Присвоение псевдонима и изъятие подлинных данных на стадии возбуждения уголовного дела

Обеспечение безопасности участников современного российского уголовного судопроизводства является актуальной проблемой противодействия преступности, на что обращается внимание ученых [1, с. 225–229; 2, с. 13–17], в том числе в межотраслевых исследованиях [3, с. 94–100; 4, с. 202–211].

Система мер государственной защиты при производстве по уголовному делу представляется относительно достаточной. Она регламентируется двумя специальными законами (Федеральный закон № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и судебных органов» и Федеральный закон № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства») и рядом подзаконных нормативных актов1, которые в своей совокупности предусматривают эффективные процессуальные средства обеспечения безопасности участников современного российского уголовного судопроизводства. Вместе с тем совершенствование только законодательства не всегда позволяет достичь нужного результата. Как отмечается, совершенствование правового регулирования уголовно-процессуальной сферы непосредственно влияет на позитивные результаты правоприменительной практики [5, с. 9–20; 6].

Особое внимание, по нашему мнению, следует обратить на проблему применения мер безопасности в начале уголовно-процессуальной деятельности – на стадии возбуждения уголовного дела. Именно на этом этапе формируется начальная доказательственная база для последующего рас- следования обстоятельств совершенного деяния и преступной деятельности лиц, причастных к его совершению.

В системе уголовно-процессуальных мер безопасности, перечисленных в ч. 3 ст. 11 УПК РФ, установлена возможность применения одной из них на стадии возбуждения уголовного дела. Имеется в виду применение положений ч. 9 ст. 166 УПК РФ. На это указывает содержание ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ.

Отметим, что в первоначальной редакции УПК РФ ч. 9 ст. 166 предусматривала обязательность получения следователем согласия у прокурора на применение этой меры безопасности. В настоящее время следователь получает согласие у руководителя следственного органа1. Кроме того, в начальной редакции ч. 9 ст. 166 УПК РФ лицом, полномочным на применение этой меры безопасности, не мог быть дознаватель. В настоящее время он вправе принять такое решение с согласия начальника органа дозна-ния2.

Как показала правоприменительная деятельность, реализация положений ч. 9 ст. 166 УПК РФ в части согласования с руководством документов, связанных с присвоением псевдонима и изъятием подлинных данных из материалов уголовного дела, в некоторых случаях не требовала отлагательства. В этой связи Федеральным законом от 2 декабря 2008 г. № 226-ФЗ были внесены вполне обоснованные изменения, освобождающие следователя от необходимости получать согласие руководителя следственного органа «в случаях, не терпящих отлагательства»3.

Как представляется, формулировка ч. 9 ст. 166 «...при необходимости обеспечить безопасность…» не отражает точность предпосылок применения мер уголовно-процессуальной безопасности, а термин «необходимость» не совсем полно и точно отражает причину начала применения мер безопасности в отношении участников уголовного процесса на этапе возбуждения уголовного дела.

В теории институт безопасности личности в уголовном процессе достаточно разработан, обоснованны предпосылки для его реализации. В частности, к предпосылкам обеспечения безопасности ученые относят поводы и основания их применения [7, с. 51–56; 8, с. 4–11]. В этой связи, как считаем, следует изменить формулировку нормы и изложить ее в следующей редакции: «При наличии предпосылок обеспечения безопасности…».

Отметим, что законодатель обозначает вынесение следователем постановления о сохранении в тайне подлинных данных о личности участника и факт изъятия его данных из материалов уголовного дела как следственное действие. Полагаем, что это действие следователя вряд ли можно именовать следственным. В данном случае использование уголовно-процессуальных терминов, по нашему мнению, является важным, на что обращалось внимание и в юридической литературе [9, с. 99–102].

Традиционно под следственными действиями понимаются процессуальные средства обнаружения, изъятия, проверки и исследования доказательств. В этом контексте процедура изъятия подлинных данных из материалов уголовного дела, присвоение лицу псевдонима и помещение в конверт постановления не может являться средством получения доказательств, а носит, скорее всего, именно процессуальный (процедурный) характер. По этой причине считаем целесообразным в ч. 9 ст. 166 УПК РФ заменить словосочетание «следственное действие» на «процессуальное действие»: «В случаях, не терпящих отлагательства, указанное процессуальное действие может быть произведено на основании постановления следователя или дознавателя...».

Отметим, что вынесение следователем постановления о применении исследуемой нами меры безопасности без согласия руководителя следственного органа (дознавателем – с согласия начальника органа дознания) по причине неотложности имеет свое процессуальное назначение. Неотложность должна быть вызвана срочными и не требующими временных затрат действиями, решениями по уголовному делу, которые гарантируют обеспечение защиты жизни, здоровья и иных благ участников досудебного производства по уголовному делу. При этом следователь, дознаватель обязаны предоставить принятое по делу решение о применении меры безопасности (постановление) без согласования, соответственно, руководителю следственного органа или начальнику органа дознания «при появлении для этого реальной возможности». Такая процедура устанавливает возможность ведомственного процессуального контроля за законностью, обоснованностью и своевременностью принятия решения о мере безопасности следователем, дознавателем со стороны, соответственно, руководителя следственного органа или начальника органа дознания.

К лицам, к которым может быть применено изъятие подлинных данных, ч. 9 ст. 166 УПК РФ относит только «потерпевшего, его представителя, свидетеля, их близких родственников, родственников и близких лиц». Обратим внимание на то, что на основании ч. 1 ст. 42 УПК РФ статус потерпевшего может быть оформлен только после возбуждения уголовного дела и незамедлительного вынесения соответствующего постановления о признании лица потерпевшим. Таким образом, на стадии возбуждения уголовного дела потерпевшего как участника процесса быть не может, такое лицо именуется заявителем преступления или «лицом, участвующим в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении» (ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ).

Вместе с тем ч. 3 ст. 11 УПК РФ включает более широкий состав участников уголовного судопроизводства, используя формулировку «или иным участникам уголовного судопроизводства». Следовательно, список лиц, к которым может применяться ч. 9 ст. 166 УПК РФ, должен быть расширен формулировкой «и иных участников процесса». Мы предлагаем следующую редакцию данной нормы: «…обеспечения безопасности потерпевшего, его представителя, свидетеля, их близких родственников, родственников и близких лиц, а также иных участников досудебного производства…».

Также, на наш взгляд, нуждается в уточнении формулировка «выносит постановление, в котором излагаются причины принятия решения о сохранении в тайне этих данных». Содержание любого постановления по уголовному делу включает основание принятия процессуального решения. Термин «причины» больше относится к такой отрасли юриспруденции, как криминология. В этой связи считаем необходимым заменить «причины» на «основания»: «…выносит постановление, в котором излагаются основания принятия решения о сохранении в тайне этих данных...».

До принятия решения следователь обязан дать всестороннюю оценку сведений, определить перспективы угрозы участнику досудебного производства по уголовному делу. В содержание такой информации может входить не только уголовно-процессуальная информация, но и, по нашему мнению, данные, полученные оперативно-разыскным путем. На основании совокупности этих данных следователь и должен принять решение об обеспечении рассматриваемой меры безопасности участнику уголовного судопроизводства.

После принятия решения о сохранении в тайне подлинных данных следователь обязан выполнить следующие действия:

• 1)    вынести соответствующее постановление;

• 2)    получить согласие у руководителя следственного органа на применение этой меры безопасности;

• 3)    указать псевдоним участника досудебного производства по уголовному делу;

• 4)    привести образец его новой подписи для будущих процессуальных документов;

• 5)    поместить постановление в специальный конверт и опечатать его для ограничения доступа посторонних лиц;

• 6)    обеспечить хранение данного конверта в «условиях, исключающих возможность ознакомления с ним иных участников уголовного судопроизводства».

Отметим, что действующее уголовно-процессуальное законодательство, к нашему сожалению, не конкретизирует условия хранения конверта с подлинными данными защищаемого лица.

Таким образом, считаем, что ч. 9 ст. 166 УПК РФ должна быть сформулирована в следующей редакции: «9. При наличии предпосылок обеспечения безопасности потерпевшего, его представителя, свидетеля, их близких родственников, родственников и близких лиц, а также иных участников досудебного производства по делу следователь, дознаватель вправе в протоколе следственного действия, в котором участвуют потерпевший, его представитель или свидетель, а также иные участники досудебного производства, не приводить данные об их личности. В этом случае следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия начальника органа дознания выносит постановление, в котором излагаются основания принятия решения о сохранении в тайне этих данных, указывается псевдоним участника следственного действия и приводится образец его подписи, которые он будет использовать в протоколах следственных действий, произведенных с его участием. Постановление помещается в конверт, который после этого опечатывается, приобщается к уголовному делу и хранится при нем в условиях, исключающих возможность ознакомления с ним иных участников уголовного судопроизводства. В случаях, не терпящих отлагательства, указанное процессуальное действие может быть произведено на основании постановления следователя или дознавателя о сохранении в тайне данных о личности участника следственного действия без получения согласия, соответственно, руководителя следственного органа, начальника органа дознания. В данном случае постановление следователя передается руководителю следственного органа, а постановление дознавателя – начальнику органа дознания для проверки его законности и обоснованности незамедлительно при появлении для этого реальной возможности».