«Прикладное книговедение» как проблема обиходных и профессионально-терминологических знаний о книге и книжном деле

Существо любой прикладной науки - разработка способов использования теоретических сведений, накопленных в какой-либо фундаментальной области знания, для практических целей. Так в свое время возникли прикладная математика, прикладная лингвистика, прикладная психология и многие другие - часто именуемые одним словом, без определения прикладной , как в случае, например, с агрономией или эргономикой. Книговедение не является исключением. По академическому определению, книговедение - это «комплексная общественная наука о книге и книжном деле, изучающая в историческом, современном и прогнозирующем планах процессы создания, распространения и использования произведений письменности и печати в обществе» [7, с. 254]. Как междисциплинарная область знания, книговедение - уже сама по себе дисциплина прикладная, в рамках которой выделяются такие области, как издательское дело, библиополистика (книжная торговля), библиотековедение и др., в силу чего именование прикладное книговедение в некоторой степени тавтологично. Однако оно необходимо - как фиксация некоторых реальностей современной филологической практики, прежде всего педагогической, связанной с распространением книговедческого знания среди разных слоев населения, прежде всего учащихся и студентов.

Прикладное книговедение, как практически ориентированная дисциплина, в качестве исходной сталкивается с задачей соотнесения обиходных и профессионально-книговедческих знаний о книге и книжном деле, решение которой призвано обогатить обиходные представления и тем самым дать самым разным категориям читателей возможность расширенного доступа к глубинам «книжного знания» и книжного творчества. На пути решения этой задачи - две основополагающие трудности: с одной стороны, нужно выяснить, к чему сводятся обиходные представле- ния о книге как феномене культуры, с тем чтобы получить представления о «точке отсчета», о «стартовых знаниях» читателей, от которых можно отталкиваться; с другой стороны, какие именно книгоиздательские и профессионально-книговедческие сведения целесообразно рекомендовать к широкому распространению.

Обиходные представления , как уже было показано нами ранее [2], в наиболее типичном случае тяготеют к утилитаризму; в их рамках книга - это прежде всего (особым образом технически оформленный) материальный носитель информации , причем сущ. информация воспринимается «наивным» сознанием не в глубинном культурологическом смысле «внесение новой формы», но в обиходном прочтении «сведения», «сообщения». В проекции, связанном с концептосферой «Повседневность» [11], семантическое пространство концепта «Книга» разворачивается в таких типизированных словосочетаниях, которые чаще актуализируют представления о книге как именно материальном объекте - носителе информации. В частности, словосочетания с сущ. книга в качестве главного слова выражают следующие типовые семантико-синтаксические отношения (примеры по материалам: [10, с. 226]): посессивные (отношения вещной принадлежности: книга сестры / друга /моего приятеля ), агентивные (отношения субъекта, автора: книга Толстого /Горького / популярного писателя ), атрибутивные («определительные»: книга большого формата / с картинками / в суперобложке ; в том числе с отрицанием: без картинок / оглавления / переплёта ), адресата ( книга для дошкольников / специалистов / широкого круга читателей ). Типизированные словосочетания, фиксирующие представления о содержании книги, выражают отношения самые простые - атрибутивные ( книга стихов / воспоминаний ) и изъяснительные (отношения «предмета речи»: книга о разведчиках / про войну / по математике ). Более подробная характеристика семантики типовых словосочетаний и предложений с сущ. книга , репрезентирующих «наивно-языковое представление о книге как материально-идеальной сущности», представлена в работе Н.В. Киреевой, группирующей их по ситуациям «предметным», «издательским» и «информационным», ср., в частности: «Ситуация предметного фрейма включает конституенты, репрезентирующие бытие книги в мире других вещей в качестве одного из фактов материальной культуры и вне ценностных характеристик: “бытующий объект” (например, книга 1, том); “атрибутивная позиция, объективная характеристика предмета” (например, толстая, тонкая, дешевая); “бытийные предикаты” (быть, лежать, стоять); “акциональные предикаты, обозначающие действие с книгой как объектом” (например, брать, купить, порвать); “локативы, место бытия книги” (например, книжная полка, шкаф, стеллаж). Атрибутивные характеристики и оценки, сопровождающие предмет книга , объективны и основаны на эмпирических данных. При этом бытие книги в реальном мире всегда предполагает участие человека - каузатора/ликвидатора бытия и изменения местоположения книги и субъекта оценки. Например, положение дел - Книга лежит на столе - в пресуппозиции содержит смысл Кто-то взял книгу, принес и положил на стол » [6, с. 312]. Ситуации «издательские» и «информационные» соотносятся с характеризуемыми нами в данной работе профессионально-книговедческим и «общенаучным» аспектами комплексного рассмотрения концепта «Книга», семантические основы и концептуальные структуры которых существенно отличаются от обиходных.

Следует заметить, что отображенные в лексикографических источниках и в высокочастотных выражениях обиходные представления об общем содержании и назначении книги оказываются в высокой степени диффузными, размытыми -вплоть до того, что в определенном смысле можно даже говорить о десеманти-зованности лексемы книга, об утрате ею существенной части своего сигнификативного содержания, при сохранении содержаний денотативно-референциальных и эмоционально-ценностных (коннотативных), что однозначно подтверждается, в частности, материалами «Русского ассоциативного словаря». Первый том словаря, отражающий путь обработки ассоциативного материала «От стимула к реакции», содержит следующие данные о реакциях на стимульное слово книга (приводим ассоциаты с частотой не менее двух): «книга: интересная 12; знание, толстая 5; хорошая 4; жалоб, источник знаний, любимая, читать 3; бумага, книг, непрочитанная, обложка, словарь, умная, фига, чтение 2...» [9, с. 256]. Как видим, в данной ассоциативной группировке представлены реакции оценочного типа (интересная, хорошая, любимая, умная, фига), реакции на книгу как на артефакт (толстая, бумага, обложка), на типовое действие с книгой (читать, чтение) и, наконец, на ее назначение, культуродетерминированную социальную роль (знание, источник знаний).

«Семантический треугольник» (точнее, «семантическая трапеция», включающая денотат, сигнификат и коннотативные содержания) лексемы книга , как по структурно-семасиологическим, так и по психолингвистическим данным, в рамках обиходных представлений оказывается деформированным: гигантски распухший денотат («предметное» содержание) при блеклом сигнификате (внутреннее, душевно-духовное, «информационное» содержание).

профессионально-книговедческие знания о книге в минимальном (по сравнению с обиходными) расширении могут быть соотнесены с разделами части «Книга» в Тематическом русско-немецком словаре по книговедению: «Элементы книги», «Книжная страница», «Основной текст и справочный аппарат», «Оформление книги», «Виды литературы и виды издания», «История книги», «Книга в системе социальной коммуникации» [12], - с необходимым в современных условиях дополнением «Электронные книги» [4].

книга как составляющая издательского дела связана с другим рядом опорных понятий, начиная с необходимости разъяснения, казалось бы, очень простого вопроса: чем (в профессионально-терминологическом смысле) различаются книга и издание ? На обиходный взгляд, это одно и то же, второе именование представляется избыточным. Но книга - видовое понятие, издание - родовое [3]. Термин издание ассоциируется с процессуальными смыслами, книга - с результативными. Работая над книгой , автор, особенно начинающий, часто не представляет, насколько огромным может быть путь от рукописи (это тоже термин; рукопись может быть и в компьютерном наборе) - к книге (см., например: [8]), через рецензентов, редакторов, переводчиков, корректоров, дизайнеров, верстальщиков, полиграфистов . Со всеми этими тружениками издательского дела автор - начальное звено длинной цепочки - должен уметь сотрудничать. Проблема - в «невидимости» издательского процесса для автора и читателя, откуда нередко простое незнание / непонимание функций, например, верстальщика или редактора , и необходимости соответствующей работы.

психолого-педагогический аспект знаний о книге и книжном деле в качестве исходного упирается в вопрос о понятийно-терминологическом минимуме книговедческих знаний, которым следовало бы владеть современными школьни- ками и студентами. Первостепенную важность в современных информационных условиях установки молодого поколения на «клиповое», то есть фрагментарно-невдумчивое восприятие информации имеет вопрос о том, «что можно делать» с книгой или иным печатным изданием: как обрабатывать и перерабатывать – осваивать его содержание, какие технические приемы могут в этом помочь.

Общий контекст проблемы - рациональная организация умственного труда . Эта проблематика в проекции на работу с книгой в нашей стране наиболее активно разрабатывалась в советский период истории (см., например: [5]). Накопленный опыт даже в современных условиях информационной эпохи следует, разумеется, учитывать. Основные приемы работы с книгой – общеизвестны, кажутся простыми и очевидными, но, как и в случае с рассмотренными выше понятийнотерминологическими единицами, их именования нуждаются в «остранении», в актуализации внутренней формы – в целях обеспечения максимальной понятности и доходчивости [1]. В рамках данной статьи ограничимся лишь предварительным исчислением того, что представляется для современных студентов наиболее существенным: вырезки и выписки , библиографические заметки и каталоги , планы и тезисы , конспекты и рефераты . Из этого списка в учебном обиходе у современных студентов, пожалуй, только рефераты. Отсюда главная задача «прикладного книговедения» – оказать посильную помощь в расширении спектра навыков работы с книгой.

“APPLIED BIBLIOLOGY” AS A PROBLEM OF COMMONPLACE NOTIONS

237    237