Проблемы обеспечения виктимологической безо пасности в условиях цифровизации

Современный этап социально-экономического и политического развития большинства стран мира, и в том числе Российской Федерации, характеризуется устойчивым ростом внедрения информационно-коммуникативных и цифровых технологий во все сферы человеческой деятельности. Вместе с тем, прогрессивность внедрения цифровых технологий не исключает негативное их выражение в объективной реальности.

Сегодня, цифровое пространство стало одной из наиболее привлекательных сфер для преступного мира, цифровиза- ция преступников и преступности — один из новейших трендов современного общества. Как показывают проведенные нами исследования, преступность в условиях цифровизации эволюционирует и адаптируется к новым реалиям. Исключительная опасность процесса цифровизации преступности обусловлена четко обозначившимися в последние годы ее негативными тенденциями: растет доля киберпреступлений в общей структуре преступности, преимущественно за счет увеличения числа дистанционных хищений и мошенничеств, прогрессируют атаки на критически важную инфраструктуру, увеличивается ущерб от киберпреступлений, возрастает уровень страха перед киберпреступностью, соответственно возрастают риски виктимизации от киберпреступлений и др. В этих условиях криминологическая профилактика сама по себе оказалась неспособной противостоять угрозам и рискам, обусловленных цифровизацией преступлений и преступников. В этой связи относительно самостоятельной проблемой противодействия преступности становится блок вопросов, связанных с обеспечением виктимоло-гической безопасности жертв преступлений в условиях цифровизации.

Материал и методы

Всестороннее исследование проблем обеспечения виктимологической безопасности проведено посредством использования целой палитры методов научного познания. Комплексное использование различных методов дает возможность автору получить достоверные и объективные данные о проблемах обеспечения виктимологической безопасности в условиях цифровизации, выявить факторы, способствующие виктимизации, оценить эффективность существующих мер защиты, и разработать научно-обоснованные рекомендации по совершенствованию всей системы обеспечения виктимологической безопасности в условиях цифровизации. Методология настоящего исследования охватывает целостную совокупность приемов и способов изучения его предмета, в их числе: теоретические, эмпирические и статистические методы, а также методы анализа нормативных правовых актов и социологические методы. Среди теоретических методов главным образом использованы изучение и систематизация научных исследований, посвященных вопросам вик-тимологии, информационной безопасности, цифровой трансформации общества и защиты прав человека в цифровой среде. Применялись также логические приемы для формулирования творческих выводов и рекомендаций, такие как анализ и син тез, абстрагирование и конкретизация и др. Эмпирические методики выразились в изучении законодательства в сфере обеспечения безопасности и оценке конкретных событий, фактов, результатов уголовных дел. В известной мере в исследовании использовались опросы среди населения для оценки уровня защищенности от вик-тимологических угроз и рисков.

Принцип комплексного похода к использованию приемов, средств и методов исследования позволил глубоко проанализировать теорию виктимологической безопасности в условиях цифровизации, выявить основные риски и уязвимости в современном обществе, оценить эффективность существующих виктимологиче-ских мер, направленных на обеспечение безопасности, и разработать научно обоснованные рекомендации по совершенствованию системы обеспечения викти-мологической безопасности.

Результаты исследования

В научной литературе проблемы виктимологической безопасности на разных уровнях разрабатывались видными российскими криминологами и виктимоло-гами (В. И. Задорожный, Ю. А. Воронин, Т. В. Варчук, К. В. Вишневецкий, А. В. Майоров, В. С. Харламов и др.). В рамках данной тематики базовым индикатором, требующим четкого определения, является понятие виктимологической безопасности, ее сущности и содержания.

В своем исследовании, А. В. Майоров отмечает, что «впервые в научный обиход термин «виктимологическая безопасность» был введен В. И. Задорожным, который предложил под ним понимать — защищённость граждан от реализации присущих им виктимных свойств и качеств, при которой создаются благоприятные условия, дающие возможность выявлять, устранять или нейтрализовать факторы и ситуации, способствующие совершению преступлений в отношении конкретных лиц, выявлять группы риска или конкретных лиц с повышенной степе- нью виктимности, воздействовать на них с целью восстановления или активизации их защитных свойств, а также разрабатывать либо совершенствовать уже имеющиеся специальные средства защиты граждан от преступлений и их последующей виктимизации» [9, с. 53, 54]. В. И. Задорожным в более поздних исследованиях понятие виктимологической безопасности было уточнено и разграничено с понятием вик-тимологической профилактики. Автор понимал виктимологическую безопасность как «состояние защищённости лиц (особенно их виктимных категорий) от всевозможных угроз, в том числе криминальных, возникающих в экстремальных ситуациях и конфликтах, обеспечиваемое государством, широким кругом его субъектов посредством снижения виктимности этих лиц, ослабления негативного влияния вик-тимогенных и иных факторов и ситуаций» [9, с. 53, 54]. Развивая его идеи Т. В. Варчук и К. В. Вишневецкий трактуют виктимо-логическую безопасность как «состояние и процесс обеспечения защищённости личности и общества от виктимологиче-ских угроз, виктимизации и её последствий, а также восприятие уровня такой защищённости обществом и его членами» [3, с. 173]. Преимуществом данного ими определения является включение число объектов обеспечения виктимологической безопасности интересов не только личности, но и общества в целом.

С точки зрения Ю. А. Воронина и А. В. Майорова, при выделении самостоятельных видов безопасности, следует исходить из определения конкретных объектов охраны (потенциальных угроз), поэтому авторы предложили иной научный термин, обозначив его как «виктим-ная безопасность» [5, с. 44]. Интерпретируя данное понятие, авторы определили его как «состояние защищённости потенциальной жертвы преступления от создающих опасность угроз, при котором соответствующий уровень виктимности не оказывает существенного влияния на их жизненно важные интересы» [5, с. 46,47].

Дополняя предложенную научную конструкцию А. В. Майоров вводит в научный оборот категорию «виктимной защищённости» рассматривая под ней «состояние безопасности личности, осознаваемое ею как степень защиты от угроз криминального характера в условиях нормальной жизнедеятельности» [9, с. 264]. Ценность исследований Майорова в том, что именно в его трудах впервые указывается, что «говоря об объекте защиты, следует отметить, что ими можно признать не только конкретных лиц, которые нуждаются в обеспечении такого вида безопасности, но и общество в целом, народ — нацию» [8, с. 179].

Анализ изложенных выше определений категории «виктимологическая безопасность» в исследованиях виктимологов приводит нас к следующим соображениям:

• 1.    Дискуссии вокруг изложенных понятий порождены, скорее смешением разноуровневых категорий: виктимологическая безопасность как категория, рассматриваемая на общем уровне, и виктимная безопасность как категория, касающаяся специального и индивидуального уровня. В этой связи данные категориальные дефиниции не исключают друг друга, а являются смежными в виктимологической науке. А различные их интерпретации не исключают сходства в их содержании, и соотносятся между собой в философском плане как: «общее — особенное — единичное (индивидуальное)». Терминологическое разнообразие понятийного аппарата виктимологической безопасности и ее содержательного аспекта в исследованиях разных виктимологов зависит от избранного конкретным исследователем подхода к определению объекта виктимологиче-ской безопасности и его позиции по этому вопросу.

Высоко оценивая труды предыдущих авторов по вопросу о понятии виктимоло-гической безопасности, при ее определении полагаем более верным основываться на исходном базовом понятии общего термина «безопасность», и считаем, что виктимологическую безопасность необходимо рассматривать как состояние защищенности интересов личности, общества и государства от виктимологических угроз, рисков виктимизации и ее последствий (причиняемый совокупный ущерб жертвам преступлений)». При этом в критериях оценки степени защищенности данных объектов преимущественное место должно отводиться мониторингу уровня восприятия своей защищённости в обществе, учитывая, что опасения за свою безопасность и страх пред преступностью существенно повышают уровень уязвимости (виктимности) населения в целом. На важность мониторинга указывает и В. С. Харламов [15, с. 406]. Смежным понятием следует признать виктимную безопасность, которая рассматривается как состояние защищённости личности и социальных групп от угроз, связанных с виктимизацией, достигаемое через комплекс мер по снижению виктимности, нейтрализации вик-тимогенных факторов, и совершенствованию средств защиты потенциальных жертв преступлений.

В обоснование изложенной нами позиции по вопросу о понятиях «виктимо-логической безопасности» и «виктимной безопасности» и их соотношении приведем следующие аргументы.

Терминологический инструментарий виктимологии формируется вокруг фигуры потерпевшего (жертвы), и, главным образом, зависим от содержания фундаментального для виктимологии понятия «жертвы» преступления. В исследованиях виктимологов данное понятие интерпретируется не одинаково. Не утихают и споры вокруг понятия «жертва», которые касаются, в первую очередь, проблемы, связанной с включением в ее содержание не конкретизированных виктимов: общества, государства, международного правопорядка и др. На возможность виктимизации таких неконкретизированных «виктимов» (жертв) указывал в свое время Ганс фон Гентиг. Его позицию активно поддерживал Г. Й. Шнайдер, признавая жертвами, 282

кроме отдельных физических лиц, также организации, общество, государство или международный порядок [16, с. 350]. Большинство исследователей пользуются узким операциональным термином «жертва преступления», ограничивая круг «викти-мов» конкретными физическими и юридическими лицами [1, с. 115]. Основатель российской виктимологии Л. В. Франк, писал: «под жертвой может пониматься человек или общность людей, которым прямо или косвенно причинен вред преступлением» [14, с. 25] . Соглашаясь в целом с данной конструкцией, Д. В. Ривман конкретизировал понятие жертвы — общности, указывая на обязательный ее признак «интеграции общности», и предлагает конструкцию «интегративная жертва» [11, с. 36]. В качестве основного признака данной жертвы Д. В. Ривман выделил «наличие у всех лиц, составляющих общность, хотя бы одного объединяющего (общего) качества, обусловливающего виктимную предрасположенность» [11, с. 36]. В вик-тимологических исследованиях есть концепции опровергающие приведенные точки зрения. Некоторые авторы пишут, что «институты и организации нельзя рассматривать в качестве жертв, так как таковыми могут быть только люди, пусть даже и «собранные» в форме юридического лица [6, с. 97] . Концепцию Д. В. Ривмана активно поддерживает А. Л . Ситковский, под жертвой преступления рассматривает «человека или общность людей в любой форме интеграции» прямо или косвенно, непосредственно или опосредованно пострадавшие от преступлений» [12]. При этом автором уточняется, что жертвой может стать «не только отдельный человек или люди, но и общество, а также его отдельные институты». В обоснование своей концепции авторы указывают, что преступлениями причиняется вред конкретным индивидам, социальной группе, юридическим лицам, обществу в целом, в связи с чем криминальная виктимоло-гия оперирует широким понятием «жертвы преступления» [12].

Концепция жертвы в широком смысле была заложена еще в трудах Л. В. Франка, он утверждал, что преступлений без жертв не бывает . В этой связи жертвой преступления являются конкретные физические лица, предприятия, учреждения, организации, государство (коллективные жертвы) [Цит.по: 13, с. 28]. По этому поводу В. И. Полубинский писал: «в тех случаях, когда преступлением причиняется вред физическому лицу, его последствия несет конкретный человек. Если же ущерб причиняется социальному организму (обществу, социальной группе, организации и предприятию), его никто непосредственно не несет. Этот вред опосредованно как бы «раскладывается» на всех людей, составляющих в совокупности этот социальный организм» [10, с. 136–137]. На необходимость признания государства потерпевшим от преступлений в случае причинения вреда его имуществу либо создания угрозы его причинения указывают и молодые исследователи [2, с. 167].

Анализ вышеприведенных точек зрения, имеющихся в трудах корифеев викти-мологической теории, специалистов области уголовного права, уголовного процесса и криминалистики позволяет заключить, что жертвой преступления в виктимо-логическим плане являются в том числе государство и его отдельные институты. Поэтому в содержании виктимологиче-ской безопасности следует отразить такой объект защиты как «интересы государства и его отдельных институтов».

Приведем еще один аргумент в пользу авторской позиции по данному вопросу. Современный мир подвергся инновационным преобразованиям в результате цифровизации и взрывному развитию цифровых технологий. Мировое пространство переживает сегодня этап пятой промышленной революции, характерной особенностью которой являются: развитие нейросетей, искусственного интеллекта, робототехники и т. д. Новые прорывные технологии привели к формированию всемирного виртуального сообщества, что приводит к размытию и стиранию территориальных границ между государствами. Территориальный суверенитет оказался под угрозой, даже самые надежные государственные границы оказываются не способными обеспечить внутреннюю безопасность государства, не говоря уже о внешней. Более того, сегодня не существуют четкого разделения на внутреннюю и внешнюю безопасность государства и на уровне правового ее регулирования. Так, с учетом этого еще в 2012 году в уголовное законодательство были внесены изменения в ст. 275 УК РФ, в которой термин «в ущерб внешней безопасности Российской Федерации» был заменен другой ее формулировкой: «направленной против безопасности Российской Федерации». Параллельно была подвергнуто ревизии и сама теория «безопасности», так в научных кругах обсуждается вопрос об институциональном подходе к понятию безопасности, и предлагается «по-новому трактовать содержание таких понятий, как «криминологическая безопасность», «криминологическая безопасность личности» и «право личности на криминологическую безопасность» [7, с. 50]. Обращая внимание на цель обеспечения криминологической безопасности личности, О. А. Колоткина и И. Д. Ягофарова указывают на «необходимость создания таких условий со стороны правоохранительной системы и институтов гражданского общества, при которых риски и угрозы криминогенного характера будут нейтрализованы и (или) минимизированы до такого социально приемлемого объективного состояния» [7, с. 50]. По всей видимости авторы не делают различий между криминологической и виктимоло-гической безопасностью, рассматривая их как единое целое.

В настоящий момент правовое регулирование безопасности осуществляется на стратегическом и законодательном уровнях. Хотя общее понятие «безопасности» и не дается в новом Федеральном законе от 28.12.2010 № 390-ФЗ (ред. от 10.07.2023) «О безопасности»1, в нем определены ее виды: «безопасность государства, общественная безопасность, экологическая безопасность, безопасность личности и иные ее виды». При этом закон оперирует общим термином, охватывающим все перечисленные разновидности: «национальная безопасность». Указом Президента РФ от 02.07.2021 N 400 утверждена «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации»1. Такой подход к определению категории «безопасность» обусловлен дуализмом и сращиванием внешних и внутренних угроз, когда политическое и экономическое противостояние между государствами на мировой арене выходит на новый уровень, где появляются возможности «раскачивания» государства изнутри, что приводит к межнациональным, межгрупповым и иным конфликтам, а в некоторых случаях достигает наивысшей кульминации конфликта, и приводит к непредвиденному насильственному свержению власти и ее смене, преступному государственному перевороту (например, события 2014 г. на Украине). Показательным примером того, как можно извне посеять анархию и хаос, и подорвать основы государственности являются массовые беспорядки в аэропорту Республики Дагестан, по которым многие его участники осуждены к длительным срокам. И, если ранее для разжигания розни, вражды, ненависти к действующей власти нужны были конкретные физические лица-помощники, предающие свое государство и его интересы, внутри самого государства, то сегодня достаточно уметь пользоваться информационно-коммуникативными и цифровыми технологиями, и способностью оказывать на людей мощное психологическое воздействие территориально находясь в любой точке мира. Более того, посягательство на внутреннюю от 28.12.2010 N 390-ФЗ (последняя редакция) // СПС «КонсультантПлюс». URL: document/cons_doc_LAW_108546/

• ¹    Указ Президента РФ от 02.07.2021 № 400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www . consultant.ru/document/cons_doc_LAW_389271/ 284

безопасность страны, как показала практика, можно осуществить посредством военного вторжения с использованием эффекта неожиданности. Так, США осуществили военно-насильственный захват Президента Венесуэлы Мадуро и его супруги, хищническим способом завладели танкерами с нефтью. Такое «преступное по своей сути» поведение высших должностных лиц, уполномоченных принимать решения от имени государства и всего народа, может стать заразительным примером для других стран. В этих условиях многие относительно слабые в политическом и военном плане государства можно рассматривать в качестве потенциально вик-тимных жертв от аналогичных преступных политических и военных актов со стороны более сильных государств. Последствиями военного вмешательства и интервенции США в дела суверенного государства Венесуэла стало возрастание чувства незащищенности у всех стран Латиноамериканского региона и не только. Многие азиатские и европейские государства восприняли агрессивную военную операцию в Венесуэле как предзнаменование того, что любое государство, чье руководство не устроит государство-гегемона, может подвергнуться аналогичной участи. Это способствует возрастанию опасений среди правительственных органов государств, потенциально привлекательных с точки зрения геополитики для более сильных государств на мировой арене, и особенно тех, кто придерживается самостоятельного политического курса.

Обсуждение результатов исследования, выводы

В связи с изложенным считаем, что сегодня в виктимологическим плане жертвами могут и должны признаваться неконкретизи-рованные образования: государство, общество, международный правопорядок и др. Более того, если руководствоваться положениями действующего законодательства, безопасность в России законом определяется как единая обще- «национальная», и для ее защиты необходимо использовать весь арсенал методов противодействия: начиная от государственно-принудительных мер, так и мер виктимологического характера.

Сегодня национальная безопасность Российского государства нуждается в повышенной охране, в том числе путем использования арсенала мер виктимологического плана. В этой связи К. В. Виш-невицкий правильно указывает: «в силу относительной самостоятельности виктимологического учения в рамках виктимо-логической теории необходимо выделить в качестве одной из центральных проблем виктимологическое обеспечение безопасности личности и общества в целом, и виктимологическое обеспечение национальной безопасности России, в частности» [4, с.349]. Соглашаясь отчасти с автором, считаем, что понятие виктимологической безопасности должно быть реконструировано, оно носит институциональный характер, и должно охватывать все виды безопасности, в том числе государственной безопасности. Обеспечение виктимологической безопасности государства с нашей точки зрения — это совокупность действий, целью которых является снижение степени незащищенности граждан, их общностей, а также государственных структур (государства и его институтов) от преступных деяний, и в том числе, от преступлений, посягающих на государственные устои, общественный порядок, национальную безопасность и международный правопорядок.

В свете изложенного меры, направленные на обеспечение виктимологической безопасности дифференцируются на три относительно-самостоятельных блоки: меры включающие виктимологические стратегии, адресованные непосредственно жертвам, как физическим, так и юридическим лицам, меры, направленные на профилактику виктимизации общественных институтов и различных социальных групп. Наконец, предложены виктимологические подходы, созданные для защиты государства от внешнего вмешательства и укрепления его политической и эконо мической стабильности, обеспечивая общую национальную безопасность страны.

Первоочередной задачей в укреплении виктимологической безопасности на всех уровнях (индивид — общество — государство) представляется расширение информированности населения о вероятных рисках и средствах самозащиты, и прежде всего с использованием информационно-коммуникативных средств. В данном направлении важны просветительские проекты, социальные кампании, курсы личной безопасности и киберграмотности, которые в обязательном порядке следует включить в основу государственной стратегии обеспечения национальной безопасности. Огромное значение имеет и создание действенной системы идентификации и помощи пострадавшим от преступлений. Сюда относится развитие сети центров содействия, линий экстренной помощи, психологической поддержки и юридического консультирования.

В части обеспечения виктимологической безопасности общества и государства следует усилить надзор за объектами и территориями, представляющими потенциальную опасность. Неоценимый вклад в обеспечение безопасности может внести разработка и применение новейших систем видеоконтроля, контроля доступа, сигнализации и охраны, что дает возможность ощутимо снизить вероятность совершения преступлений и повысить быстроту реагирования на возникающие риски. Эффективным средством обеспечения виктимологической безопасности может служить виртуальный общественный патруль, из числа лиц, профессионально владеющих цифровыми технологиями, и способными отслеживать необходимую информацию в группах соцсетей и мессенджеров.

При этом особое внимание следует уделять развитию научных исследований в области виктимологии, изучению причин и условий, способствующих виктимизации, разработке новых методов и технологий профилактики преступлений и помощи потерпевшим. Необходимо привлекать также к разработке мер по обеспечению виктимологической безопасности экспертов из различных областей науки и практики, таких как: юриспруденция, психология, социология, криминология и информационные технологии.

И, наконец, важнейшим направлением обеспечения виктимологической безопасности остается международное взаимодействие в сфере противодействия преступности. Оперативный обмен данными, опытом и технологиями с другими государствами позволяет результативно противостоять международной и транснациональной преступности, также новым видам угроз, в том числе посягательств на суверенную власть военно-агрессивны- ми методами, с которыми мировое сообщество столкнулось в 30-х годах ХХI века.

Заключение

Построение эффективной системы викти-мологической безопасности — это непрерывный процесс, требующий постоянного совершенствования и адаптации к изменяющимся условиям и новым угрозам. Работоспособная и эффективная система, обеспечивающая виктимологическую безопасность в условиях цифровизации является основой стабильного и прогрессивного развития государства и общества, то есть, образно говоря, «чем выше безопасность государства — тем выше уровень защищенности отдельных граждан и социальных групп».