Проблемы правового регулирования процессов цифровизации малого и среднего бизнеса

Развитие и рост современной экономики сегодня нельзя представить без цифровых технологий. Их внедрение заметно облегчило как бытовую, так и деловую стороны нашей жизни. Бизнес-сектор не является исключением.

«Цифровизация» экономики во многом отражается в национальной программе «Цифровая экономика Российской Федерации». Программа содержит важнейшие, основные направления, цели и задачи цифровизации экономики нашего государства.

XXI век – век высоких технологий. Но, как ни парадоксально, тема цифровой трансформации бизнеса, особенно малого и среднего, на уровне законодательства и в научной литературе довольно слабо освещена. Это недопустимо по той причине, что эти ветви предпринимательства составляют немалую долю производимого ВВП (примерно, 20%), а также дают возможность дополнительного трудоустройства населению, которая является фактором, ограничивающим рост безработицы в стране.

Стоит рассмотреть основные нормативно-правовые акты, регулирующие процесс цифровизации малого и среднего бизнеса.

«Цифровизация» экономики во многом отражается в национальной программе «Цифровая экономика Российской Федерации». Программа содержит важнейшие, основные направления, цели и задачи цифровизации экономики нашего государства.

Что касается сфер малого и среднего предпринимательства, то здесь основополагающим регулятором правовых отношений выступает Федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации». В Законе содержатся положения, описывающие инфраструктуру, виды и формы государственной поддержки малого и среднего бизнеса, определение порядка ведения единого реестра субъектов МСП.

В данном нормативно-правовом акте детально проработаны аспекты, касающиеся регулирования сферы развития малого и среднего предпринимательства на государственном уровне. Но, тем не менее, документ нисколько не затрагивает тему цифровизации бизнеса.

Нам представляется, что в современной России еще, как минимум, 7 лет цифровое развитие предприятий сектора малого и среднего бизнеса не будет являться злободневным вопросом. Объяснить это можно тем, что в Распоряжении Правительства РФ от 02.06.2016 N 1083-р «Об утверждении Стратегии развития малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации на период до 2030 года», а, равно как и в тексте самой Стратегии (и в дорожной карте к ней) не существует пунк- тов, которые бы хотя бы косвенно касались цифровой стороны.

2017 год дал старт новой национальной программе «Цифровая экономика Российской Федерации», утвержденной Распоряжением Правительства. Программа устанавливает своеобразный фундамент для регламентации создания, развития и нормального функционирования экосистемы цифровой экономики в нашей стране. Программа служит для того, чтобы давать все самые необходимые основы институционального, инфраструктурного и организационного характера, а также для «устранения имеющихся препятствий и ограничений для создания и (или) развития высокотехнологических бизнесов» [1]. Но, как бы малый и средний бизнес ни был важен и нужен для российской экономики в целом, о нем в Программе тоже нет упоминаний.

Практическая реализация пунктов нормативно-правовых актов, посвященных малому и среднему предпринимательству, является ключевой задачей в настоящее время. «Эффективность программ поддержки МСП остается низкой, ухудшается отраслевая структура предприятий МСП, и потенциал МСП крайне слабо реализуется» - подчеркивают И.В. Бородушко и И.С. Кокорин [2].

Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации» представляет собой рамочный документ в регулировании цифровизации МСП. Одним из направлений, содержащихся в программе, является введение экспериментальных правовых режимов с целью развития и внедрение в сектора экономики цифровых технологий, через отмену препятствующих этому регулирований.

Российское законодательство в сфере цифровизации носит рамочный характер, устанавливая общие формулировки, которые зачастую являются весьма расплывчатыми и не носят чёткого юридического определения и смысла. Решением проблемы стали экспериментальных правовых режимов. Как отмечает С.В. Шипов [3], благодаря ЭПР, происходит отказ от излишних регуляторных обременений для бизнеса в пользу современных и практичных решений. Соответственно, в целях эксперимента перестаёт применяться ранее принятый закон (или его часть) и начинают действовать новые правила. Данный режим продолжается в ограниченном периоде времени в отдельных сферах экономики и на определённой территории.

Экспериментальные правовые режимы в сфере цифровых инноваций регулируются Федеральным законом № 258 «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации» [4]. Данные правовые режимы могут устанавливаться как органами государственной власти, так и по инициативе представителей бизнеса в следующих отраслях: медицинская и фармацевтическая деятельность; проектирование, производство и эксплуатация транспортных средств; сельское хозяйство; финансовый рынок; продажа товаров, работ, услуг дистанционным способом; архитектурностроительное проектирование, строительство, эксплуатация зданий, сооружений; промышленное производство (промышленность).

Технологии, применяемые в рамках экспериментальных правовых режимов, входят в закрытый перечень Постановления Правительства Российской Федерации [5]. В этом списке фигурируют технологии искусственного интеллекта, работы с большими данными, робототехники, распределённого реестра и другие. Однако, ввиду увеличения скорости появления новых инноваций, возможна ситуация появления технологии, не входящей в указанный перечень. В таком случае, возможность оперативного введения экспериментального правового режима в целях её апробации будет отсутствовать. Более целесообразным видится установление открытого перечня технологий применяемых в рамках экспериментальных правовых режимов в сфере цифровых инноваций.

На основе анализа текущего состояния нормативного регулирования цифровизации российского МСП, можно сделать следующие выводы:

• 1.    Действует регулирование «сверху»: законодатель в данный момент предпринимает всё больше попыток предвосхитить

• 2.    «Оцифровка» вместо «цифровизации»: применение электронного документооборота и облачных хранилищ, перевод бизнес-процессов в онлайн-результат закреплённых в законодательстве шагов по оцифровке процессов, происходящих на уровне МСП, а не их цифровизации.

появление новых технологий, преждевременно задавая определённые рамки и подходы к регулированию.

Длительный промежуток времени основной проблемой регулирования цифровой трансформации российского МСП является отсутствие законодательных механизмов и необходимость перестройки всей архитектуры государственной системы в вопросе цифровизации экономики. По мнению Акимова М.А. [6], на момент 2019 года бизнесу было не совсем понятно, что именно представляла собой цифровизация и какое место отводилось в ней предпринимательству. Ситуация не изменилась и сегодня – в связи с чем, необходимым видится разработка приложения к ФЗ-209 в виде дорожной карты или отдельного документа в рамках программы «Цифровая экономика Российской Федерации», предметом ведения которого было бы содействие цифровизации российского МСП.

Другой немаловажной проблемой является запаздывание регулирования. Суще- ствует два подхода: одни страны вносят в законодательство новое регулирование заблаговременно, другие предпочитают «оставить всё как есть» и не выводить новые технологии их серой зоны. Представителями первого подхода являются РФ, КНР, ЕС и Великобритания, второго – США, страны Латинской Америки и Японии. Однако, если в случае с Европейским Союзом и Великобританией регламентация является не только рамочной, но и нормативной, то о подходе российского законодателя такового сказать нельзя.

Чрезмерная концентрация законодателя на «оцифровке» бизнес-процессов также представляет собой ещё одну проблему нормативно-правового регулирования цифровизации МСП. Переход на электронный документооборот является довольно важным шагом, но на данный момент подобная новелла в сфере цифровизации документооборота в полной мере касается лишь его внутренней стороны -кадрового администрирования. В остальном, участникам МСП приходится нести дополнительные финансовые издержки на логистику и хранение бумажных носителей даже в случае заключения договоров в электронных системах с использованием электронной подписи и прочих необходимых инструментов.

В контексте будущего развития сферы проблемой является отсутствие детального регулирования Больших Данных и искусственного интеллекта. Несмотря на наличие Концепции развития искусственного интеллекта и робототехники, нововведения в части ИИ редко оказываются имплементированы на уровне МСП. Что касается технологии больших данных, то в российском законодательстве отсутствует чёткое юридическое разделения обычных данных и больших данных, в то время как его наличие позволяет более предметно регламентировать области использование больших данных и определить юридические аспекты кибербезопасности данного типа данных.

Итак, в Российской Федерации имеется довольно детальная регламентация процессов и этапов развития малого и среднего предпринимательства, однако полностью отсутствует институциональная и нормативная база цифровизации данного уровня экономики. Имеющиеся в программе «Цифровая экономика Российской Федерации» положения касаются в большей степени оцифровки МСП, нежели полноценной цифровизации. Также немаловажной проблемой является закрытый характер данных, используемых в процессах цифровизации, а также несвоевременность вводимого регулирования.