Принцип презумпции невиновности в системе поощрительного доказывания при освобождении от уголовной ответственности

Современный уголовный процесс наряду с традиционными формами разрешения уголовных дел посредством постановления обвинительного или оправдательного приговора предусматривает множество поощрительных процедур, направленных на отказ государства от уголовной репрессии и стимулирование социально полезного позитивного постпреступного поведения лица, привлекаемого к уголовной ответственности. К таким процедурам относятся различные основания освобождения от уголовной ответственности, особые и сокращенные порядки и иные упрощенные формы, устойчиво применяемые следственно-судебной практикой.

Расширение сферы применения поощрительных форм уголовного судопроизводства актуализирует пересмотр некоторых фундаментальных теоретических вопросов, связанных со спецификой действия классических уголовно-процессуальных принципов, прежде всего — принципа презумпции невиновности. В условиях отказа от постановления приговора в поощрительных формах, влекущих освобождение от уголовной ответственности, возникает необходимость осмысления пределов и способов реализации данного принципа, а также определения допустимых стандартов доказывания, применяемых при разрешении вопросов о прекращении уголовного дела.

Целью статьи является анализ принципа презумпции невиновности в системе поощрительного доказывания, выявление его специфики и процессуального содержания.

Материалы и методы

В исследовании используются положения уголовного и уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, определяющие процессуальный порядок освобождения от уголовной ответственности, а также научная литература по предмету исследования. Методология исследования ориентирована на выявление внутренней логики поощрительных процедур и включает системно-структурный анализ правовых институтов, использование логико-юридического моделирования, а также системный анализ моделей правового регулирования и научных позиций по исследуемому вопросу.

Описание исследования

Обозначенные цели исследования предполагают проведение анализа в контексте поощрительного доказывания как не ординарного вида процессуальной деятельности. Она направлена на установление и проверку фактических обстоятельств, свидетельствующих о выполнении лицом условий, предусмотренных уголовным законом, а также оценку судом заслуженности их применения. Поощрительное доказывание представляет собой самостоятельную модификацию уголовно-процессуального доказывания, обусловленную задачами поощрительных форм (влекущих освобождение от уголовной ответственности): отказом от уголовной репрессии, стимулированием позитивного постпреступного поведения, разрешением уголовно-правового конфликта в экономически целесообразных процедурах при сохранении высокого уровня гарантий прав личности.

В этом контексте, принцип презумпции невиновности, сохраняя своё всеобъемлющее действие, приобретает специфические особенности, связанные с добровольным согласием лица на упрощенную процедуру и признанием вины (в рамках особых порядков), а также с неоспариванием обоснованности предъявленного обвинения (в рамках института освобождения от уголовной ответственности).

Поддерживая позицию Г. С. Русман о том, что «принцип презумпции невиновности, а также установленная Конституцией РФ монополия судебного приговора на признание лица виновным в совершении преступления, исключают право суда устанавливать факт совершения конкретным лицом преступления при разрешении вопроса об освобождении лица от уголовной ответственности» [3, с. 30], укажем следующее.

Презумпция невиновности в поощрительных формах уголовного судопроизводства сохраняет свое определяющее значение, однако реализуется с учетом процессуальной специфики данных процедур. Согласие лица на применение поощрительной формы, влекущей освобождение от уголовной ответственности (при не оспаривании причастности к преступлению) не трансформирует презумпцию невиновности и не освобождает государство от бремени доказывания обоснованности уголовного преследования. Само по себе позитивное постпреступное поведение лица, включая возмещение вреда, инициатива поощрительной процедуры, не обладает изобличающим значением и не может рассматриваться в качестве доказательства его виновности.

Одновременно необходимо учитывать, что реализация поощрительной формы зависит от множества обстоятельств и факторов: волеизъявление лица на её применение может быть им отозвано или вовсе не дано, а отказ от реализации поощрительной процедуры может быть инициирован должностным лицом или судом в случае выявления несоблюдения требований добровольности и осознанности согласия на поощрительную процедуру либо при необходимости исследования всей совокупности доказательств по делу. В подобных случаях поощрительная форма не реализуется и уголовное судопроизводство продолжается в общем порядке с применением классического стандарта доказывания, ориентированного на установление виновности и полную реализацию презумпции невиновности.

Однако в рамках поощрительных форм, влекущих освобождение от уголовной ответственности, презумпция невиновности реализуется иначе, поскольку итоговым процессуальным решением является не приговор, а постановление о прекращении уголовного дела. При прекращении уголовного дела, вопрос о виновности лица не может быть разрешен в силу установленной конституционной монополии судебного приговора. В этой связи особое значение приобретает категория «обоснованность предъявленного обвинения» в рамках поощрительных форм, влекущих освобождение от уголовной ответственности. Данная категория предполагает удостоверение судом наличия события преступления и состоятельности подозрения [3, с. 30]. Поскольку в рамках поощрительных форм, влекущих освобождение от уголовной ответственности, виновность лица не подлежит установлению (выносится не приговор, а постановление о прекращении уголовного дела), то использование классического стандарта доказывания в данном случае нецелесообразно.

Предмет проверки смещается с установления виновности на оценку достаточности и состоятельности подозрения по предъявленному обвинению, а также на установление отсутствия реабилитирующих оснований для освобождения от уголовной ответственности.

Обоснованность предъявленного обвинения в данном контексте предполагает применение облегченного стандарта доказывания , содержание которого определяется задачами поощрительной процедуры. Суду или должностному лицу необходимо установить совокупность допустимых и достоверных данных, позволяющих сделать вывод о вероятной причастности лица к инкриминируемому деянию, о наличии материально-правовых и процессуально-правовых оснований для применения поощрения, и об отсутствии реабилитирующих оснований для прекращения уголовного дела. Это позволяет не проводить полноценное предварительное расследование (в случае реализации поощрительной формы в досудебной стадии), а равно полного судебного следствия с исследованием всей совокупности доказательств, поскольку разрешение уголовного дела завершается не постановлением приговора, а принятием иного процессуального решения — постановления о прекращении уголовного дела.

М. С. Строгович обоснованно указывал, что «факты поведения обвиняемого после совершения преступления, включая попытки загладить причиненный вред или возместить ущерб не всегда имеют изобличающее значение, поскольку могут быть обусловлены не совершением преступления, а иными мотивами, в том числе опасением лица быть необоснованно привлеченным к ответственности. В этой связи само по себе возмещение ущерба не может рассматриваться как бесспорное доказательство виновности и подлежит оценке в совокупности с другими доказательствами [4, с. 373]. Позиция М. С. Строговича подтверждает невозможность отождествления постпреступного позитивного поведения лица с доказательством его виновности, поскольку возмещение ущерба или примирение с потерпевшим не обладают самостоятельным изобличающим значением и не могут рассматриваться в качестве замены доказательств виновности, а равно не могут служить основанием для установления виновности в принимаемом процессуальном решении о прекращении уголовного дела. Позитивные постпреступные действия в рамках поощрительного доказывания приобретают дополнительное функциональное назначение. Выступая в качестве особых процессуальных обстоятельств, они подлежат оценке прежде всего с позиции допустимости реализации поощрительной формы, утрачивая при этом роль традиционных доказательств вины. Соответственно, принятием процессуального решения о прекращении уголовного дела подтверждается и отсутствие оснований для применения уголовной репрессии в адрес привлекаемого к ответственности лица с одной стороны, и наличие оснований для применения поощрительной формы, с другой стороны. При установлении совокупности всех процессуальных условий и выполнении уголовно-правовых требований, государство санкционирует отказ от уголовной репрессии, но при соблюдении следующих гарантий: 1) проверка обоснованности предъявленного обвинения, исключающая произвольное или формальное прекращение уголовного дела; 2) установление факта события преступления; 3) проверка состоятельности подозрения; 4) отсутствие реабилитирующих оснований для прекращения уголовного дела.

В рамках рассматриваемого аспекта следует указать, что, по-нашему мнению, реализация поощрительных форм, влекущих освобождение от уголовной ответственности, в целом не предполагает обязательного элемента в виде признания вины лицом, привлекаемым к уголовной ответственности. Например, не усматривается такого требования из положений ст. 25 УПК РФ и ст. 76 УК РФ, регулирующих прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим. Равно как не содержит такого разъяснения и постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», содержащего указание о том, что освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим возможно при выполнении двух условий: примирения лица, совершившего преступление, с потерпевшим и заглаживания причиненного ему вреда (п. 9) 1. Аналогично не содержится та- кого требования для освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа (ст. 76.2 УК РФ, ст. 25.1 УПК РФ), а также при освобождении от уголовной ответственности в связи с возмещением ущерба по экономическим преступлениям (ст. 76.1 УК РФ, ст. 28.1 УПК РФ).

Отметим, что схожее понимание имеется в такой примирительной процедуре как ex gratia ( в переводе с лат. «благосклонность, милость») [2, c.461], известной международному праву и практике Европейского суда по правам человека, предполагающей компенсацию без признания вины. В рамках данной процедуры допускается заключение мирового соглашения на условиях выплаты компенсации, устраивающей обе стороны без признания нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Такая компенсация осуществляется добровольно, из милости, от доброты побуждений в случаях непризнания за содеянное ответчиком вины [1, с. 1]. Полагаем, что подобный правовой инструментарий вполне применим к рассматриваемому вопросу, поскольку подтверждает допустимость прекращения уголовного дела и возмещение ущерба без признания вины лицом, привлекаемым к уголовной ответственности. При этом социальная значимость поощрительной формы, на наш взгляд, в рассматриваемой призме ex gratia остается высокой и сохраняется, поскольку компенсация направлена не на юридическое признание ответственности и установление виновности, а на нивелирование негативных правовых и фактических последствий преступления, восстановление нарушенного баланса интересов и снижение социальной напряженности.

Такое понимание согласуется и с природой поощрительных форм уголовного судопроизводства, где ключевое значение имеет достижение социально полезного результата и стимулирование позитивного постпреступного поведения, а не формальное установление виновности лица. Как представляется, возмещение ущерба или иные восстановительные действия без признания вины не подрывают публичный интерес, поскольку позволяют компенсировать причиненный вред, восстановить нарушенные общественные отношения и реализовать цели уголовного процесса посредством от уголовной ответственности» //СПС «КонсультантПлюс». URL: (дата обращения: 20.01.2025).

предусмотренных законом процедур без репрессивных мер.

Более того, полагаем, что отсутствие в приведенных поощрительных формах такого обязательного элемента как признание вины является дополнительной гарантией презумпции невиновности, поскольку исключает ситуацию фактического принуждения лица к самообличению в обмен на прекращение уголовного преследования.

Исключением из этой практики является деятельное раскаяние, которое в силу ст. 75 УК РФ и ст. 28 УПК РФ предполагает в качестве одного из условий добровольную явку с повинной после совершения преступления. В рамках данной поощрительной формы признание вины и фиксацию данного обстоятельства в протоколе явки с повинной следует рассматривать в качестве обязательного элемента поощрительного доказывания, однако в остальных случаях признание вины не является обязательным.

Заключение

Таким образом, принцип презумпции невиновности в рамках поощрительного доказывания не утрачивает своей конституционной сущности, а реализуется в модифицированном виде, обусловленном спецификой поощрительных процедур и целями отказа государства от уголовной репрессии. Поощрительные формы уголовного процесса, влекущие освобождение от уголовной ответственности, не предполагают установление виновности лица и не влекут постановления обвинительного приговора, в связи с чем презумпция невиновности сохраняет свое действие, предполагая запрет на признание лица виновным в совершении преступления вне судебного приговора. В этом случае специфика поощрительного доказывания выражается в смещении предмета процессуальной проверки с установления виновности на оценку обоснованности предъявленного обвинения, проверку наличия события преступления, состоятельности подозрения и отсутствия реабилитирующих оснований для прекращения уголовного дела. В приведенных условиях допускается облегченный, упрощенный стандарт доказывания, соразмерный целям поощрительной процедуры и обеспечивающий баланс между публичным интересом, правами и гарантиями личности и процессуальной экономией.