Проблемы обеспечения этнической безопасности: правовой аспект

R. I. Shcukina

Perm Branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration; Perm State University, Perm, Russia

PROBLEMS OF ETHNIC SECURITY: LEGAL ASPECT

В научной литературе одним из дискуссионных вопросов в конце XX — начале ХХI века стал вопрос о национальной безопасности. Накал дискуссий не спадает и сегодня. По-прежнему актуальны и противоречивы позиции исследователей о сущностном содержании, ключевых тенденциях трансформации этого понятия. Отечественными учеными называется ряд причин, объясняющих неоднозначность правового регулирования и подходов к трактовке данного понятия. «Во-первых, национальная безопасность относится к числу таких понятий, которые имеют очень широкое употребление. Во-вторых, оно плотно вписано в политический контекст, широко употребляется как в профессиональных и публичных дискуссиях, так и в официальных документах. В-третьих, вопрос о национальной безопасности затрагивает самые разнообразные области общественного развития» [1]. Как показывает анализ, трактовка понятия безопасности претерпела значительные изменения. Его правовую ценность подчеркивали еще представители западноевропейской общественно-политической мысли. Известный писатель и юрист Нового времени Й. Зонненфельс рассматривал право человека на безопасность как отсутствие моральной и физической опасности, обеспечивающее согласие и мир в обществе. Исследование генезиса категории «безопасность» позволяет отметить, что длительный период правовые аспекты этой категории рассматривались на уровне защиты границ государства в международном пространстве. Такой подход достаточно активно артикулировался в научных кругах. Расширение содержательного контекста безопасности было обусловлено окончанием холодной войны в ХХ веке, когда дискурс этого понятия значительно обновился под влиянием приоритетности других ключевых проблем. В их числе внимание акцентировалось на проблемах этнического терроризма, национализма как возможных вызовов и угроз для современного социума. Значимость этих проблем стала одним из приоритетных направлений науки в 90-е годы прошлого века: этнические вопросы начали рассматриваться в контексте социальной безопасности с акцентом на способность полиэтничного социума воспроизводить языки, традиционные формы культуры, а также религиозную и национальную идентичности. При этом были выделены как проявления глобальных факторов возможные угрозы, в числе которых миграция и ее негативные последствия (распространение болезней, столкновение цивилизаций и т. д.) [5]. Таким образом, социальное измерение этнической безопасности обусловило ее трактовку в рамках социального пространства, которая конкретизировалась в международных нормативных документах.

Правовой импульс осмысления этнической безопасности в социальном контексте был дан Программой ООН (ПРООН) о развитии человеческого потенциала, где были определены новые концептуальные подходы к трактовке безопасности личности с акцентом на два взаимозависимых фактора: с одной стороны, «защита от неожиданных и пагубных нарушений нашего повседневного образа жизни» («свобода от страха»), с другой — «предостережение от каких-либо угроз голода, болезней, преступлений и подавления» («свобода от нужды»). Концепция безопасности личности включала семь составляющих личностной безопасности, где наряду с политической, продовольственной и т. д. была артикулирована безопасность национальных меньшинств с их правом на сохранение культурного своеобразия1. В Отчете о развитии человечества Программы развития ООН за 1994 год акцент был сделан на безопасности людей в их повседневной жизни. Главным условием развития человека были провозглашены возможности расширения его права выбора: с одной стороны, «осуществлять свой выбор безопасно и свободно»; с другой — уверенность в том, что «возможности, которые у них есть сегодня, не будут утрачены завтра»2.

В рамках реализации возможностей рассматривалось и право человека на этническую идентичность. Кроме того, дискурс понятия этнической безопасности расширялся за счет осознания угрозы межэтнических конфликтов и необходимости их разрешения: «безопасность — это когда этнические распри не выходят из-под контроля…» [2].

Таким образом, трактовка этнической безопасности в правовом поле содержательно обновлялась и углублялась. Так, в отчете Генерального секретаря ООН за 2009 год был актуализирован принцип ответственности защищать, который должен был быть включен в каждую культуру и каждое общество без всяких сомнений и условий как воплощение не только глобальных, но и локальных ценностей и стандартов [4].

В современной России безопасность личности (включая этнобезопасность) как субъекта общественных отношений выдвигается на первый план в числе приоритетов гуманитарной безопасности. Однако правовые аспекты соотношения безопасности человека и национальной безопасности как ключевого концепта международного права обсуждаются в научной среде. Отечественными исследователями подчеркивается «правовая неурегулированность конкретных социальных связей в сфере этнонациональных отношений в их органичном единстве и взаимосвязи, что является причиной многих сложностей современного развития данной сферы», а значит, возможных рисков этнобезопасности [3].

Сложности правового регулирования проявляются и в существующем объективном противоречии. С одной стороны, правовое регулирование сферы этнических отношений как одного из видов общественных отношений должно осуществляться в рамках общественной сферы по идентичным с нею принципам. С другой стороны, эта сфера весьма специфична (этнокультурная самобытность народов, уровень национального самосознания и т. д.).

Кроме того, проблемы правовой регламентации этнической безопасности в настоящее время обусловлены расширением социального пространства национальной сферы за счет множества социальных контактов национальных общественных объединений и их связей между собой, с общественными институтами других сфер, с властными структурами. Разрабатывая правовые основания этнической безопасности, законодатель не может не учитывать весь спектр этих разноплановых факторов.

Многоаспектность содержания этой категории нашла отражение в нормативноправовых документах Российской Федерации. В правовом поле постсоветской России впервые категория безопасности была истолкована как «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз». Были определены и объекты безопасности: «личность — ее права и свободы; общество — его материальные и духовные ценности; государство — его конституционный строй, суверенитет и территориальная целостность»1, которые включали права и свободы этносоциальной направленности. Конкретизация прав была осуществлена в Конституции РФ 1993 года. Например, ст. 25 (п. 1) провозглашает: «Каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность». В ст. 26 (ч. 2) закреплено право граждан на пользование родным языком2.

Культивирование прав человека в политике России на современном этапе изменило роль государства в системе безопасности и повлияло на осмысление этого понятия с учетом самого государства и гражданского общества. В этом контексте артикулированы новые направления его содержания. В 2010 году утверждена новая редакция Федерального закона «О безопасности»3.

В 2009 году была принята Стратегия национальной безопасности РФ до 2020 года1. В структуру именно этого документа впервые был включен специальный раздел IV «Обеспечение национальной безопасности» (подраздел 7 «Культура») с указанием таких угроз и рисков этнобезопасности, как расовая, национальная и религиозная нетерпимость, духовно-нравственное оскудение, потеря самоуважения и т. д., и были определены направления противодействия этим угрозам, в том числе эффективность государственно-правового регулирования этнической сферы и т. д. В новой Стратегии национальной безопасности, принятой в 2015 году, внимание законодателя также обращено на вышеназванные угрозы этнической безопасности и подчеркивается роль государственной национальной политики, направленной на обеспечение национальной, религиозной, расовой терпимости, воспитание взаимного уважения народов России и развитие межнациональных культурных связей2. Таким образом, этнические аспекты социальной безопасности нормативно закреплены Стратегией национальной безопасности, в их числе и консолидация российского общества на основе сохранения этнокультурного многообразия России.

В настоящее время в ряде федеральных документов укрепление единства нации обозначено как приоритетная цель3. Так, в обновленной редакции Стратегии государственной национальной политики РФ до 2025 года (далее — Стратегия) артикулированы высшие ценностные приоритеты государственной национальной политики: сохранение целостности страны, укрепление единства российского народа, достижение межнационального мира и согласия4.

Данная Стратегия с внесенными в декабре 2018 года поправками, по сути, документ стратегического значения, конкретно направленный на обеспечение безопасности в сфере национальных отношений, что позволяет рассматривать государственную национальную политику в контексте национальной безопасности страны в целом. Обновленное содержание Стратегии коррелируется с современными реалиями и нацелено «на обеспечение интересов государства, общества, человека и гражданина, укрепление государственного единства и целостности РФ». Ценностная значимость Стратегии в обновленном варианте проявляется в комплексном межотраслевом, социально ориентированном характере. Консолидация усилий и ресурсов властных структур и гражданских институтов обоснована в Стратегии содержательно расширенными приоритетами национальной политики РФ. Акцент сделан не только на укрепление гражданского единства, профилактику экстремизма и предупреждение межэтнических конфликтов, но и на создание дополнительных социально-экономических условий для улучшения социального благополучия граждан , прежде всего в регионах с высокой миграционной активностью, со сложным этническим и религиозным составом населения.

Пермский край является одним из самых крупных полиэтничных регионов страны. Задача, поставленная в Стратегии о выработке властными органами и институтами гражданского общества единых подходов к решению проблем в национальной политике, полу- чает конкретное воплощение на региональном уровне. В данном аспекте приоритетом подпрограммы «Реализация государственной национальной политики в Пермском крае» государственной программы «Власть и общество» является объединение усилий всех звеньев системы власти, научных, образовательных, культурных учреждений, творческих коллективов, учреждений физической культуры и спорта, общественных национальных и других объединений для обеспечения позитивного развития сферы межэтнических отношений в Пермском крае1.

В рамках данной подпрограммы определены и приоритеты: обеспечение для представителей этнических сообществ Пермского края равных возможностей для доступа к этнокультурным ценностям; обеспечение сохранения стабильной межнациональной ситуации и недопущение социальных конфликтов на межэтнической почве; формирование общегражданской идентичности. В этих условиях важен анализ новых социальных практик, эффективных технологий и конвенций. Так, краевой координационный совет по национальным вопросам, в составе которого 26 лидеров некоммерческих организаций регионального уровня, официально действует с 2001 года2. На муниципальном уровне также созданы советы по межнациональным и межконфессиональным отношениям3. Правовое регулирование этнических аспектов в региональной системе образования осуществляется на основе региональных правовых документов. Например, дополнительно к закону «Об образовании в Пермском крае» от 12 марта 2014 г. № 308-ПК в 2016 году была разработана и реализуется в образовательных учреждениях края «Концепция развития этнокультурного образования в Пермском крае» 4.

В крае накоплен значительный опыт работы по внедрению в социальную практику объединительных тенденций и консолидирующих мотивов. Однако процессы культивирования объединительных идей в региональный социум в современных условиях обусловливают необходимость качественного изменения системы социальных связей, требуют консолидации усилий власти, научного сообщества, общественных институтов. Основой интегрирующих направлений сегодня являются общенациональные ценности и трендовые технологии. На пермской земле реализуются уникальные общероссийские проекты. Так, 12 декабря 2017 года, в День Конституции России, в Перми открылся и успешно действует исторический парк «Россия — моя история. Пермский край». Просветительские, познавательно-созидательные, культурно-досуговые, туристические брендовые проекты, которые посвящены не только фольклору и национальной кухне (хотя это тоже значимо), но и знаковым периодам и важным событиям для многонационального населения, — одна из технологий, способствующая обеспечению межнационального мира и согласия в регионе. Подобные проекты успешно работают на имидж края, формируя и поддерживая бренд региона в целом, демонстрируя уникальные этнокультурные ценности, природные ресурсы и естественным образом внося новизну в реализацию государственной национальной политики в регионе, а значит, способствуя обеспечению этнической безопасности.