перечислены компоненты национальной инновационной экосистемы США, во многом совпадающие с элементами экосистемы Кремниевой долины [15, c. 4]. Однако прорыв произошел в 2006 г., когда Рон Аднер в Harvard Business Review определил инновационную экосистему как «совокупность механизмов взаимодействия, с помощью которых компании объединяют свои предложения в целостное решение для клиента» [10, c. 101]. В отличие от Мура, Аднер делал акцент на межотраслевом сотрудничестве, а не на доминировании лидера.

Термин «предпринимательская экосистема» ( Entrepreneurial Ecosystem , ПЭ) впервые встречается в 2000 г. в диссертации Пер вон Зеловица, который использовал его для описания сред, подобных Кремниевой долине, Бостонскому «Шоссе 128»

и Кембриджскому “Silicon Fen” [19, с. 4]. Однако широкое распространение и концептуальное наполнение ПЭ получила благодаря Дэниелу Айзенбергу. В статье 2010 г. в Harvard Business Review он утверждал, что предпринимательские экосистемы возникают органически, а не по государственному замыслу, и предложил девять принципов их поддержки – начиная с отказа от копирования Кремниевой долины и заканчивая реформой регуляторики [13, с. 41]. В последующих работах (2014–2016) Айзенберг подчеркивал, что ПЭ нельзя сводить к стартапам или инфраструктуре: ключ – в самоорганизации множества независимых акторов, подобно природной экосистеме, а не в управляемой ферме.

С середины 10-х гг. XX в. ПЭ стремительно популяризируется: Всемирный экономический форум (2013), ОЭСР (2014– 2015) и фонд Кауффмана (2015) выпускают специальные отчеты по этому вопросу. Ведущие исследователи – Золтан Акс, Дэвид Олдреч, Бен Шпигель и Эрик Стэм – продолжают развивать идеи Айзенберга. Однако, как отмечают Стэм и соавторы в статье 2025 г. [17, с. 9], концепция оказалась в кризисе: она не дала политикам практических рецептов. Авторы призывают сократить разрыв между теорией и практикой, вовлекая акторов ПЭ в исследовательский процесс и фокусируясь на том, как действия отдельных участников влияют на системные показатели.

Наконец, термин «стартап-экосистема» появился после 2010 г. и, по сути, используется как синоним ПЭ, хотя Д. Айзенберг прямо возражал против отождествления предпринимательства исключительно со стартапами.

Сравнение терминов в рамках англоязычной научной литературы приведено в табл. 2.

Обзор русскоязычных источников показывает, что, несмотря на выбранный временной охват с 1990 г., первые упоминания «экосистемных» терминов в российской научной литературе появились лишь в середине 2000-х гг. (рис. 2). Первым из таких терминов стал «инновационная экосистема», впервые упомянутый вскользь в 2007 г. Е.Ю. Лебедевой в статье о роли науки и образования в инновационной экономике [5, с. 47]. Гораздо более содержательный вклад внесли Л. Копейкина (2008) и А.Ю. Яковлева (2009), предложившие собственные определения: Копейкина [3, с. 10] трактовала ИЭ как набор условий для создания и развития предприятий, а Яковлева [9, с. 24] – через

Сравнение основных «экосистемных терминов» в исследованиях

Таблица 2

предпринимательства

Термин	Первое упоминание	Популяризация термина	Определение и особенности
Бизнес-экосистема, кратко – БЭ	1993, Д. Мур, «Хищники и жертвы, новая экология конкуренции»	1993, Д. Мур, «Хищники и жертвы, новая экология конкуренции» в Harvard Business Review	« экономическое сообщество, поддерживаемое основой взаимодействующих организаций и индивидов – организмов делового мира; это экономическое сообщество производит товары и услуги, представляющие ценность для клиентов, которые сами являются членами экосистемы; к организмам- участникам также относятся поставщики, ведущие производители, конкуренты и другие заинтересованные стороны ». – каждая БЭ существует вокруг крупной компании-лидера; – компоненты БЭ находятся в постоянном процессе одновременной конкуренции и сотрудничества
Инновационная экосистема, кратко – ИЭ	1999, Лебра ван Опстал, «Новый ландшафт конкуренции»	2006, Р. Аднер, «Согласуйте вашу инновационную стратегию с вашей инновационной экосистемой» в Harvard Business Review	« совокупность механизмов взаимодействия, с помощью которых компании объединяют свои отдельные предложения в целостное, ориентированное на клиента решение » – ИЭ акцентирует внимание на сотрудничестве компаний ради внедрения инноваций
Предпринимательская экосистема, кратко – ПЭ	2000, Пер вон Зеловиц «Бизнес-ангелы, венчурные капиталисты и инкубаторы: не только про деньги»	2010, Д. Айзенберг, «Как начать предпринимательскую революцию?» в Harvard Business Review	« социально- экономическая система, в которой равновесие или квазиравновесие достигается за счет того, что акторы преследуют свои интересы или удовлетворяют свои потребности при относительно небольшом контроле конкретных процессов извне » – ПЭ не могут быть созданы искусственно, так как всегда являются самоорганизующимися; – каждая ПЭ уникальна, ее появление тесно связано с историческими, культурными и социальными особенностями (но мы можем искать похожие случаи)
Стартап-экосистема	2010, Гэри Лаудер, «Венчурный капитал: где оседают деньги?»	2012, Р. Эмпсон, «Кремниевая долина, Лондон, Нью-Йорк: исследование Startup Genome сравнивает ведущие технологические хабы планеты» в TechCrunch	Используется как синоним предпринимательских экосистем теми авторами, которые считают, что экономический рост благодаря предпринимательству генерируется исключительно стартапами

ее функции: обмен идеями, поиск инвесторов, коммерциализация инноваций. Эти работы демонстрируют параллельное и независимое от Запада развитие экосистемной метафоры в российской науке.

В 10-е гг. XX в. интерес к теме резко вырос – в 2014 г. число публикаций увеличилось в 10 раз по сравнению с 2009 г. Это было связано, в том числе, с запуском инновационного центра «Сколково», по- зиционируемого как российская Кремниевая долина. В 2011 г. Д.Д. Цителадзе [8, с. 13] предложил модель «самоорга-низуемой инновационной экосистемы», выделяя в ее составе идеи, предпринимательский опыт, финансирование и объединяющее сообщество. Примечательно, что, несмотря на акцент на самоорганизацию, автор не использовал термин «предпринимательская экосистема», хотя

Общество

Общество. Среда. Развитие № 4’2025

1 – Бизнес-экосистема, 2 – Инновационная экосистема,

3 – Стартап-экосистема, 4 – Предпринимательская экосистема

Рис. 2. Количество русскоязычных публикаций с упоминанием «экосистемных» терминов в Google Scholar (2007–2024 гг.)

к тому времени он уже был популяризирован Д. Айзенбергом.

Первые упоминания «предпринимательской экосистемы» (ПЭ) в России появились вскоре после этого. Например, Е.А. Наянова (2012) ссылалась на Айзенберга и описывала ПЭ как систему из лидерства, культуры, рынков капитала и других взаимосвязанных элементов [6, с. 287].

Особое значение имеет статья В.В. Алещенко (2014), в которой он называет ПЭ полноценной «теорией» и находит ее истоки еще в советской науке 70-х гг. XX в. – в работах Б.И. Кудрина, предложившего использовать понятие биоценоза для анализа экономических процессов [1, с. 353]. Хотя биоценоз (сообщество живых организмов) отличается от экосистемы (включающей и абиотические компоненты), подход Кудрина был схож по духу с западными идеями, но фокусировался на математическом моделировании, а не на социокультурных аспектах, как это характерно для современного экосистемного подхода.

Важной особенностью российской традиции стало отождествление «бизнес-экосистемы» Дж. Мура и «предпринимательской экосистемы» – во многом из-за семантической близости слов «бизнес» и «предпринимательство» в русском языке. К 20-м гг. XX в. это слияние стало мейнстримом: даже в специализированных выпусках ведущих журналов, таких как «Форсайт», и в монографиях первое определение ПЭ приписывается Муру, а Айзенберг упоминается наравне с другими исследователями, без акцента на его концептуальную новизну.

Термин «бизнес-экосистема» в России также трансформировался под влиянием местного контекста: с 2019–2021 гг. его стали использовать крупные технологические компании (Яндекс, Сбер, МТС), а в 2022 г. эксперты «Сколково» формализовали критерии БЭ, связав ее почти исключительно с цифровыми платформами [2]. В результате в российской литературе под БЭ часто понимают именно интернет-платформы, что отличается от оригинального понимания Мура.

Единственным термином, заимствованным без существенных изменений, оказались «стартап-экосистемы», которые, как и на Западе, используются как синонимы ПЭ – причем без четкого различения, идет ли речь о концепции Айзенберга или Мура. Яркой, хотя и не единственной, иллюстрацией этого является выпускная работа, в которой в теоретическом параграфе термин «стартап-экосистема» не используется ни разу, хотя именно он заявлен в заголовке [4, с. 8].

На основе обзоров можно выделить три этапа развития концепции ПЭ:

• 1.    1970–2010 гг. – начальные попытки применения биологических метафор в экономике. В СССР и России (Кудрин, Копейкина, Яковлева) развивалась самостоятельная традиция, иногда сходящая-

• ся с западной, но часто имеющая свои особенности.

• 2.    С 2010–2016 гг. (Запад) до 2019– 2022 гг. (Россия) – пик популярности ПЭ. На Западе формируются строгие теоретические рамки (Айзенберг, Стэм, ВЭФ), в России происходит конфузия терминов, особенно слияние ПЭ и БЭ.

• 3.    После 2016 г. (Запад) / после 2022 г. (Россия) – расхождение трендов. За рубежом растет число публикаций, но усиливается критика разрыва между теорией и практикой. В России наблюдается снижение научного интереса к «экосистемным» терминам (см. рис. 2), хотя за последние два года вышли две монографии, посвященные ПЭ в сложных регионах – на Дальнем Востоке и в Арктике.

Выводы

На основе проведенного анализа можно сделать вывод, что концепция предпринимательской экосистемы представляет собой важный теоретический инструмент для понимания экономического развития в условиях постиндустриальной эпохи. Ключевым поворотным моментом для концепции ПЭ стало появление работы Дэниела Айзенберга, который четко обозначил предпринимательскую экосистему как самоорганизующуюся, уникальную для каждого региона среду, ориентированную не на стартапы как таковые, а на привлечение и реализацию талантов – предпринимателей и интрапренеров. В отличие от бизнес-экосистемы Джеймса Мура, сосредоточенной вокруг доминирующей компании, или инновационной экосистемы Рона Ад-нера, нацеленной на совместное создание инновационных решений, предпринимательская экосистема, по Айзенбергу, не поддается прямому государственному управлению и формируется стихийно под влиянием культурных, социальных и институциональных факторов. В российской (впрочем, как и англоязычной) научной традиции наблюдается значительная терминологическая путаница: понятия «предпринимательская» и «бизнес-экосистема» часто смешиваются, что искажает оригинальный смысл концепции Айзенберга. Кроме того, с 2019–2022 гг. в российском дискурсе термин «бизнес-экосистема» всё чаще ассоциируется с цифровыми платформами, что отдаляет его от первоначального понимания Мура.

Несмотря на широкое распространение идеи предпринимательских экосистем в политике и научной литературе, она столкнулась с кризисом практической применимости: исследователи отмечают разрыв между теоретическими построениями и реальными инструментами для политики. В связи с этим возрастает необходимость в более глубоком эмпирическом изучении микроуровне-вых взаимодействий внутри экосистем и вовлечении самих участников в исследовательский процесс.