Проблема соотношения права и морали в творчестве Владимира Соловьева

наследию великого философа даже позволил появиться термину «соловьевоведение» (Максимов, 2023). Гуманистические идеи русского философа в наши дни особенно созвучны процессам, протекающим в обществе и правовой науке. Перед правом вновь ставится задача быть не просто государственным инструментом принуждения, но системой норм, наполненных ценностями и обусловленных нравственными горизонтами, тем обязательным «минимумом нравственности», обеспечивающим перспективу сохранения и передачи потомкам Отечества, о чем писал и что так страстно защищал Вл. Соловьев.

Обсуждение вопроса . Вл. Соловьев не построил самостоятельного философско-правового учения, однако его учение о соотношении права и морали тесно сплетено с учением о человеке и всеединстве. Человек в трактовке Вл. Соловьева не является самостоятельной единицей, но всегда есть часть целого, абсолютного по своей сути. Философ акцентирует внимание на том, что человек «не есть только отдельная особь, но и часть собирательного целого» (Соловьев, 2025: 170–171). Эта «целость человека» заложена в его природе, чем определяется стремление к общежитию, самореализации в обществе, искании счастья не в себе самом, а в другом существе. Общество как «дополненная, или расширенная, личность, а личность – сжатое, или сосредоточенное, общество» являются условиями развития друг друга. Категория всеединства как единая духовная реальность, вмещающая прошлое, настоящее и будущее человечества, воплощается в соотношении индивидуального и коллективного в этом мире.

Первым в отечественной мысли библейскую антитезу Закона и Благодати поставил в фокус своего внимания митрополит Киевский Иларион. Затем она трансформировалась в образах права и власти в трудах Кирилла Туровского, Серапиона Владимирского, Владимира Мономаха, Даниила Заточника и др. Не менее знаменательным событием в отечественной мысли стал спор западников и славянофилов, очертивших круг проблем, связанных с соотношением права и нравственности, единства и борьбы морально-нравственного и государственного закона, роли основ национальной культуры в формировании правосознания. И, хотя Вл. Соловьев прямо не ссылается на творчество названных религиозных, общественных и политических деятелей, все же именно их идеи стали лейтмотивом отечественной общественной мысли и прослеживаются как дискуссионное поле для обсуждения поставленных вопросов. Данный факт, по мнению современных исследователей Вл. Соловьева, даже повлиял на резкую критическую оценку его работ среди его современников, ссылавшихся на умозрительность размышлений философа (Межуев, 2023). Несмотря на это, этикоориентированный подход к пониманию права и государственно-правовых феноменов не потерял актуальности в российской правовой культуре (Гусарова, Кисенко, 2023).

Защищая свои идеи в полемике с Б. Н. Чичериным и Л. Н. Толстым, Вл. Соловьев писал о праве как об исторически подвижном определении «необходимого принудительного равновесия двух нравственных интересов: личной свободы и общего блага» (Соловьев, 1988, т. 1: 73). Сущностные различия права и морали Вл. Соловьев, в духе древнерусской антитезы о Законе и Благодати, видит прежде всего в их онтологических и праксиологических характеристиках. Так, если нравственное требование не имеет в себе пределов стремления к совершенству, то государственный закон четко определяет границы дозволенного. Если право играет охранительную роль, воздействуя на внешние формы поведения, то мораль, являясь механизмом, глубоко воздействующим на личность, осуществляет аксиологическую функцию.

Если область права, по мнению философа, ограничивается внешней стороной позитивных предписаний, то морально-нравственная сфера лежит «внутри самого действующего (субъекта), куда нет доступа ни для какой положительной или отрицательной теории внешнего мира» (Соловьев, 2025: 34), и имеет характер «безусловной внутренней обязательности» (Соловьев, 2025: 453). Специально оговорим, что, поскольку термин «правосознание» в его современном звучании появляется в отечественной философии и теории права чуть позже, Вл. Соловьев не мог его использовать, однако сам феномен и механизм его функционирования раскрывает последовательно и детально, указывая на роль нравственной и практической философии в цепочке «сознание – поведение»: «для того чтобы идея добра могла с полной внутреннею необходимостью определять (детерминировать) сознательный выбор человека в ее пользу, – для того чтобы выбор этот был достаточно мотивированным, нужно, чтобы содержание этой идеи было надлежащим образом развито, чтобы ум представил воле эту идею в ее всеоружии, что и исполняется нравственною фило-софиею» (Соловьев, 2025: 45). Область права позиционируется как регулятор «практического нравственного дела», иными словами, сфера реализации тех идеальных предписаний, которые существуют как потенция до тех пор, пока не выразились в общественных отношениях. Вместе с тем эти две нормативные сферы являются взаимопроникающими, взаимодействующими звеньями одной единой нормативной системы, способствующими духовному взрослению, которое возможно, по Вл. Соловьеву, посредством духовного совершенствования как отдельной личности, социальных групп (семей, родов, общин и др.), так и общества (человечества) в целом.

Можно предположить, что Вл. Соловьев предпринимает попытку синтезировать наиболее значимые в его время типы и теории правопонимания. В его трудах, помимо идей отечественных авторов, мы встречаем отголоски теории общественного договора Ж.-Ж. Руссо и Дж. Локка, исторической теории Ш. Л. Монтескье и, конечно, доминанты кантовской философии права. Кроме того, его понимание исторического развития, оценка роли моральных регулятивов, вера в разум как основу права и морали и духовный прогресс человечества всецело пронизаны интенциями эпохи Просвещения.

Вл. Соловьев пишет: «В основе права лежит свобода как характеристический признак личности, ибо из способности свободы вытекает требование самостоятельности, т. е. ее признание другими, которое и находит свое выражение в праве. <…> Таким образом, моя свобода, как право, а не сила только, прямо зависит от признания равного права всех других» (Соловьев, 2001: 18). Иными словами, в праве опознается возможность любого человека проявлять, использовать свою свободу, ограничивая ее границами свободы других лиц, что возможно исключительно при условии признания равенства себе подобных. Вл. Соловьев одним из первых среди соотечественников предлагает понимать право как «алгебраическую формулу» или меру свободы. В его трактовке свобода звучит как «необходимый субстрат… а равенство – его необходимая форма. Отнимите свободу, и право становится своим противоположным, т. е. насилием. Точно так же отсутствие общего равенства… есть именно то, что называется неправдой, т. е. также прямое отрицание права» (Соловьев, 2001: 20). Одновременно с этим религиозные и морально-этические регулятивы требуют от человека не просто ограничить поступки, но проявить нравственное достоинство, добродетели, любовь, соединяясь с другими в единой цели.

Одним из отправных моментов, на которых строится моральное сознание, является евангельский закон «возлюбить ближнего как самого себя», т. е. признать других равноценными субъектами. Таким образом, для морального сознания первичным является сознание религиозное. Говоря о религиозном сознании, Вл. Соловьев имел в виду именно христианское сознание и христианское человечество как высшую форму «духовной собирательной жизни» (Соловьев, 2025: 327). Философ пишет, что «сознательно и разумно делать добро я могу только тогда, когда верю в добро, в его объективное, самостоятельное значение в мире, т. е., другими словами, верю в нравственный порядок, в Провидение, в Бога. Эта вера логически первее всех положительных религиозных воззрений и установлений…» (Соловьев, 2025: 126). Моральное сознание, в свою очередь, выступает основой для правового сознания.

Опосредуя сферу идеального добра и злой действительности, право является лишь низшим пределом, или «определенным минимумом нравственности» (Соловьев, 2025: 460). Отсюда вытекает основная функция права, состоящая в принудительной реализации минимального уровня добра и порядка, и его сущность – поддерживать баланс между личной свободой и общим благом. В этом смысле право и нравственность выступают как две стороны одной медали и не могут рассматриваться в отрыве друг от друга, поскольку от их коэволюционного развития зависит бытие и отдельной личности, и коллектива, и общества в целом.

По мнению Вл. Соловьева, корреляция между религиозным, моральным и правовым сознанием определяет значение и ответственность социальных институтов. Так, если «государство есть объективное устроение права, то именно в силу этого оно входит неизбежно в нравственную, т. е. должную, обязательную для доброй воли, организацию человечества» (Соловьев, 2025: 558). При этом задача церкви как высшего института заключается в приготовлении «человечества и всей земли к Царству Божию» (Соловьев, 2025: 559). В данном постулате, предложенном Вл. Соловьевым, не только полностью снимается противоречие церкви и государства, церковной власти и светской, но и показана их совместная задача – моральный прогресс человечества как с точки зрения времени, так и с позиции вечности.

Анализ соотношения права и нравственности в трудах Вл. Соловьева был бы неполным без обращения философа к феномену преступления и наказания за него. Так, преступление он характеризует как «деятельное выражение злой воли» (Соловьев, 2025: 288), поэтому устрашение как принцип уголовного права и пенитенциарной системы вообще не может считаться эффективным способом борьбы с преступностью. О неэффективности в качестве меры по снижению и профилактике преступности он пишет в другой работе – «Право и нравственность», в которой дается интерпретация преступления и наказания с позиции христианской религии современного философу уголовного законодательства и морально-этической теории.

В трактовке Вл. Соловьева наказание не тождественно возмездию, поэтому в случае «деятельного раскаяния» по диалектическому закону двойного отрицания преступник может получить положительный результат – нравственное возрождение, или исправление. В случае применения устрашения, во-первых, нарушается нравственный принцип, во-вторых, общество обрекает преступника на невозможность покаяния и раскаяния. Подобные идеи, согласно которым преступник – это двойная жертва, а любой девиантный поступок является в том числе ауто- деструктивным, мы встречаем позднее в трудах выдающегося социолога П. Сорокина (Кисен-ко, 2025). Схожее отношение к сущности преступления и наказания обнаруживается в трудах И. А. Ильина, который подчеркивал, что основная задача государства – способствовать формированию здорового и автономного правосознания гражданина, свободно выбирающего правовое поведение независимо от ситуации (Гусарова, 2014).

Однако не следует понимать, что Вл. Соловьев предлагал отказаться от наказания. Поскольку моральное сознание, лежащее в основе правового сознания, апеллирует к разуму и совести, а деятельная любовь имеет социально позитивные последствия для членов общества и дает внутреннее удовлетворение самому делающему добро, то, соответственно, наказание (или противодействие преступлениям) является рационально обоснованным актом с многосторонним значением (направлено на реализацию прав жертвы, общества и самого преступника), поскольку выступает как «правомерное средство деятельного человеколюбия, законно и принудительно ограничивающее внешние проявления злой воли не только ради безопасности общества и его мирных членов, но непременно также и в интересах самого преступника» (Соловьев, 2025: 403). Вл. Соловьев настаивает на том, что основная положительная задача наказания состоит в «нравственном излечении или исправлении» преступника, поэтому пенитенциарная система, чтобы реализовывать действенные методы перевоспитания, должна стать более «справедливою и человеколюбивою, чем нынешняя» (Соловьев, 2025: 405–407). Такая оценка имеет сторонников и в наши дни. Примечательно, что ученые, поднимающие вопрос о смертной казни, часто обращаются именно к трудам великого философа (Фивейская, 2022; Чижков, 2019).

Важным условием реализации нравственных предписаний и требований, согласно которым люди должны относиться друг к другу как к цели, но не как к средству, Вл. Соловьев обозначает ответственность общества и государства перед своими гражданами. Она сводится к прямой обязанности государственных институтов правовыми средствами обеспечить всем и каждому некоторый минимум благосостояния (Соловьев, 2025: 346), не позволяющий ни одному из граждан встать на путь звероподобия. Полемизируя с анархистами, философ настаивал на значимости государства и его властных решений в деле реализации справедливости и равенства. Вопрос об уважении граждан к государству и праву, формировании активного гражданского сознания Вл. Соловьев считал зависящим от принятия либо непринятия положения о священстве данных институтов (Соловьев, 2025: 387). В русле средневековой патристики философ подчеркивал, что задачей права не является достижение рая на земле, а лишь удержание человека и человечества от излишнего зла, ведущего в ад. Тезис о взаимной ответственности граждан и государства, а также необходимости положительного принятия факта сознанием существования государства и его правовых норм нашел дальнейшее развитие в правовом учении И. А. Ильина и его «аксиомах правосознания» (Ильин, 1995).

Актуальность идей Вл. Соловьева в наше время определяется прежде всего фактически. Так, современные авторы совершенно справедливо подчеркивают, что право и мораль, взаимо-дополняя и динамично развиваясь, усиливают друг друга в процессе созидания Богочеловече-ства, как об этом писал философ, и претворении в жизнь принципов гуманизма, взаимопомощи, справедливости и правды (Диулин, 2006). История красноречиво демонстрирует, что цивилизации, изолированные от нравственных ценностей, обречены на вымирание. В связи с этим актуальна мысль, высказанная авторитетным правоведом и общественно-политическим деятелем С. Н. Бабуриным, что русская (восточно-христианская) цивилизация, как ни одна другая, имеет больший шанс для формирования общества цивилизма как общества справедливого свободного развития (Бабурин, 2024: 528).

Следует отметить, что среди современных авторов встречается также критическая оценка концепции Вл. Соловьева о соотношении права и морали. Например, А. С. Автономов настаивает на том, что философ абсолютизирует различия нравственности и права, поэтому право нельзя считать «минимумом нравственности». В качестве аргументов приводится несовпадение сфер регулирования права и нравственности, невозможность нравственных норм потребовать от человека больше душевных усилий, чем заложено в нормах права, а также тот факт, что соблюдение моральных норм может быть вполне обеспечено принудительными инструментами государства. Кроме того, подвергается критике значение восстановительного правосудия (Автономов, 2009). Специально подчеркнем, что в данной оценке прослеживается, во-первых, влияние на позицию автора позитивистского типа правопонимания; во-вторых, экстраполяция примеров из отечественной правовой реальности современного мира на правовую реальность второй половины XIX в. То время, в которое Вл. Соловьев опубликовал свои произведения в виде отдельных журнальных публикаций, было насыщено спорами о будущем России и полемикой относительно актуальных подходов к праву. Конечно, философ как представитель своего народа и своего времени поднимал наиболее острые вопросы философской и правовой науки исключительно с позиции основ российской правовой культуры. Поэтому так называемая абсолютизация различий права и нравственности не была таковой на момент появления трудов Вл. Соловьева, а следовательно, резкие оценки упомянутого автора нужно считать поспешными.

Выводы и результаты . Подытоживая сказанное, отметим, что артикулированная Вл. Соловьевым проблематика соотношения права и нравственности сегодня далеко вышла за область нравственной философии и всецело определяет такое направление философии и теории права, как проблема правопонимания. К основным значимым в современных реалиях и усложняющейся правовой реальности положениям, систематизированным великим философом, необходимо отнести следующие.

Во-первых, Вл. Соловьев не противопоставляет нравственность и право, а рассматривает их в диалектическом единстве. Право, с точки зрения философа, всегда исторически обусловлено, возникает естественно, из общественных отношений, является арифметической и обеспечительной мерой свободы и справедливости. Мораль без права выступает бесплодной спекулятивной конструкцией, а право без морального основания служит защитником несправедливости, неправды и зла.

Вопрос о наказании Вл. Соловьев решает также с позиции нравственной философии, объясняя наказание как правовой способ уравновесить интересы, восстановить справедливость и дать преступнику возможность морального исправления. Для того чтобы содержание наказания не противоречило морально-нравственным нормам общества и не превратилось лишь в устрашающую силу, философ рекомендует построить разветвленный, основанный на принципах гуманизма, ориентированный на личность преступника институт пенитенциарной системы.

Во-вторых, философия Вл. Соловьева носит целостный характер, затрагивая вопросы соотношения базовых нормативных систем – религии, морали и права, что является органичным для российской правовой ментальности. Религиозная (христианская) истина в его трактовке не подменяет, а углубляет анализ нравственности, а нравственность создает содержательное наполнение права. Центральный для Вл. Соловьева вопрос о полноценности личности, достигаемой через нравственное совершенствование, связан с обеспечением морально-нравственных норм государственно-правовой защитой и созданием социальных обеспечительных мер для граждан. Таким образом, понимание права как «минимума» добра и нравственности относится и к личности, и к волеизъявлению власти, т. е. взаимным обязательствам.

В-третьих, моральное взросление отдельных личностей и прогресс всего человечества возможны только в обществе и только при условии существования права и государства, которые не могут быть устранены. Социальность заложена в самой природе человека, нравственность метафизически выше права, а право представляет собой форму ее исторического и социального выражения. Мораль и право рассматриваются как коэволюционирующие нормативные феномены.

Таким образом, упомянутые идеи Вл. Соловьева оказали значительное влияние на формирование русского идеализма, социальную философию и правовые взгляды таких разноплановых мыслителей, как Н. Бердяев, И. А. Ильин, С. Н. Трубецкой, Е. Н. Трубецкой, С. Л. Франк, П. А. Сорокин и др. Нельзя не отметить шаги в сторону синтетического правопонимания и идейное воздействие на теоретиков права, среди которых правоведы дореволюционного периода: А. С. Ященко, Б. А. Кистя-ковский, Н. Н. Алексеев и др., а также современные ученые-юристы: В. С. Нерсесянц, автор либертарно-юридического подхода к праву, и В. Д. Зорькин с конституционной теорией. Последний момент приобретает особую значимость в условиях поиска правовой наукой наиболее адекватного сегодняшним реалиям типа правопонимания.