Прекращение уголовного дела следователем в отношении лиц, страдающих психическим расстройством: проблемы правоприменения и пути совершенствования

Действующий Уголовно-процессуальный кодекс РФ (далее – УПК РФ) содержит отдельную главу 51, регулирующую производство о применении принудительных мер медицинского харак- тера (далее – ППММХ). В рамках данного производства фигурируют две различные по своему процессуальному статусу категории участников: лица, совершившие запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, и лица, у которых психическое расстройство возникло уже после совершения преступного деяния. Общим для них признаком выступает наличие психического расстройства на момент производства по уголовному делу, тогда как правовое положение лиц из обоих категорий, на наш взгляд, существенно различается, но данное обстоятельство игнорируется при решении следователем вопроса о прекращении дела [1, с. 195].

Указанное различие не является чисто теоретическим. Оно затрагивает саму сущность уголовно-процессуальных отношений: в первом случае речь идет о лице, которое в принципе никогда не приобретало статуса субъекта преступления, а во втором – о лице, утратившем способность нести уголовную ответственность уже после того, как соответствующий статус возник. Смешение этих принципиально разных правовых состояний в рамках одной процессуальной процедуры представляется некорректным и способно порождать системные ошибки правоприменения.

Устанавливая в ст. 439 УПК РФ полномочия следователя по завершении предварительного следствия, законодатель не разграничивает названные категории лиц и оперирует единым перечнем оснований для прекращения производства. Подобный унифицированный подход представляется небесспорным, что порождает закономерный вопрос: насколько оправдано такое единообразие применительно к столь разным по своей уголовно-правовой природе участникам процесса? На наш взгляд, унификация процессуальной формы допустима лишь тогда, когда она не затрагивает материально-правовую сущность регулируемых отношений; в рассматриваемом же случае это условие нарушается.

Игнорирование специфики правового статуса каждой из указанных категорий, как можно предположить, создает реальный риск ущемления их прав. Дело в том, что использование нереабилитирующих оснований (истечение сроков давности, амнистия) предполагает признание лица субъектом преступления, тогда как невменяемый субъектом преступления не является в принципе, а не временно или частично. Данный тезис вытекает из ст. 19 УК РФ, допускающей уголовную ответственность лишь вменяемого лица, а также подтверждается ч. 1 ст. 21 УК РФ, согласно которой такое лицо ответственности не подлежит. В деянии невменяемого отсутствует состав преступления как таковой, поскольку отсутствует один из его обязательных элементов – субъект [2, с. 151]. С формально-логической точки зрения нельзя прекратить уголовное преследование «за истечением срока давности» или «вследствие акта об амнистии» в отношении лица, которое изначально не подлежало уголовному преследованию, – подобная формулировка процессуального решения искажает его правовую природу и создает ложное впечатление, будто лицо всё же совершило преступление, но было освобождено от ответственности по нереабилитирующим мотивам.

Тем не менее п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ отсылает к ст. 24 и 27 УПК РФ, где нереабилитирующие основания предусмотрены, что формально допускает применение амнистии и истечения сроков давности к невменяемому лицу. Подобный вывод, однако, представляется ошибочным и не согласуется с положениями уголовного закона. Более того, применение нереабилитирующего основания в подобной ситуации способно повлечь и практические негативные последствия: например, при последующем гражданском иске о возмещении вреда факт прекращения дела по нереабилитирующему основанию может быть истолкован как косвенное признание виновности лица, что прямо противоречит презумпции невиновности и самой природе невменяемости как обстоятельства, исключающего преступность деяния.

Иначе обстоит дело с лицом, чье психическое расстройство возникло после совершения преступления: на момент совершения деяния такое лицо действовало осознанно и являлось полноценным субъектом уголовного права, способным осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Возникшее позднее расстройство не устраняет преступный характер содеянного, а лишь исключает возможность применения наказания в данный конкретный период времени. Статья 81 УК РФ предусматривает для таких лиц освобождение от наказания, которое, впрочем, не носит окончательного характера: при выздоровлении лицо может вновь подлежать уголовной ответственности и наказанию, если сроки давности не истекли (ч. 4 ст. 81 УК РФ). Таким образом, законодатель сам исходит из того, что подобное лицо сохраняет статус субъекта преступления, что логически исключает необходимость особой защиты его процессуального положения в том объеме, в каком она требуется невменяемому лицу.

Полагаем, что обозначенное различие между двумя категориями участников производства о ППММХ должно учитываться следователем при разрешении вопроса о прекращении уголовного дела, причем не только на доктринальном, но и на нормативном уровне – иначе правоприменитель продолжит руководствоваться буквальным, а не системным толкованием закона.

Обзор литературы

Вопрос о необходимости дифференциации форм окончания предварительного следствия в зависимости от момента возникновения психического расстройства уже поднимался в процессуальной науке. В частности, А.Ю. Коптяев предлагает следующее разграничение: если общественно опасное деяние совершено лицом в состоянии невменяемости, уголовное дело подлежит прекращению, для чего автор предлагает дополнить ст. 27 УПК РФ отдельным основанием – «лицом совершено общественно опасное деяние в состоянии невменяемости». В отношении же лиц, заболевших после совершения преступления, автор предлагает иной порядок: при выздоровлении такого лица в психиатрическом стационаре дело направляется в суд для рассмотрения по существу и вынесения приговора с последующим переходом к обычному порядку судопроизводства (главы 34–38 УПК РФ) [3, с. 9].

С данной позицией согласиться сложно по следующим причинам. Во-первых, предложение о дополнении общей нормы ст. 27 УПК РФ новым основанием прекращения дела не устраняет исходную проблему – отсутствие специализированного регулирования именно в рамках ст. 439 УПК РФ, посвященной специфике производства о ППММХ. Общие нормы, регулирующие прекращение уголовного дела, изначально рассчитаны на классического субъекта преступления и плохо приспособлены для описания правового положения невменяемого лица. Во-вторых, включение нового пункта в ст. 27 УПК РФ потребовало бы согласования с иными нормами, регулирующими данный институт, что создает риск возникновения новых противоречий взамен устраненных. Основной изъян действующего регулирования состоит именно в отсутствии у ст. 439 УПК РФ собственных оснований, учитывающих специфику каждой из двух категорий лиц. Отсутствие такой дифференциации ведет к правоприменительным ошибкам при прекращении дела следователем, а значит, требуется не введение нового основания в общие нормы, а разграничение уже существующих оснований в рамках специальной нормы, регулирующей прекращение производства о ППМ-МХ.

В юридической доктрине сложилось устойчивое деление оснований прекращения уголовного дела на реабилитирующие и нереабилитирующие [4, с. 99]. Первые предполагают полное восстановление прав лица и возмещение причиненного вреда [5, с. 262], включая право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ. Вторые, напротив, не опровергают факта совершения преступления, а лишь фиксируют невозможность либо нецелесообразность продолжения уголовного преследования при сохранении презумпции виновности лица в широком смысле. Важно подчеркнуть, что нереабилитирующие основания по своей правовой природе могут применяться лишь к субъекту преступления, поскольку сама конструкция «освобождения от ответственности» логически предполагает наличие ответственности, от которой лицо освобождается. Для лица, совершившего деяние в состоянии невменяемости, такое освобождение попросту невозможно за отсутствием того, от чего освобождать, – ответственность в отношении него изначально не возникала. Применение к нему нереабилитирующих оснований, по нашему мнению, недопустимо. Между тем действующая редакция ст. 439 УПК РФ такую возможность не исключает, что представляется ошибочным и требующим законодательной корректировки.

Материалы и методы

Методологическую основу исследования составили общенаучные и частнонаучные методы познания: формально-юридический анализ, позволивший раскрыть нормативное содержание ст. 439 УПК РФ и соотнести его с положениями ст. 19, 21, 78, 81 УК РФ. Наряду с ним применен сравнительно-правовой метод, обращение к которому дало возможность сопоставить правовое положение двух категорий лиц, участвующих в производстве о ППММХ, – невменяемых и заболевших после совершения преступления. Системно-структурный и логический методы обеспечили рассмотрение института прекращения уголовного дела в его внутренних связях с иными нормами уголовно-процессуального права, а также выявление противоречий, возникающих при буквальном толковании действующей редакции п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ. Статистический метод использован для обобщения и интерпретации данных судебной статистики, что позволило оценить распространенность дел о применении принудительных мер медицинского характера и долю тяжких и особо тяжких деяний в их структуре.

Результаты исследования

Считаем, что уголовное дело в отношении невменяемого лица может быть прекращено лишь в двух случаях: 1) при наличии реабилитирующих оснований (п. 1, 2 ч. 1 ст. 24; п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); 2) когда характер деяния и психическое состояние лица не создают опасности ни для него самого, ни для окружающих (ч. 1 ст. 439 УПК РФ). Применение к данной категории нереабилитирующих оснований (истечение сроков давности, амнистия) следует признать недопустимым. При отсутствии оснований для прекращения следователь обязан направить дело в суд для решения вопроса о применении ППММХ.

Применительно же ко второй категории лиц – заболевших после совершения преступления – как к полноценным субъектам применимы все основания прекращения дела, установленные ст. 24 и 27 УПК РФ, в том числе нереабилитирующие, поскольку это в полной мере согласуется с их правовым статусом на момент совершения деяния.

Действующая редакция п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ содержит еще одно основание для прекращения дела: отсутствие связи психического расстройства или характера деяния с опасностью для самого лица либо окружающих. Если применительно к невменяемому лицу вопрос решается однозначно ввиду отсутствия субъекта преступления (ч. 1 ст. 21 УК РФ), то во втором случае возникают затруднения [6, с. 96]. Данные затруднения носят не только теоретический, но и сугубо практический характер, поскольку от их разрешения напрямую зависит объем гарантий, предоставляемых лицу, формально сохраняющему статус субъекта преступления.

Согласно статистике Судебного департамента при Верховном Суде РФ, значительная доля лиц с психическими расстройствами совершает тяжкие и особо тяжкие преступления1. Так, за первое полугодие 2025 года судами общей юрисдикции рассмотрено 3 841 дело о применении ППММХ, из которых 1 552 (40,4%) приходились на тяжкие и особо тяжкие деяния. За 2024 год из 7 881 дела данной категории насчитывалось 3 065 (38,9%), а за 2023 год из 8 198 дел — 3 167 (38,6%). Приведенная динамика показывает, что доля тяжких и особо тяжких деяний в структуре дел о ППММХ остается стабильно высокой на протяжении нескольких лет, колеблясь в пределах 38–41%, что исключает возможность рассматривать данную категорию как статистически незначительную либо как исключение из общего правила. Эти показатели наглядно демонстрируют необходимость четкой правовой регламентации, устраняющей неопределенность при выборе следователем процессуального решения в порядке п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ.

Согласно ст. 78 УК РФ, сроки давности привлечения к ответственности за тяжкие и особо тяжкие преступления весьма продолжительны (10 и 15 лет соответственно с момента совершения преступления), что оставляет лицу с психи- ческим расстройством достаточно времени для выздоровления, вследствие чего суд вправе прекратить применение ППММХ и возобновить производство по делу (ст. 446 УПК РФ). Возникает вопрос: вправе ли следователь прекратить уголовное дело в отношении лица, чье психическое расстройство возникло после преступления, если оно не опасно ни для себя, ни для окружающих, но совершенное им деяние относится к категории тяжких или особо тяжких? Буквальное толкование действующей формулировки п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ такого запрета не содержит, а значит, теоретически допускает прекращение дела следователем без судебного разбирательства даже в отношении лица, совершившего, например, убийство при отягчающих обстоятельствах, если на момент решения вопроса о прекращении его психическое состояние формально не расценивается как опасное. Подобный результат представляется не соответствующим ни целям уголовного судопроизводства, ни принципу неотвратимости ответственности, ни интересам потерпевших, которые в таком случае фактически лишаются возможности добиться судебного разбирательства по существу предъявленного обвинения.

Как справедливо отмечает А.В. Ендольцева, «общественная опасность представляет собой социально-правовую категорию, без глубокого познания и всестороннего учета которой немыслимо правильное, социально справедливое разрешение ни одного из вопросов уголовного права, в том числе и, прежде всего, вопроса освобождения от уголовной ответственности» [7, с. 76]. Данное суждение представляется в полной мере применимым и к вопросу прекращения уголовного дела в порядке ст. 439 УПК РФ: степень общественной опасности деяния должна учитываться не только при квалификации преступления, но и при выборе последующей процессуальной формы его разрешения. Разделяем и позицию А.И. Галагана о том, что еще до направления дела в суд необходимо выяснить, представляет ли лицо реальную опасность для себя или окружающих и нуждается ли оно в принудительном лечении, – эти обстоятельства должны устанавливаться именно в ходе предварительного следствия [8, с. 25], поскольку последующая передача дела в суд без должной проверки данных обстоятельств лишь перекладывает бремя установления истины на судебную стадию, для которой это не всегда процессуально удобно.

По нашему мнению, при решении вопроса о прекращении уголовного дела в отношении лица,

1 Данные судебной статистики Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации. URL: http://www. (дата обращения: 01.06.2026).

у которого психическое расстройство возникло после совершения преступления, необходимо учитывать категорию тяжести содеянного в качестве самостоятельного критерия, дополняющего оценку общественной опасности лица. Если таким лицом совершено тяжкое либо особо тяжкое преступление, дело по окончании предварительного следствия должно направляться следователем в суд для применения меры медицинского характера (п. 2 ч. 1 ст. 439 УПК РФ), а в случае последующего выздоровления лица применение ПММХ подлежит прекращению судом с возвращением дела органам предварительного расследования для возобновления производства в общем порядке (ст. 446 УПК РФ). Такой подход, на наш взгляд, обеспечивает разумный баланс между гуманным отношением к лицу, страдающему психическим расстройством, и необходимостью соблюдения принципа неотвратимости ответственности за наиболее опасные преступные посягательства, а также защищает интересы потерпевших и общества в целом.

Таким образом, действующая редакция п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ не учитывает различий между двумя категориями лиц, участвующих в производстве о ППММХ. Единообразный подход к правовому регулированию способен порождать правоприменительные ошибки, выражающиеся в прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям (истечение сроков давности, амнистия) применительно к лицам, совершившим деяние в состоянии невменяемости, а также в необоснованном прекращении дел о тяжких и особо тяжких преступлениях в отношении лиц, заболевших после совершения преступления. В целях устранения указанной правовой неопределенности предлагается изложить часть 1 статьи 439 УПК РФ в следующей редакции:

«1. По окончании предварительного следствия следователь выносит постановление:

• 1)    о прекращении уголовного дела в отношении лица, у которого психическое расстройство наступило после совершения преступления, – при наличии оснований, предусмотренных статьями 24-27 настоящего Кодекса, а также в случаях, когда характер совершенного деяния и психическое расстройство лица не связаны с опасностью для него и если совершенное им деяние, запрещенное уголовным законом, относится к категории небольшой или средней тяжести;

• 2.    О направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера – при отсутствии оснований для прекращения, указанных в пунктах 1 и 1.1 настоящей части».

1.1) о прекращении уголовного дела в отношении лица, совершившего запрещенное уголовном законом деяние в состоянии невменяемости, – при наличии реабилитирующих оснований, предусмотренных пунктами 1, 2 части 1 статьи 24, пунктом 1 части 1 статьи 27 настоящего Кодекса, а также в случае, если по характеру совершенного деяния и психическому состоянию лицо не представляет опасности для себя и ли других лиц либо возможности причинения иного существенного вреда.

Обсуждение и заключение

Изложенная новая редакция ст. 439 УПК РФ, по нашему мнению, не только позволяет устранить внутреннюю противоречивость, но и обеспечивает ее полное соответствие нормам уголовного законодательства, в частности, ст. 19, 21, 78, 81 УК РФ. Кроме того, предлагаемые изменения гарантируют защиту прав лиц, страдающих психическим расстройством, не позволяя ставить знак равенства между двумя разными категориями лиц, участвующих в производстве о ППММХ.