ПРЯМОЙ СУДЕБНЫЙ НОРМОКОНТРОЛЬ ЗА СПЕЦИФИЧЕСКИМИ ИСТОЧНИКАМИ ТРУДОВОГО ПРАВА В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ

This is an open access article distributed under the CC BY-NC 4.0. license

В настоящее время прямой нормоконтроль в конституционном и административном судопроизводстве позволяет оценивать конституционность и законность нормативных правовых актов органов публичной власти. К таким актам относятся и источники трудового права, указанные в ч. 1 ст. 5 Трудового кодекса РФ: начиная с федеральных законов и заканчивая нормативными правовыми актами органов местного самоуправления.

Достаточно часто в орбиту прямого судебного нормоконтроля попадают Трудовой кодекс РФ и прочие федеральные законы, содержащие трудоправовые нормы. В практике также можно встретить примеры нормоконтрольной деятельности судов и в отношении иных источников трудового права, формируемых публичными субъектами.

Однако источники трудового права не исчерпываются нормативными правовыми актами органов публичной власти. Специфическими источниками трудового права, не характерными для других отраслей, выступают локальные нормативные

акты, принимаемые отдельными работодателями, а также коллективные договоры и соглашения.

Прямой судебный нормоконтроль в отношении специфических источников трудового права сталкивается с определенными трудностями. В юридической литературе проблемы нормоконтроля в трудовом праве называют малоисследованными [Лушников, Лушникова, 2009: 663; Харитонов, 2022: 58], лаконично в отношении трудоправового прямого судебного нормоконтроля высказывается и законодательство.

При написании работы автор обращался к сравнительно-правовому методу. Для сравнения использованы тексты следующих нормативных актов в сфере цивили-стического процесса и трудового права: Гражданский процессуальный кодекс РФ (ред. от 31 июля 2025 г.) (далее - ГПК РФ), Кодекс административного судопроизводства РФ (ред. от 31 июля 2025 г.) (далее – КАС РФ), Трудовой кодекс РФ (ред. от 31 июля 2025 г.) (далее – ТК РФ), Гражданский процессуальный кодекс Республики Казахстан от 31 октября 2015 г. № 377-V (ред. от 29 июля 2025 г.) (далее – ГПК РК), Административный процедурно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 29 июня 2020 г. № 350-VI (ред. от 1 июля 2025 г.) (далее – АППК РК), Трудовой кодекс Республики Казахстан от 23 ноября 2015 г. № 414-V (ред. от 16 июля 2025 г.) (далее – ТК РК), Кодекс гражданского судопроизводства Республики Беларусь от 11 марта 2024 г. № 359-З (далее – КГС РБ), Трудовой кодекс Республики Беларусь от 26 июля 1999 г. № 296-З (ред. от 8 июля 2024 г.) (далее – ТК РБ), Гражданский процессуальный кодекс Кыргызской Республики от 25 января 2017 г. № 14 (ред. от 8 июля 2025 г.) (далее - ГПК КР), Административно-процессуальный кодекс Кыргызской Республики от 25 января 2017 г. № 13 (ред. от 28 февраля 2025 г.) (далее – АПК КР), Трудовой кодекс Кыргызской Республики от 23 января 2025 г. № 23 (ред. от 4 июня 2025 г.) (далее - ТК КР), Гражданский процессуальный кодекс Республики Армения от 27 февраля 2018 г. № ЗР-110 (ред. от 18 апреля 2025 г.) (далее - ГПК РА), Кодекс административного судопроизводства Республики Армения от 5 декабря 2013 г. № HO-139-H (ред. от 3 июля 2025 г.) (далее – КАС РА), Трудовой кодекс Республики Армения от 9 ноября 2004 г. № ЗР-124 (ред. от 14 июля 2022 г.) (далее - ТК РА), Гражданский процессуальный кодекс Республики Узбекистан от 22 января 2018 г. (ред. от 16 июня 2025 г.) (далее - ГПК РУ), Кодекс Республики Узбекистан об административном производстве от 25 января 2018 г. № ЗРУ-462 (ред. от 16 июня 2025 г.) (далее – КоАП РУ), Трудовой кодекс Республики Узбекистан от 28 ноября 2022 г. № ЗРУ-798 (ред. от 13 февраля 2025 г.) (далее - ТК РУ), Гражданский процессуальный кодекс Республики Молдова от 30 мая 2003 г. № 225 (ред. от 18 июля 2025 г.) (далее – ГПК РМ), Административный кодекс Республики Молдова от 19 июля 2018 г. № 116 (ред. от 18 июля 2025 г.) (далее – АК РМ), Трудовой кодекс Республики Молдова от 28 марта 2003 г. № 154 (ред. от 28 июня 2025 г.) (далее – ТК РМ), а также Закон Республики Казахстан от 6 апреля 2016 г. № 480-V (ред. от 30 июня 2025 г.) «О правовых актах» (далее - Закон о правовых актах РК). Выбор государств для сравнительно-правового исследования обусловлен их стремлением к единой экономической интеграции, которая, как отмечается в литературе, в силу «эффекта выплескивания» [Головина, Лютов, 2016: 115–116] или «эффекта перелива» [Кашкин, Четвериков, 2021: 15] может способствовать интеграции правовой. Указанные государства обладают либо статусом членства в Евразийском экономическом союзе (далее - ЕАЭС) наряду с Россией, либо статусом наблюдателя в данной международной организации. Кроме того, во всех исследуемых государствах споры, возникающие из трудовых отношений, рассматриваются, как и в Российской Федерации, в соответствии с местными гражданскими процессуальными кодексами (ч. 3 ст. 1 ГПК РК; п. 6 ст. 1 и ст. 2 КГС РБ; ч. 1 ст. 3 ГПК КР; гл. 24 ГПК РА; п. 1 ч. 1 ст. 26 ГПК РУ; ст. 4 ГПК РМ).

Основная часть

ТК РФ закрепляет, что противоречащие вышестоящим источникам права в части принципа in favorem соглашения, коллективные договоры (ч. 2 ст. 9, ч. 3 ст. 50), локальные нормативные акты (ч. 4 ст. 8) «не подлежат применению». Смысл указанных норм ближе к косвенному нормоконтролю, когда правоприменитель, устанавливая в ходе рассмотрения дела незаконность нижестоящего источника права, применяет вышестоящий, а нижестоящий игнорирует.

Единственный случай, когда действующий закон допускает возможность прямого судебного нормоконтроля в отношении специфических источников трудового права, назван в ст. 372 ТК РФ: выборный орган первичной профсоюзной организации, не согласный с принятым локальным нормативным актом, вправе оспорить его в суде. Указанное правило действует только в отношении локальных нормативных актов, принимаемых с учетом мнения профсоюза.

Также российский закон указывает на «недействительность»1 условий коллективного договора и соглашения, ухудшающих положение работников по сравнению с нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права (ч. 3 ст. 50 ТК РФ).

Правовое регулирование «признания условий коллективного договора и соглашения недействительными», «оспаривания локальных нормативных актов по заявлению профсоюза» отсутствует, за исключением положений, упомянутых выше, которые «вызывают больше вопросов, чем ответов» [Чуфаров, 2010: 119]. Прямой судебный нормоконтроль за специфическими источниками трудового права в целом должным образом не регламентирован.

Решение вопроса о прямом судебном нормоконтроле в отношении таких источников не предлагается и руководящей судебной практикой. Согласно позиции Верховного Суда РФ прямой нормоконтроль в порядке гл. 21 КАС РФ за локальными нормативными актами, принимаемыми в соответствии с ТК РФ, невозможен2. В каком процессуальном порядке следует оспаривать локальные нормативные акты (да и другие источники трудового права особого рода), Верховный Суд РФ не указал.

Таким образом, закон и руководящая судебная практика не только умалчивают о процессуальном порядке прямого нормоконтроля в отношении источников трудового права особого рода, но и сужают круг заявителей по делам о прямом нормоконтроле, а также исключают из предмета такого нормоконтроля большинство нормативных правовых актов в сфере труда.

Немногим лучше ситуация с регулированием прямого судебного нормоконтроля за специфическими источниками трудового права в законодательстве государств, связанных с Россией общим правовым прошлым [о близости процессуальных правил разрешения индивидуальных трудовых споров в пространстве ЕАЭС см.: Родионов, 2024b].

Республика Казахстан. В ТК РК предусмотрена общая возможность оспаривания актов работодателя³, «нарушающих либо ухудшающих права и гарантии ра-

ботников» (п. 7 ст. 12), а также закреплены правила о том, что соглашения, коллективные договоры и акты работодателя признаются «недействительными и не подлежат применению», если ухудшают положение работников по сравнению с определенными источниками права (п. 2 ст. 10, п. 7 ст. 153, п. 3 ст. 157). Порядок общего прямого судебного нормоконтроля в Республике Казахстан является частью ГПК РК (отдельная глава 30 «Производство по делам об оспаривании законности нормативного правового акта»). Из текста гл. 30 ГПК РК, а также Закона о правовых актах РК (п. 25 и п. 34 ст. 1) следует, что под нормативным правовым актом понимается результат нормотворчества публичного субъекта (государственного органа, органа местного самоуправления или должностного лица), т. е. процессуальный регламент прямого судебного нормоконтроля предназначен для проверки исключительно «классических» нормативных правовых актов4, к которым специфические источники трудового права не относятся.

Республика Беларусь. ТК РБ говорит о недействительности условий специфических источников трудового права⁵, которые либо ухудшают положение работников по сравнению с законодательством, либо являются дискриминационными (ч. 2 ст. 7, ч. 2 ст. 14, ч. 1 ст. 362). Судебный порядок признания недействительными источников трудового права особого рода в Беларуси отсутствует, как и порядок общего прямого судебного нормоконтроля в целом⁶.

Кыргызская Республика. Подобно Трудовому кодексу РФ, ТК КР содержит правило о недействительности условий локальных нормативных актов, которые ухудшают положение работников по сравнению с трудовым законодательством, коллективным договором, соглашениями либо приняты без соблюдения порядка согласования с представительным органом работников (ч. 4 ст. 5). Также в ТК КР есть нормы о неприменении условий коллективных договоров и соглашений, «ухудшающих права и гарантии работников, установленные законодательством» (ч. 2 ст. 8). Однако специального порядка «неприменения» или «признания недействительными» дефектных источников трудового права особого рода в ТК КР и ГПК КР нет. В свою очередь, АПК КР, который содержит некоторые правила оспаривания нормативных актов (п. 4 ч. 1 ст. 15, п. 4 ч. 1 ст. 109, ч. 4 ст. 110, п. 3 ч. 1 ст. 173, п. 5 ч. 2 ст. 174), под нормативными правовыми актами, подлежащими проверке, понимает акты органов публичной власти (пп. 3, 5 и 10 ст. 3), но не частных субъектов.

Республика Армения. ТК РА указывает, что положения коллективных договоров⁷ и внутренних правовых актов работодателя⁸, которые менее благоприятны

для работников по сравнению с положениями, установленными определенными источниками права, не имеют юридической силы (абз. 2 ч. 1 ст. 5, абз. 2 ч. 1 ст. 6, ч. 1 ст. 57). Прочие вопросы признания специфических источников трудового права не имеющими юридической силы ни ТК РА, ни ГПК РА9 не решают. Отдельный процессуальный регламент по оспариванию нормативных правовых актов в Армении - гл. 26 КАС РА - охватывает прямой судебный нормоконтроль лишь в отношении источников права, сформированных публичными субъектами (ст. 191 КАС РА).

Республика Узбекистан. ТК РУ предъявляет к специфическим источникам трудового права (в терминологии кодекса - «иным правовым актам о труде») различные требования о соотношении друг с другом и законодательством в привязке к положению работника (ч. 2 ст. 13, чч. 1, 2 и 4 ст. 14, чч. 1 и 2 ст. 15), а также предусматривает последствия нарушения данных требований - недействительность положений «иных правовых актов о труде», ухудшающих положение работника (ч. 1 ст. 17, ст. 298)¹⁰. В ТК РУ также отмечается, что недействительные положения источников трудового права не подлежат применению и считаются недействительными со дня принятия (ч. 3 ст. 17). Основания недействительности условий социально-партнерских соглашений в ТК РУ урегулированы более подробно по сравнению с другими государствами: помимо типичного условия об «ухудшении положения работника» недействительными считаются условия, нарушающие требования о запрещении дискриминации в сфере труда и занятий или принудительного труда, а также выходящие за пределы тех вопросов, которые могут решаться на соответствующем уровне социального партнерства (ст. 68, ст. 86). Между тем отдельный процессуальный порядок общего судебного нормоконтроля в Узбекистане предусмотрен лишь для нормативных правовых актов органов публичной власти (гл. 22 «Производство по делам о признании недействительным ведомственного нормативно-правового акта» как часть КоАП РУ¹¹).

Республика Молдова. ТК РМ говорит об условиях социально-партнерских соглашений, ухудшающих положение работников по сравнению с законодательством, как о недействительных и не имеющих юридических последствий (ст. 12), а также устанавливает запрет на включение в правила внутреннего распорядка предприятия положений, противоречащих другим источникам трудового права, и ограничений прав работников (ст. 198). Отдельные особенности судебного признания недействительными коллективных трудовых договоров и коллективных соглашений устанавливаются прямо в ТК РМ: заявители, срок обращения в суд, срок рассмотрения дела, срок направления решения сторонам (гл. I и III раздела XII). Некоторые нормы об «аннулировании» нормативных актов закреплены в АК РМ (ч. 2 ст. 191, п. «e» ч. 1 ст. 206, ч. 3 ст. 209, п. «e» ч. 1 ст. 224, ч. 4 ст. 226, ст. 227, ч. 2 ст. 228 АК РМ),

однако речь идет об актах, принимаемых публичными субъектами (ст. 1–7, ст. 12 АК РМ). Отдельного порядка «аннулирования» источников трудового права особого рода нет и в ГПК РМ.

Российские ученые предлагают изменить текущее положение дел в области прямого судебного нормоконтроля в отношении специфических источников трудового права путем: распространения правила ст. 372 ТК РФ на локальные нормативные акты, единолично принимаемые работодателем [Лушников, Лушникова, 2021: 130], разработки механизма дезавуирования источников трудового права особого рода [Миронов, 1998: 182, 184-186, 189, 312] и специальных процессуальных правил оспаривания локальных нормативных актов работниками [Качанов, 2008; Харитонов, 2022: 57–58], закрепления в отдельной статье ТК РФ такого способа защиты трудовых прав, как «отмена правового акта работодателя, не соответствующего принципам и нормам трудового права, имеющим более высокую юридическую силу» [Шувалова, 2019: 120–121], внесения дополнений, расширяющих предмет нормоконтроля, в процессуальные правила признания недействующими нормативных правовых актов [Жеребкина, 2022: 29; Жеребкина, 2023: 18; Князева, 2014: 64]. О необходимости судебного признания недействительным локального нормативного акта говорят в Беларуси [Черноруцкая, 2006: 86]. Казахстанские ученые одним из направлений совершенствования гражданского процессуального законодательства считают решение вопросов об условиях и возможности оспаривания специфических источников трудового права [Бурибаев, Хамзина, 2023: 177]. Кроме того, в литературе отмечались сложности применительно к частному случаю прямого судебного нормоконтроля – отмене дискриминационных положений специфических источников трудового права в государствах ЕАЭС - и предлагалось наделить дискриминируемых лиц правом на обращение в суд с требованием об отмене дискриминационного положения [Мрих, 2017: 127–130].

Не умаляя значимости косвенного судебного нормоконтроля в отношении источников права, стоит отметить, что прямой судебный нормоконтроль обладает рядом преимуществ по сравнению с косвенным. Такие преимущества, думается, обусловливают необходимость использовать не только косвенный, но и прямой нормоконтроль в отношении специфических источников трудового права [Родионов, 2024a: 21–22].

Прямой судебный нормоконтроль должен эволюционировать вслед за эволюцией системы источников права (в данном случае – трудового права), его развитие не должно останавливаться в сфере проверки актов, принимаемых органами публичной власти. В связи с этим локальные нормативные акты, коллективные договоры и коллективные соглашения не следует изымать из предмета прямого судебного нормоконтроля лишь потому, что они формируются непубличными субъектами [Родионов, 2025: 75].

К недостаткам действующего российского и зарубежного правового регулирования, препятствующим формированию полноценного прямого судебного нормоконтроля за специфическими источниками трудового права (соглашениями, коллективными договорами и локальными нормативными актами), можно отнести отсутствие процессуального порядка нормоконтроля, узкий круг заявителей по делам о нормоконтроле, ограниченный перечень входящих в предмет нормоконтроля источников, непоследовательность терминологии правовых последствий нормоконтроля.

Выводы

Сравнение норм о дезавуировании специфических источников права, закрепленных в законодательстве стран-участниц и стран-наблюдателей ЕАЭС, позволяет прийти к следующим выводам.

В настоящее время прямой судебный нормоконтроль в отношении специфических источников трудового права значительно затруднен, поскольку процессуальный порядок такого нормоконтроля не определен, круг заявителей по делам о прямом нормоконтроле слишком мал, большинство источников исключены из предмета прямого нормоконтроля. ТК РФ, скорее, содержит «крупицы» прямого судебного нормоконтроля в отношении источников трудового права особого рода, чем полноценно регулирует данный вопрос.

Иностранные правопорядки, подобно российскому, если и предполагают закрепление процессуальных особенностей оспаривания источников права в ординарных судах, то делают это лишь в отношении нормативных правовых актов органов публичной власти, зачастую – посредством административного судопроизводства. Последствия дисквалификации дефектных источников трудового права особого рода закрепляются зарубежными трудовыми кодексами, правда, с использованием различных терминов (одного или сразу нескольких): «недействительны», «не подлежат применению», «не имеют юридической силы», «не имеют юридических последствий». Зарубежное трудовое законодательство с различной степенью подробности регулирует вопрос оспаривания специфических источников трудового права, но в целом делает это достаточно лаконично.

Вместе с тем принятие незаконных нормативных правовых актов и иных источников права любой отраслевой принадлежности затрагивает интересы широкого круга лиц12, а реализация таких актов нарушает или создает угрозу нарушения прав и законных интересов граждан и организаций. Дефектный источник права, сформированный непубличным субъектом, так же вреден для адресатов акта и правопорядка в целом, как и его «коллега», принятый субъектом публичным.

Полагаем, что нет сущностных препятствий к тому, чтобы предмет прямого судебного нормоконтроля расширялся за счет включения в него соглашений, коллективных договоров и локальных нормативных актов.