Проблемы квалификации преступлений в сфере манипулирования рынком цифровых активов

Эта работа распространяется по лицензии CC BY 4.0. Чтобы просмотреть копию этой лицензии, посетите и невзаимозаменяемые токены не являются ни товарами, ни финансовыми инструментами, в связи с чем не могут выступать предметом манипулирования рынком, и это создает сложности для правоприменения. Авторы выделяют основные схемы преступных деяний в сфере криптоактивов, включая искусственное завышение цены, инсайдерскую торговлю и создание финансовых пирамид. Отмечается, что в отсутствие специального регулирования суды идут по пути квалификации таких действий как мошенничества (ст. 159 УК РФ). В заключение утверждается необходимость дальнейшей регламентации оборота цифровых активов и внесения изменений в уголовное законодательство.

П о данным аналитиков, капитализация криптовалютного рынка в 2025 году превысила 4 трлн долларов США. За отчетный период зафиксирован значительный рост пользовательской активности на рынке цифровых активов. Число владельцев мобильных криптокошельков увеличилось на 20 %, что свидетельствует о растущей тенденции к использованию мобильных устройств для управления цифровыми активами. Параллельно с этим общая глобальная аудитория владельцев цифровых активов достигла отметки в 716 млн человек, подтверждая переход криптоиндустрии в категорию мейнстрим-технологи й1. Однако вопрос о правовом статусе криптовалюты, решение которого уже пытается предложить правоприменитель, в нашей стране и большинстве зарубежных стран остается открытым.

Конституционный Суд Российской Федерации указал, что качества цифровых валют в сочетании с придаваемыми им в экономическом обороте функциями приводят к тому, что, несмотря на виртуальные формы, в которые они облечены, обладание ими наполняется в современных реалиях вполне конкретным имущественным содержанием. И хотя использование цифровой валюты ограничено и не урегулировано во всех возможных аспектах, гражданское законодательство принципиально не препятствует тому, чтобы рассматривать ее как объект гражданских пра в2 – в качестве «иного имущества» по смыслу статьи 128 Гражданского кодекс а3 РФ. Таким образом, возможности легального приобретения и использования криптовалюты свидетельствуют о том, что обладание криптовалютой позволяет рассматривать связанные с ней правоотношения как отношения собственности. Зачастую суды рассматривают цифровую валюту как разновидность имуществ а4.

Интересен, ввиду сказанного, зарубежный опыт. Так, например, в июне 2024 года Федеральным окружным судом США Южного округа Флориды вынесен приговор в отношении бывшего главы финансового инжиниринга компании Hydrogen Technology Шейна Хэмптона и бывшего генерального директора Майкла Кейна, обвиняемых в мошенничестве с применением электронных средств связи для манипулирования рынком криптоактивов. Кейн и Хэмптон наняли стороннюю фирму Moonwalkers Trading Limited для манипулирования ценой токенов HYDRO на криптовалютной бирже путем использования бота – автоматического торгового приложения, позволившего в период с октября 2018 года по апрель 2019-го наводнить рынок фиктивными мошенническими заказами на сумму более 300 млн долларов. В результате

ЕФРЕМОВА М. А., НАГОРНЫЙ А. А. _______________________________________________ совершения сделок обманным путем розничные инвесторы приобретали токены, будучи уверены в наличии на них реального рыночного спроса. Вследствие искусственно завышенной цены криптовалюты Кейн и Хэмптон получили от продажи токенов около 2 млн долларов за десять месяце в5.

Примечательно, что в приведенном случае криптовалюта впервые была признана ценной бумагой, а манипулирование с ценами на такие криптоактивы квалифицировано как мошенничество. Как следует из документов обвинения, ценная бумага рассматривается как широкий спектр инвестиционных инструментов, включая «инвестиционные контракты» (транзакции), через которые человек инвестировал деньги в общее предприятие и разумно ожидал прибыли или доходов, полученных от предпринимательских или управленческих усилий други х6.

Данный вывод основан на судебном прецеденте, созданном Верховным Судом США при рассмотрении в 1946 году дела SE C7 против W. J. Howey Co, по результатам которого был сформулирован тест Хауи, устанавливающий критерии, в соответствии с которыми инвестиционный контракт признается ценной бумагой: инвестиция денег (1) в общее предприятие (2), ожидание прибыли (3) от действий третьих лиц (4 )8.

Путем использования данного теста SEC рассматривает большинство криптотокенов как инвестиционные контракт ы9.

Как было отмечено в опубликованном 25 июля 2017 года отчете SEC о расследовании на предмет соблюдения The DAO Закона о фондовом рынке 1934 г. (Securities Exchange Act of 1934) в связи с выпуском криптоактивов, при анализе того, является ли что-то ценной бумагой, форма должна быть проигнорирована в пользу сущности и акцент должен быть сделан на экономических реалиях, лежащих в основе сделки, а не на названии, к которому это относитс я10. К аналогичному выводу пришел суд при рассмотрении в 1990 году дела Reves против Ernst & Young, указавший, что цель принятия законов о ценных бумагах заключалась в регулировании инвестиций, в какой бы форме они ни были сделаны и как бы ни называлис ь11. В последующем, основываясь на выводах своего отчета, SEC сформировала практику признания

___________________________________________________ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ НАУКИ криптовалюты ценными бумагами и наложения штрафов в отношении компаний за нарушение законодательства о порядке распространения и эмиссии таких активо в12.

В то же время SEC неоднократно подтверждала свою позицию об отсутствии у биткоина статуса ценной бумаги ввиду его несоответствия критериям теста Хауи в части наличия общего предприятия, эмитента и учредителя, поскольку данная криптовалюта является децентрализованной и ее работа обеспечивается всеми участниками блокчейн а13. Сходное определение биткоина приводится в решениях судебных органов СШ А14. К примеру, в постановлении суда Южного округа Нью-Йорка от 29 августа 2023 г. об отклонении коллективного иска заинтересованных лиц к Uniswap – децентрализованному сервису для обмена и торговли криптоактивами, функционирующему без центрального посредника (биржи) на основе смарт-контрактов, – об аннулировании контрактов на покупку мошеннических токенов, поскольку их продажа осуществлялась на незарегистрированной бирже, судья пришла к выводу, что криптовалюта блокчейн-платформы Ethereum (ETH) является товаром, а не ценной бумагой. При этом суд отметил, что законодательными органами и судебными инстанциями не сформировано окончательного мнения относительно признания криптовалюты ценными бумагами, товарами или другими активам и15.

Таким образом, правовой статус криптовалюты в США остается неоднозначным, как и в других государствах. К примеру, решением суда Гонконга от 31 марта 2023 г. криптовалюта признана собственность ю16; в Сальвадоре на законодательном

ЕФРЕМОВА М. А., НАГОРНЫЙ А. А. _______________________________________________ уровне за криптовалютой закреплен статус официального платежного средств а17; в Швейцарии при отсутствии специального нормативного регулирования криптовалюта рассматривается как актив и ее правовое положение определяется в зависимости от внутреннего содержани я18.

Ожидается, что в текущем году будут легализованы торги криптовалютой. Такая инициатива подготовлена Банком России по поручению президент а19. А в 2027 году планируется внесение в Кодекс административных правонарушений и Уголовный кодекс Российской Федерации соответствующих поправок, которые бы устанавливали ответственность за нелегальный оборот криптоактиво в20.

В контексте изложенного одним из дискуссионных вопросов оказывается возможность признания криптовалют в качестве предмета преступления, предусмотренного статьей 185.3 УК РФ (манипулирование рынком )21. Как отметил Конституционный Суд РФ, норма статьи 185.3 является бланкетной и подлежит применению в системной связи с положениями законодательства о противодействии неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком, в том числе с учетом методических рекомендаций Банка России, определяющих критерии финансовых нарушени й22.

Понятие финансового инструмента раскрывается в статье 2 Федерального закона от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг», где он определяется как «ценная бумага или производный финансовый инструмент». Определение иностранной валюты приводится в статье 1 Федерального закона от 10 декабря 2003 г. № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле». Под товаром в статье 2 Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 224-ФЗ «О противодействии неправомерному

___________________________________________________ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ НАУКИ использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» понимаются «вещи, за исключением ценных бумаг, которые допущены к торговле на организованных торгах на территории Российской Федерации или в отношении которых подана заявка о допуске к торговле на указанных торгах». Исходя из положений приведенных законов цифровая валюта не является ни финансовым инструментом, ни товаром, а следовательно, предметом преступления, предусмотренного статьей 185.3 УК РФ, она выступать не может.

Однако, как было сказано нами выше, в 2026 году планируется принятие законодательства об инвестировании в криптовалюты, а в 2027-м – внесение соответствующих поправок в КоАП РФ и УК Р Ф23. В настоящее время финансовые организации могут предлагать квалифицированным инвесторам производные финансовые инструменты, ценные бумаги и ЦФА, доходность которых привязана к стоимости криптовалюты при условии соблюдения запрета на фактическую поставку криптовалю т24. Так, с июня 2025 года на Московской бирже производятся торги фьючерсов на акции фонда iShares Bitcoin Trust от BlackRock, отслеживающих динамику цены биткоин а25; для торговли квалифицированными инвесторами Сбербанк первым выпустил облигации, привязанные к стоимости биткоина в рубля х26.

Между тем, несмотря на планируемые изменения уголовного законодательства, ожидать широкого правоприменения статьи 185.3 УК РФ в сфере манипулирования рынком криптовалюты, на наш взгляд, не стоит, учитывая динамику предыдущих лет. Это связано как со сложностью доказывания таких уголовно наказуемых деяний, предполагающих обманный механизм совершения преступления, так и с «двойной материальностью последствий »27. Одновременно с этим весьма непростая конструкция статьи 185.3, обусловленная ее бланкетным характером, на практике может приводить к конкуренции с нормами об ответственности за хищени е28.

Как отмечает И. А. Клепицкий, по российскому уголовному законодательству манипуляция рынком соответствует всем критериям мошенничества и выходит за его пределы лишь при ее совершении без цели получения имущественной выгоды и когда убытки не являются потерей денег или другого имущества (например, прибыль, косвенные убытки), в связи с чем правило о манипуляции рынком применяется, когда

ЕФРЕМОВА М. А., НАГОРНЫЙ А. А. _______________________________________________ нет никаких признаков мошенничеств а29. По такому же пути квалификации неправомерных действий по манипулированию с ценообразованием на криптоактивы идут судебные органы зарубежных стран. К примеру, в США суды, хотя и используют формулировки «манипуляция рынком ценных бумаг», действия злоумышленников по созданию искусственных условий для завышения их стоимости квалифицируют как мошеннические.

По результатам проведенного нами анализа судебных решений в рассматриваемой сфере считаем возможным выделить несколько основных схем преступных деяний.

• 1.    Искусственное придание инвестиционной привлекательности криптоактивам .

• 2.    Незаконное использование конфиденциальной информации или опубликование заведомо ложных сведений о криптоактивах .

• 3.    Создание финансовых пирамид с использованием криптовалюты .

Например, в июне 2025 года окружным судом Бостона штата Массачусетс США Алексей Андрюнин был признан виновным в мошенничестве с использованием электронных средств связи и манипулировании рынко м30. Согласно обвинению Андрю-нин являлся создателем и руководителем компании Gotbit Consulting LLC (Gotbit), осуществляющей маркетмейкинг в криптоиндустрии. В период с 2018 по 2024 год Gotbit предоставляла услуги по манипулированию рынком и вош-трейдингу криптовалютным компаниям, состоящие в ложных заявлениях о своих криптовалютах и совершении фиктивных сделок с ними с целью создания видимости торговой деятельности и придания криптоактивам статуса выгодных инвестиций. Такая обманчивая тактика привлекла новых инвесторов и покупателей, что вызвало рост торговых цен на токены. После этого Андрюнин в составе группы лиц продали свои токены по искусственно завышенным цена м31.

21 мая 2025 года суд Восточного округа Нью-Йорка признал бывшего генерального директора криптовалютной компании SafeMoon Брейдена Джона Карони виновным в сговоре с целью совершения мошенничества с ценными бумагами, в мошенничестве с использованием электронных средств связи и отмывании денежных средст в32. Финансовая модель компании предполагала обеспечение доступа инвесторов к пулу ликвидности криптоактивов, предназначенному для мгновенного, без участия посредников, обмена криптовалютой через использование смарт-контрактов, со взиманием 10 %-ной платы за транзакции, половина которой должна была перераспределяться между держателями токенов, а половина – оставаться в пуле ликвидности для дальнейшей торговли. Вместо этого

Карони при помощи криптокошельков и анонимных транзакций переводил указанную комиссию на свои счета и в дальнейшем легализовал денежные средства, общая сумма которых составила около 9 млн долларов, путем приобретения автомобилей и недвижимост и33.

В 2023 году Ишан Вахи был приговорен судом Южного округа Нью-Йорка к двум годам лишения свободы по обвинению в инсайдерской торговле криптоактивами. Состоя в должности менеджера группы активов и инвестиционных продуктов торговой площадки Coinbase, Вахи имел доступ к конфиденциальной информации о планируемых к размещению на бирже для последующих торгов криптоактивах. После публикации Coinbase объявления о криптоактивах, которые будут выставлены на торги, их рыночная стоимость значительно возрастала. Обладая данными сведениями в период с июня 2021 года по апрель 2022-го, Вахи передавал указанную конфиденциальную информацию своим сообщникам, которые, используя анонимные кошельки Ethereum, приобретали определенные криптоактивы накануне публичного объявления о них Coinbase. В результате ими было приобретено 25 криптоактивов, которые после увеличения их стоимости на торгах были проданы, что привело к извлечению мошенниками дохода в размере 1,5 млн долларо в34.

16 мая 2025 года федеральный суд округа Колумбия приговорил Эрика Каунсила-младшего к четырнадцати месяцам тюремного заключения по обвинению в заговоре с целью совершения кражи личных данных и мошенничества с доступом к устройствам. Как было установлено в ходе судебного разбирательства, в конце 2023 года – начале января 2024-го Комиссия по ценным бумагам и биржам США обсуждала вопрос об одобрении или отказе в одобрении биржевых фондов, торгуемых на основе биткоина, и это решение могло повлиять на цену криптовалюты. 9 января 2024 года Каунсил взломал аккаунт SEC в Твиттер е∗ и от имени ее председателя опубликовал сообщение следующего содержания: «Сегодня SEC предоставляет одобрение для #Bitcoin ETF для листинга на всех зарегистрированных национальных фондовых биржах». После этого на всей территории Соединенных Штатов был зафиксирован рост

ЕФРЕМОВА М. А., НАГОРНЫЙ А. А. _______________________________________________ стоимости биткоина на 1 тыс. долларов. Вскоре несанкционированный пост был удален SEC, после чего цена криптовалюты снизилась на 2 тыс. долларов за биткои н35.

Федеральный суд Южного округа Нью-Йорка 8 мая 2025 года признал Александра Машинского виновным в мошенничестве с криптоактивами и манипуляции их ценой и приговорил его к двенадцати годам лишения свобод ы36. Согласно материалам дела, в период с 2018 года по июнь 2022-го Машинский вместе с сообщниками организовали схему обмана клиентов созданной ими криптовалютной компании Celsius Network LLC и связанных с ней организаций путем завышения цены собственных токенов Celsius – CEL. Машинский вводил клиентов в заблуждение относительно прибыльности Celsius, представлял компанию как современный банк, где клиенты могут безопасно вкладывать криптоактивы и зарабатывать проценты. При этом фактически компания представляла собой финансовую пирамиду, в которой сумма привлекаемых денежных средств не позволяла удовлетворять требования кредиторов о выплате им денежных вознаграждений. Машинский публично делал заведомо ложные заявления, что Celsius возвращала 80 % своих доходов клиентам в виде еженедельных выплат, удерживая оставшиеся 20 % для финансирования собственной деятельности и в качестве прибыли. Однако на деле выплаты вознаграждений Celsius за 2021 год составили примерно 120 % ее дохода, в силу чего платформа выплатила своим клиентам больше, чем заработала. Кроме того, Машинский с сообщниками манипулировали ценой криптоактивов, заставляя инвесторов покупать у них CEL по завышенным ценам и в дальнейшем продавая их. В результате описанных манипуляций Машинский получил около 42 млн долларов от продажи криптовалюты. 12 июня 2022 года Celsius объявила, что приостанавливает все выводы средств клиентов с платформы, из-за чего те оказались лишены доступа к принадлежащим им 4,7 млрд долларов в криптоактивах и не смогли их вывести. В итоге 13 июля 2022 года Celsius подала заявление о банкротств е37.

За совершение преступного деяния по сходной схеме приговором районного суда № 2 Бостандыкского района г. Алматы Республики Казахстан трое обвиняемых признаны виновными в создании и руководстве финансовой пирамидой с привлечением денежных средств граждан в особо крупном размере (п. 2 ч. 3 ст. 217 Уголовного кодекса Республики Казахстан)38; приговором Лондонского суда гражданка Китая признана виновной в приобретении и хранении преступного имущества, полученного в виде криптовалюты от 128 тыс. обманутых инвесторов на общую сумму более 5 млрд фунтов39; приговором Пресненского районного суда г. Москвы от 24 июня 2025 г. гражданка Федякина В. С. осуждена по части 4 статьи 159 УК РФ за организацию привлечения денежных средств граждан на приобретение криптовалюты с последующим выводом активов в зарубежные страны и их хищением.

Заметим, однако, что если практика квалификации преступных деяний в отношении криптовалюты получила более или менее репрезентативный вид, то вопрос о признании предметом преступлений невзаимозаменяемых токенов (Non-Fungible Token, NFT) до настоящего времени разрешения не нашел. Вследствие этого при растущих объемах осуществляемых с ними денежных операций судебные прецеденты в сфере манипулирования рынком NFT остаются единичными.

При этом в правоприменительной практике США можно наблюдать случаи как признания, так и непризнания NFT ценными бумагами в соответствии с тестом Хауи. К примеру, 22 февраля 2023 года, в рамках подготовки к рассмотрению коллективного иска к канадской компании Dapper Labs в связи с реализацией ею на блокчейн-платформе Flow NFT-коллекции NBA Top Shot – цифровых видеоклипов знаковых моментов национальной баскетбольной лиги – без подачи регистрационного заявления в SEC, федеральный суд Южного округа Нью-Йорка высказал суждение о том, что данные токены являются ценными бумагами. Во-первых, обеими сторонами не оспаривается факт наличия инвестиций путем приобретения токенов; во-вторых, плата за приобретение NFT-коллекций используется платформой в том числе для поддержания функционирования блокчейна, то есть имеются признаки совместного предприятия; в-третьих, токены, являясь невзаимозаменяемыми, имеют различную ценность в зависимости от серийного номера или момента, представленного в NFT (как произведение искусства), а кроме того, от успеха платформы Dapper Labs, поскольку токены не могут быть проданы или обменены вне данной торговой площадки, а все, чем владеет покупатель коллекции, «это строка кода, записанная на блок-чейне, так как никакие другие права на использование или отображение изображения не передаются... <...> Если гипотетически Dapper Labs прекратит свое существование и закроет платформу, ценность всех токенов упадет до нуля»40. В другом случае Центральный районный суд Калифорнии не признал NFT-коллекцию членских билетов в эксклюзивный клуб Bored Ape Yacht Club ценными бумагами, поскольку по критериям теста Хауи они не связаны с инвестициями и получением прибыли, притом что могут торговаться на публичных платформах41.

21 октября 2022 года Высокий суд Сингапура, используя выработанные по иному судебному прецеденту критерии Эйнсворт, в рамках судебного разбирательства по иску Janesh s/o Rajkumar к CHEFPIERRE признал NFT объектами собственност и42.

Примечательно, что 31 июля 2025 года апелляционным судом Манхэттена был отменен приговор суда первой инстанции по обвинению Натаниэля Честейна в мошенничестве с использованием электронных средств и отмывании денег. Согласно позиции обвинения, Честейн, работая менеджером в OpenSea, являющейся онлайн-площадкой по торговле NFT, с июня по сентябрь 2021 года, используя конфиденциальную информацию о том, какие NFT будут размещены на главной странице данной платформы, при помощи анонимных кошельков и аккаунтов тайно приобрел около 15 токенов накануне их публикации, а после их размещения на площадке продал по цене, превысившей их первоначальную стоимость в несколько раз. В результате указанных манипуляций Честейн получил около 57 тыс. долларо в43. Отменяя судебное решение, апелляционная инстанция указала, что используемая Честейном конфиденциальная информация не представляла коммерческой ценности для OpenSea, а потому не могла быть квалифицирована как собственность в соответствии с законом о мошенничестве с использованием средств связи. В рассматриваемом деле NFT не являлись ни ценными бумагами, ни товарами, вследствие чего не имели связи с финансовыми рынками, а значит, использование каких-либо сведений об их обороте не может быть признано инсайдерской торговле й44.

По нашему мнению, выработка единообразного и унифицированного правового регулирования NFT является сложно выполнимой задачей, поскольку их правовой статус в каждом отдельно взятом случае будет зависеть от способа управления платформой (децентрализованные или централизованные) и их внутреннего содержания (объем и вид предоставляемых прав), определяемого смарт-контрактом.

В российском законодательстве оборот NFT прямо не урегулирован, хотя и не запрещен. Отдельные элементы невзаимозаменяемых токенов содержатся в цифровых правах, цифровой валюте, бездокументарных ценных бумагах. Исходя из анализа положений статей 128, 141.1 ГК РФ, NFT сегодня можно рассматривать как иное имущество, поскольку их собственник вполне определяем и они имеют экономическую ценность, так как реализуются на открытых торговых площадках по публично объявляемому курсу. При этом, как и цифровая валюта, предметом преступления по статье 185.3 УК РФ NFT не являются, однако могут выступать предметом отдельных преступлений против собственности. По такому пути и идет правоприменительная практика иностранных государств45.

В заключение следует подчеркнуть, что развитие информационно-телекоммуникационных технологий, позволяющих осуществлять мгновенный обмен информацией, создало новую коммуникативную среду вне географических и временны́ х рамок, в которой привычные нам объекты материального мира представлены в цифровой форме. При этом правовое регулирование таких цифровых активов детализации в правовых актах не получило, в связи с чем нуждается в дальнейшей регламентации. Введенные в гражданское законодательство объекты гражданских прав, представленные цифровыми правами и цифровой валютой, только частично узаконили сложившиеся общественные отношения по поводу виртуальных объектов, оборот которых к тому же чаще всего совершается в информационных системах, не подпадающих под государственную юрисдикцию.

Несмотря на это, правоприменительной практикой постепенно формируется позиция о правовом режиме цифровых объектов и блокчейне как месте их фиксации. Можно прогнозировать создание в ближайшей перспективе судебных прецедентов по рассмотрению виртуальных активов в качестве объекта имущественных прав, особенно ввиду наличия у них экономического и юридического признаков. При этом приведенные в настоящей статье отдельные примеры решения вопроса о статусе цифровых активов должны быть учтены в процессе поиска оптимальных способов, соответствующих целям и задачам государственной экономической политики правового регулирования цифровых объектов гражданского оборота.