Проблемы правового регулирования реализации полномочий следователя на этапе окончания предварительного следствия

На этапе окончания предварительного следствия следователь выполняет комплекс процессуальных мероприятий, призванных подвести итог расследованию и определить дальнейшее движение уголовного дела. От того, насколько полно и качественно будут реализованы его полномочия в этот период, зависят законность и объективность собранных материалов, а также возможность их последующего использования в суде. Указанные обстоятельства придают особую значимость рассматриваемой стадии в структуре уголовно-процессуальной деятельности.

Актуальность изучения проблем правового регулирования реализа- ции полномочий следователя на этапе окончания предварительного следствия обусловлена тем, что от качества принимаемых в указанный период решений напрямую зависит реализация конституционных прав граждан на доступ к правосудию и защиту от незаконного обвинения. Недостаточная проработанность отдельных процедурных аспектов в уголовно-процессуальном законодательстве порождает сложности в правоприменительной практике, приводящие к возвращению уголовных дел прокурором либо судом для устранения выявленных нарушений. Подобные ситуации не только затягивают сроки расследования, но и снижают эффективность всей системы уголовного судопроизводства, что делает совершенствование правового регулирования данного этапа насущной задачей юридической науки и практики.

Примечательно, что законодательство не выделяет группу полномочий следователя, которые могут быть использованы исключительно в рамках окончания предварительного следствия. Однако содержание ст. 215 УПК РФ позволяет очертить круг полномочий, реализуемых следователем при завершении производства по уголовному делу. Прежде всего законодатель возлагает на него обязанность проинформировать обвиняемого о том, что совокупность проведенных следственных действий признана достаточной для формирования обвинительного заключения. Одновременно с уведомлением лицу разъясняется возможность обратиться к материалам дела в порядке, установленном ст. 217 УПК РФ, причем реализовать это право можно как самостоятельно, так и прибегнув к помощи защитника либо законного представителя.

Помимо обвиняемого, извещение направляется и иным участникам производства. В их число входят защитник, законный представитель обвиняемого (при наличии), а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители. Указанная обязанность следователя закреплена в ч. 2 ст. 215 УПК РФ.

Таким образом, в качестве одного из ключевых процессуальных действий на завершающем этапе расследования выступает уведомление заинтересованных лиц об окончании следственных мероприятий. Именно с этого момента у участников процесса возникает право на ознакомление с материалами дела, что в свою очередь создает необходимые предпосылки для последующего направления уголовного дела прокурору с обвинительным заключением.

Основная часть

Отсутствие в уголовнопроцессуальном законе исчерпывающих предписаний относительно порядка уведомления участников об окончании следственных действий отмечается в работах И. В. Тертыч-ной. Восполняя законодательный пробел, в правоприменительной практике была выработана устойчивая форма фиксации рассматриваемого процессуального действия. Составляемый при этом протокол содержит информацию об уведомляемых лицах с указанием их процессуального положения, а также подтверждение разъяснения им права обратиться к материалам уголовного дела. Важно отметить, что возможность такого ознакомления предполагает как личное участие гражданина, так и привлечение защитника либо законного представителя. Подписи участников, удостоверяющие факт получения уведомления, а также отметки о сделанных ими заявлениях или об их отсутствии подлежат обязательному внесению в протокол [1, с. 281].

Несмотря на наличие сложившегося в правоприменительной прак- тике подхода к документированию факта уведомления участников процесса об окончании следственных действий, сама процедура его реализации нередко обусловливает появление вопросов, требующих судебного разрешения. Отсутствие единообразного понимания пределов и способов выполнения требований ст. 215 УПК РФ приводит к возникновению спорных ситуаций, которые становятся предметом проверки вышестоящих судебных инстанций. Показательным в этом отношении выступает опыт рассмотрения уголовных дел, где нарушения порядка уведомления ставят под сомнение законность последующих процессуальных решений.

Практические сложности, возникающие при реализации положений ст. 215 УПК РФ, находят отражение в судебной практике, в частности, в одном из апелляционных определений, вынесенных Приморским краевым судом. После уведомления обвиняемого и его защитника об окончании следственных действий, направленного следователем 20 марта 2024 года в рамках уголовного дела о преступлении, предусмотренном ч. 5 ст. 291 УК РФ, сторона защиты изъявила желание знакомиться с материалами как совместно, так и раздельно. Впоследствии между участниками процесса возникли разногласия относительно момента, когда такая возможность была предоставлена в действительности. Если следователь полагал, что доступ к материалам открыт с 24 апреля, то обвиняемый и защитник настаивали на том, что реальное ознакомление стало возможным лишь с 15 мая. Дополнительными препятствиями, по утверждению защиты, выступили низкое качество изготовленных копий, не позволявшее воспринимать текст, а также невозможность исследовать вещественные доказательства вплоть до

• 3 июня 2024 года.

Обратившись в суд, следователь добился установления конкретного срока для завершения ознакомительных процедур. Постановлением Фрунзенского районного суда г. Владивостока от 14 июня 2024 года стороне защиты предписывалось закончить изучение материалов к 19июня того же года. Не согласившись с таким решением, защитники подали апелляционную жалобу. Проверив законность выводов нижестоящей инстанции, апелляционный суд констатировал, что постановление в основе своей является правомерным. Вместе с тем суд второй инстанции счел необходимым скорректировать его содержание, исключив формулировки, преждевременно указывающие на доказанность вины, и уточнив продолжительность предварительного следствия по дел у1.

Рассмотренная ситуация подчеркивает наличие проблемы, присущей действующему правовому регулированию: неоднозначность процедуры, закрепленной в ст. 215 УПКРФ, и вариативность подходов к обеспечению доступа к материалам способны провоцировать конфликты относительно реализации процессуальных гарантий. Подобные коллизии, в свою очередь, актуализируют потребность в законодательной конкретизации порядка уведомления об окончании предварительного следствия.

Демонстрацией обозначенных сложностей служит уголовное дело, прошедшее через судебные инстанции Республики Адыгея. Производство, инициированное по обвинению гражданки в мошеннических дей-

• ¹    Апелляционное постановление № 223646/2024 22К-3646/2024 от 22 июля 2024 г. по делу № 3/14-107/2024 [Электронный ресурс]        //        Судакт.        URL:

(дата обращения 21.02.2026).

ствиях, квалифицированных по нескольким частям ст. 159 УК РФ, сопровождалось выполнением следователем 8 декабря 2023 года требований ст. 215 УПК РФ. Должностное лицо уведомило обвиняемую и ее защитника о завершении следственных мероприятий, разъяснив возможность изучения собранных материалов. Обвиняемая ограничилась фиксацией документов посредством фотографирования, однако ни она, ни адвокат впоследствии не предприняли попыток систематического ознакомления с делом в предоставленный для этого промежуток времени.

Усмотрев в действиях стороны защиты реализацию права по собственному усмотрению, следователь применил ч. 5 ст. 215 УПК РФ и направил уголовное дело прокурору, не составляя протокола ознакомления. Вмешательство суда последовало после обращения защиты с ходатайством о возвращении материалов. Постановлением Майкопского городского суда от 7 февраля 2024 года требования были удовлетворены со ссылкой на нарушение ч. 5 ст. 217 УПК РФ, выразившееся в неразъ-яснении обвиняемой всего комплекса прав, сопряженных с процедурой ознакомления.

Прокурор, не согласившись с таким решением, указал в апелляционном представлении на диспозитивность права на ознакомление и возможность восполнения недостатков в ходе судебного разбирательства. Верховный суд Республики Адыгея, проверяя законность выводов нижестоящей инстанции, не усмотрел оснований для их пересмотра. Суд второй инстанции подчеркнул, что неразъяснение лицу соответствующих прав на этапе досудебного производства объективно сужает его возможности по выстраиванию защиты. Выявленное нарушение было признано неустранимым в процессе судебного следствия, поскольку оно препятствует полноценной подготовке обвиняемой к рассмотрению дела и формулированию позиции по существу предъявленного обвинения2.

Рассмотренная ситуация акцентирует внимание не только на недостаточной проработанности процедуры уведомления и разъяснения прав, закрепленной в ст. 215 УПК РФ, но и на важности неукоснительного выполнения следователем возложенных на него обязанностей по созданию условий для реализации участниками процесса своих правомочий. Указанные обстоятельства подтверждают обоснованность суждений о необходимости более детальной законодательной регламентации рассматриваемого этапа уголовного судопроизводства.

Обобщение содержания ст. 215 УПК РФ и складывающейся практики ее правоприменения позволяет выявить ряд системных недостатков, присущих действующему законодательному регулированию полномочий следователя по информированию участников о завершении следственных действий и последующему составлению обвинительного заключения. Устранение выявленных пробелов видится в корректировке уголовно-процессуального закона.

В качестве первого проблемного блока выступает размытость нормативных предписаний, касающихся непосредственно порядка уведомления. Действующая редакция ст. 215 УПК РФ не содержит детализированного алгоритма осуществления этого процессуального действия. Отсутствие унифицированных требований к форме, содержанию извеще- ния, срокам его направления и способам доставки становится причиной множественности вариантов поведения следователей, что неизбежно ведет к неоднородности правоприменительной деятельности.

Второй проблемный аспект связан с объемом прав, подлежащих разъяснению обвиняемому. Закон возлагает на следователя обязанность сообщить лицу о возможности изучения материалов уголовного дела, однако оставляет без внимания необходимость информирования о сопутствующих процедуре ознакомления правомочиях, перечисленных в ч. 5 ст. 217 УПК РФ. К числу таковых относится, например, право на заявление различных ходатайств по результатам проведенного ознакомления. Неразъяснение указанных возможностей объективно сужает границы защиты и ограничивает процессуальную активность обвиняемого.

Третья группа проблем концентрируется вокруг отсутствия в законе четкого механизма действий следователя в ситуации, когда участники уклоняются от явки для ознакомления. Положения ч. 5 ст. 215 УПК РФ предоставляют возможность направления дела прокурору без составления протокола ознакомления в случае неявки обвиняемого, не находящегося под стражей, в течение пяти суток. При этом законодатель не обязывает следователя предпринимать какие-либо предварительные шаги для обеспечения явки, равно как и не устанавливает критериев, позволяющих оценить уважительность причин отсутствия участника.

В целях нивелирования обозначенных недостатков представляется целесообразным внесение ряда изменений в структуру и содержание ст.215 УПК РФ.

Во-первых, требуется дополнить статью отдельной частью, детализи- рующей процедуру уведомления. Предлагается закрепить обязательные параметры такого извещения: его письменную форму, исчерпывающий перечень сведений, подлежащих включению, конкретные сроки направления, а также допустимые способы доставки. Отдельно следует оговорить необходимость документального подтверждения факта получения уведомления адресатом.

Во-вторых, видится необходимым включение в текст ст. 215 УПК РФ прямого указания на обязанность следователя разъяснять обвиняемому весь комплекс прав, вытекающих из содержания ст. 217 УПК РФ. Фиксация факта такого разъяснения должна производиться в соответствующем протоколе, что позволит впоследствии избежать споров относительно полноты информирования участника процесса.

В-третьих, нуждается в уточнении часть пятая ст. 215 УПК РФ. Представляется обоснованным закрепить в ней обязанность следователя предварительно принимать меры, направленные на обеспечение явки обвиняемого для ознакомления. В качестве таких мер могут выступать направление официальных повесток, осуществление телефонных звонков с обязательной фиксацией соответствующих действий в материалах дела. Кроме того, следует определить примерный перечень обстоятельств, признаваемых уважительными причинами неявки, наличие которых исключало бы возможность направления дела прокурору без составления протокола ознакомления.

Реализация предложенных законодательных новелл будет способствовать устранению существующей правовой неопределенности, формированию единообразной практики применения ст. 215 УПК РФ и, как следствие, усилению процессуальных гарантий лиц, вовле- ченных в орбиту уголовного судопроизводства. Ожидаемым результатом подобных изменений станет также сокращение количества спорных ситуаций, связанных с оспариванием законности действий следователя на завершающем этапе предварительного расследования.

В юридической литературе обращается внимание на еще один пробел, присущий действующему законодательству. Как отмечает С.В.Сиваев, ни при разработке изначального текста УПК РФ, ни в ходе последующего совершенствования кодекса не была урегулирована ситуация, когда должностное лицо, уже направившее участникам производства уведомление о завершении следственных действий, впоследствии приходит к выводу о неполноте или недостаточности проведенного расследования. Аналогичная коллизия возникает и в случаях, когда дефекты предварительного следствия обнаруживаются руководителем следственного органа либо прокурором, чьи контрольные полномочия распространяются на любой этап производства по делу.

Между тем практика правоприменения свидетельствует о том, что подобные ситуации возникают с завидной регулярностью. Подготавливая материалы уголовного дела к предстоящему ознакомлению потерпевших и стороны защиты, следователь неизбежно осуществляет повторную ревизию собранных доказательств с позиции их полноты и достаточности. Такая переоценка зачастую вскрывает процессуальные недочеты либо пробелы в доказательственной базе, устранение которых выступает необходимым условием для обеспечения законности принимаемого по делу итогового решения [2, с. 60].

Для выявления реальной картины правоприменения на завершающем этапе предварительного след- ствия было проведено эмпирическое исследование, в котором приняли участие 243 сотрудника правоохранительных органов. Анкетирование включало пункт, касающийся частоты обнаружения недостаточности доказательственной базы после формального завершения следственных мероприятий. Респондентам предлагалось оценить, насколько регулярно им приходится сталкиваться с необходимостью производства дополнительных следственных действий на заключительном этапе предварительного следствия.

Анализ полученных ответов выявил заметный разброс в восприятии рассматриваемой проблемы различными категориями опрошенных. Почти половина участников (48,7 %) охарактеризовали подобные ситуации как редко возникающие. Четверть респондентов (28,2 %) указали на эпизодический характер столкновения с указанной проблемой. Для 12,2 % опрошенных восполнение доказательственной базы после объявления об окончании следствия представляет собой систематически повторяющееся явление. Наконец, 4,6 % участников исследования констатировали, что необходимость дополнительных следственных действий возникает у них на регулярной основе.

Сравнение ответов представителей различных профессиональных групп также продемонстрировало существенные различия в оценках. Среди работников прокуратуры, осуществляющих надзор за процессуальной деятельностью и утверждающих обвинительные заключения, треть респондентов (33,3 %) подтвердили, что возвращение уголовных дел для производства дополнительного расследования является для них постоянной практикой. Остальные две трети (66,7 %) оценили частоту таких случаев как незначительную. Руководители следственных органов в 34,6 % случаев фиксируют эпизодическое возникновение необходимости в дополнительном следствии, тогда как 15,4 % опрошенных из этой категории отмечают высокую интенсивность подобных ситуаций. В среде следователей преобладает оценка редкой встречаемости проблем с полнотой доказательственной базы (47,6 %), однако 13,1 % представителей этой группы указывают на систематический характер выявляемых недостатков.

Обращает на себя внимание зависимость между продолжительностью профессионального опыта следователей и частотой столкновения с необходимостью возобновления следственных действий. Наиболее уязвимыми в этом отношении оказываются начинающие специалисты, чей стаж не превышает одного года. Среди них 30,7 % никогда не сталкивались с рассматриваемой проблемой, однако 23,1 % отмечают ее частое возникновение, а 7,7 % констатируют постоянный характер. По мере накопления профессионального опыта в интервале от трех до пяти лет наблюдается существенный рост доли респондентов, указывающих на редкую встречаемость подобных ситуаций (60,7 %) при одновременном снижении частоты их возникновения. Определенный интерес вызывает группа следователей со стажем свыше десяти лет: 15,1 % из них отмечают частое возникновение проблем с доказательственной базой. Подобная тенденция, вероятно, объясняется тем, что наиболее опытные сотрудники задействованы в производстве по сложным, многоэпизодным уголовным делам, где вероятность выявления неполноты расследования объективно выше.

Обобщение результатов проведенного эмпирического исследования убедительно свидетельствует о необходимости формирования действенного правового инструмента- рия, позволяющего оперативно восполнять доказательственную базу без ущемления процессуальных гарантий участников уголовного судопроизводства. Согласование требования полноты расследования с задачами процессуальной экономии видится в законодательном закреплении четко регламентированной процедуры возобновления следственных действий после того, как участники были официально уведомлены об их окончании. Представляется, что подобная новелла будет способствовать устранению существующей правовой неопределенности и повышению эффективности предварительного следствия в целом.

Несмотря на присутствующие в отдельных сегментах правоприменения критические оценки и выявленные сложности, обобщение полученных в ходе исследования материалов позволяет утверждать, что сложившаяся модель взаимодействия на этапе ознакомления с материалами уголовного дела демонстрирует достаточную степень работоспособности. Преобладание положительных суждений (58,3% от общего числа респондентов) свидетельствует о наличии устойчивых практик, обеспечивающих реализацию процессуальных целей на рассматриваемой стадии производства.

Переходя к характеристике иного значимого правомочия следователя, следует обратиться к содержанию ст. 219 УПК РФ, регламентирующей порядок разрешения ходатайств, поступающих от участников уголовного судопроизводства. Норма, закрепленная в части первой указанной статьи, устанавливает, что при положительном решении вопроса об удовлетворении требований заявителя следователь обязан восполнить материалы дела недостающими сведениями в соответствии с поступившим обращением.

В ситуации, когда должностное лицо не усматривает оснований для удовлетворения ходатайства либо находит его подлежащим частичному удовлетворению, возникает необходимость вынесения мотивированного постановления об отказе. Такой процессуальный документ должен содержать развернутую аргументацию, исключающую возможность произвольного толкования мотивов принятого решения и обеспечивающую транспарентность осуществляемых следователем действий. Дополнительным элементом рассматриваемой процедуры выступает обязанность разъяснить заинтересованным лицам порядок обжалования вынесенного постановления, что согласуется с предписаниями главы 16 УПК РФ и выступает необходимой гарантией реализации их процессуальных прав.

Стоит обратить внимание на значимость оперативного доведения до сведения заявителей информации о принятом процессуальном решении. Как отмечает М. Л.Махова, уведомление должно осуществляться способами, позволяющими зафиксировать факт его получения адресатом. Сложившаяся практика ориентирует правоприменителей на использование телефонной связи, СМС-сообщений либо современных средств коммуникации (мессенджеров и специализированных приложений), обеспечивающих подтверждение доставки сообщения. Обращение к услугам почтовой связи в рассматриваемом контексте признается малоэффективным ввиду существенных временных затрат, способных повлечь нарушение разумных сроков уголовного судопроизводства [3,с.31].

Как подчеркивает М. В. Белов, после удовлетворения ходатайств, поступивших от участников производства в ходе ознакомления с материалами уголовного дела, на следо- вателя возлагается обязанность обеспечить обвиняемому и потерпевшему возможность в полном объеме изучить все дополнительные сведения, полученные в результате выполнения соответствующих процессуальных действий. Подобный подход призван гарантировать реализацию принципа состязательности сторон и открытости уголовнопроцессуальной деятельности. Только при наличии доступа к вновь собранным доказательствам и иным материалам участники процесса могут в должной мере отстаивать свои права и законные интересы [4, с. 28].

Обобщая изложенное, можно констатировать, что при осуществлении правомочия, предусмотренного ст. 219 УПК РФ, следователь обязан неукоснительно следовать установленной процедуре. Разрешение заявленных участниками ходатайств предполагает не только тщательную оценку их содержания и вынесение законного и обоснованного решения. Указанное полномочие включает также совершение ряда сопутствующих действий: при положительном исходе рассмотрения обращения – восполнение материалов дела недостающими сведениями, при отказе в удовлетворении - подготовку мотивированного постановления с приведением соответствующих доводов. Дополнительным элементом выступает незамедлительное информирование заявителей о принятом решении и разъяснение им порядка его обжалования.

Переходя к рассмотрению следующего элемента процессуального статуса следователя на завершающем этапе расследования, следует обратиться к содержанию ст. 220 УПК РФ. Закрепленная в указанной статье норма возлагает на должностное лицо обязанность по составлению обвинительного заключения. Именно этот документ выступает итоговым процессуальным актом предварительного следствия, фиксирующим его результаты и создающим необходимые предпосылки для дальнейшего движения уголовного дела – его передачи прокурору для утверждения и последующего направления в судебную инстанцию.

Значение названного процессуального акта, однако, не исчерпывается его ролью формального завершения следственной деятельности. Документ оказывает непосредственное влияние на дальнейшее движение уголовного дела, что предопределяет необходимость обращения к вопросам разграничения компетенции между органами расследования, прокуратурой и судебными инстанциями. В современной научной литературе обращается внимание на смещение процессуальных акцентов в сторону досудебного производства. Как отмечает С. Б. Россинский, именно на этом этапе формируется обвинительное заключение, приобретающее значение центрального элемента, задающего вектор всему последующему разбирательству. Указанное обстоятельство актуализирует исследование того, каким образом содержание итогового документа следствия влияет на реализацию процессуальных функций и на качественные характеристики отправления правосудия [5, с. 209].

Развивая свою мысль, С. Б. Рос-синский акцентирует внимание на многоаспектности правовой природы обвинительного заключения. Сущность этого акта не сводится лишь к перечню инкриминируемых лицу деяний и их правовой квалификации. Документ призван консолидировать весь массив собранных по делу доказательств, подтверждая их достаточность и процессуальную пригодность для рассмотрения дела в судебном заседании. Обвинительное заключение выступает тем рубежом, который отделяет предварительное расследование от судебного разбирательства, завершая комплекс правоотношений, характерных для досудебной стадии, и одновременно создавая процессуальные предпосылки для перехода к следующему этапу. Направление этого акта вместе с материалами уголовного дела в суд служит юридическим основанием для возникновения новых процессуальных связей, связанных с подготовкой к слушанию дела по существу. Таким образом, обвинительное заключение выполняет функцию правового моста, обеспечивающего преемственность между этапами уголовного судопроизводства и создающего условия для реализации принципов состязательности и законности при дальнейшем рассмотрении дела [6, с. 12].

Приведенные соображения позволяют утверждать, что правомочие следователя по составлению обвинительного заключения, предусмотренное ст. 220 УПК РФ, имеет определяющее значение для завершения предварительного следствия и поддержания процессуальной преемственности между различными стадиями уголовного процесса. Реализация указанного полномочия предполагает проведение серьезной аналитической работы, направленной на оценку собранных доказательств с позиций их достаточности и допустимости для последующего судебного разбирательства. Выступая итоговым документом следствия, обвинительное заключение структурирует предъявленное обвинение, консолидирует доказательственную базу и задает правовые границы предстоящего судебного процесса, что свидетельствует о его особом месте в механизме уголовного судопроизводства.

При реализации следователем правомочия, предусмотренного ст.220УПК РФ, нередко возникают сложности, связанные с соблюдением предъявляемых к итоговому до- кументу требований. Недостаточная четкость нормативных формулировок порождает неоднозначное понимание того, каким именно образом должно быть составлено обвинительное заключение, чтобы впоследствии не возникло препятствий для рассмотрения дела по существу. Демонстрацией обозначенной проблемы служит уголовное дело, прошедшее через судебные инстанции Удмуртской Республики.

Производство, инициированное по обвинению М. Л. В. и Г. А. А. в покушении на незаконный сбыт наркотических средств, столкнулось с ситуацией, когда суд первой инстанции усмотрел дефекты в составленном следователем документе. Ленинский районный суд г. Ижевска, исследовав материалы, пришел к выводу о необходимости возвращения уголовного дела прокурору. Основанием для такого решения послужило несоответствие обвинительного заключения требованиям уголовнопроцессуального закона. Как указал суд, описание преступного деяния не содержало сведений о конкретных действиях Г. А. А., связанных с организацией тайниковых закладок, а изложенные обстоятельства расходились с показаниями подсудимых и доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства. Подобная неполнота, по мнению районного суда, создавала угрозу нарушения права Г. А. А. на защиту.

Не согласившись с принятым решением, прокурор обратился с апелляционным представлением, настаивая на том, что формулировка обвинения являлась корректной, а отмеченные судом недостатки не препятствовали постановлению приговора. Проверив доводы сторон, Верховный Суд Удмуртской Республики счел позицию нижестоящей инстанции ошибочной. Суд второй инстанции констатировал, что обвинительное заключение содержало все необходимые элементы, предусмотренные ст. 220 УПК РФ, включая описание деяния, перечень доказательств и формулировку обвинения. Выявленные районным судом несоответствия, по мнению апелляционной инстанции, могли быть устранены непосредственно в ходе судебного следствия без возвращения дела прокурору. Постановление о возвращении было отменено3.

В другом деле, рассмотренном Центральным районным судом г.Твери в отношении ФИО1, обвинявшейся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, суд пришел к противоположному выводу, признав обвинительное заключение не соответствующим требованиям уголовнопроцессуального закона и возвратив дело прокурору.

Изучив материалы дела, суд установил, что описание обстоятельств причинения телесных повреждений потерпевшему носило неконкретный характер и содержало существенные противоречия. Количество и локализация телесных повреждений, обнаруженных на теле погибшего, характер этих повреждений, отсутствие повреждений на ткани футболки потерпевшего, а также обстановка, зафиксированная в ходе осмотра места происшествия, вступали в противоречие с показаниями очевидца и явкой с повинной обвиняемой.

Суд пришел к выводу, что органом предварительного следствия не были в полной мере установлены и отражены в обвинительном заключении обстоятельства, подлежащие обязательному доказыванию, а именно способ совершения преступ-

³Апелляционное постановление № 221557/2024 от 27 августа 2024 г. [Электронный    ресурс]    //    Судакт.    URL:

8/ (дата обращения 21.02.2026).

ления. Простое перечисление количества нанесенных ударов без указания расположения потерпевшего относительно предметов, которыми причинялись повреждения, и без учета обстоятельств их получения, по мнению суда, являлось недостаточным для вывода о соответствии обвинительного заключения требованиям п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ. Допущенные нарушения были признаны неустранимыми в ходе судебного разбирательства, поскольку суд не вправе самостоятельно формулировать объективную сторону преступления, что означало бы выход за пределы обвинения и нарушение права обвиняемой на защиту. Выявленные противоречия породили неопределенность, исключающую возможность постановления законного и обоснованного приговора, в связи с чем уголовное дело было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судо м4.

Также приведем третий пример, в рамках которого при составлении обвинительного заключения следователем была допущена техническая ошибка. Омским областным судом рассмотрено дело по апелляционному представлению прокурора на постановление Октябрьского районного суда г. Омска, которым уголовное дело в отношении ФИО1, обвинявшейся в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения. Основанием для возвращения послужило то обстоятельство, что в описании преступного деяния, изложенном в постановлении о привлечении в качестве обвиняемой и в обвинительном заключении, отсутствовало указание на номер дома по адресу: г. Омск, <...>, в комнате которого, по версии следствия, было совершено преступление.

Прокурор в апелляционном представлении настаивал на том, что допущенное нарушение следует расценивать как техническую ошибку, подлежащую устранению в ходе судебного разбирательства. В обоснование своей позиции он указывал, что точный адрес места происшествия содержится в иных материалах уголовного дела, в частности в протоколе осмотра места происшествия, сообщении о преступлении, показаниях обвиняемой и свидетелей. Кроме того, обращалось внимание на позицию стороны защиты, которая не усматривала в данном нарушении ущемления права обвиняемой на защиту и выражала согласие на рассмотрение дела по существу.

Суд апелляционной инстанции, проверив доводы представления и жалобы потерпевшей, не нашел оснований для отмены постановления районного суда. В своем решении Омский областной суд указал, что в силу п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ указание на место совершения преступления должно содержаться непосредственно в существе обвинения. Самостоятельное установление судом данного обстоятельства на основе иных материалов уголовного дела повлекло бы нарушение требований ст.252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства. Ссылки на то, что правильный адрес приведен в доказательствах, были признаны несостоятельными, поскольку необходимые сведения должны быть отражены именно в описании преступного деяния. Выявленный недостаток был расценен как существенное нарушение, исключающее возможность постановления законного приговора и подлежащее устранению органом предварительного расследования5.

Также приведем четвертый пример, демонстрирующий ситуацию, когда недостатки обвинительного заключения были признаны судом апелляционной инстанции устранимыми и не повлекли возвращения дела прокурору, однако послужили основанием для изменения приговора. Ярославским областным судом рассмотрено уголовное дело по апелляционному представлению прокурора и апелляционной жалобе адвоката на приговор Некрасовского районного суда Ярославской области в отношении ФИО10, осужденного за покушение на кражи.

В апелляционной жалобе защитником было обращено внимание на нарушение требований п. 5 ст. 220 УПК РФ, выразившееся в том, что в справке к обвинительному заключению вещественные доказательства (лом металла общей массой 190 и 130 кг) перечислены без указания соответствующих листов дела, что, по мнению адвоката, свидетельствовало о несоответствии обвинительного заключения требованиям уголовно-процессуального закона.

Проверив доводы жалобы, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для отмены приговора или возвращения уголовного дела прокурору. В своем решении Ярославский областной суд указал, что допущенные при составлении обвинительного заключения недостатки, выразившиеся в отсутствии в справке ссылок на листы дела применительно к сведениям о вещественных доказательствах, являются восполнимыми в ходе судебного разбирательства. Данные нарушения не повлияли на полноту и правильность исследования доказательств, не ограничили право обвиняемого на защиту и не исключали возможность постановления приговора на основе имеющегося обвинительного заключения.

При этом суд апелляционной инстанции изменил приговор по иным основаниям, связанным с неправильным применением уголовного закона при назначении наказания и неверной квалификацией действий осужденного по одному из эпизодов, однако вопрос о возвращении дела прокурору не ставился, поскольку выявленные в обвинительном заключении нарушения были признаны несущественными и не препятствующими рассмотрению дела по существ у6.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что следователь при реализации своих полномочий на этапе окончания предварительного следствия сталкивается с отсутствием четких ориентиров в оценке того, какие именно сведения должны быть в обязательном порядке отражены в обвинительном заключении. Правоприменительная практика демонстрирует неоднородность подходов к определению степени детализации описания преступного деяния, что возлагает на следователя повышенную ответственность за предвидение возможной позиции суда. В условиях такой неопределенности должностное лицо вынуждено действовать на свой риск, не имея гарантий того, что составленный им процессуальный документ не будет впоследствии признан не соответствующим требованиям закона.

⁵Апелляционное постановление № 222263/2025 от 24 августа 2025 г. по делу № 1256/2025 [Электронный ресурс] // Судакт. URL:

/// (дата обращения 21.02.2026).

⁶Апелляционное постановление № 22303/2023 от 19 февраля 2023 г. по делу № 192/2022 [Электронный ресурс] // Судакт. URL:

U/ (дата обращения 22.02.2026).

Отсутствие единообразных стандартов изложения обстоятельств совершения преступления приводит к тому, что аналогичные по своему содержанию обвинительные заключения могут получать противоположную оценку в разных судебных инстанциях. Следователь оказывается лишенным возможности опереться на устойчивую правоприменительную практику, поскольку она носит вариативный характер и не позволяет выработать универсальные рекомендации по составлению итогового документа. Такое положение вещей не только затрудняет работу следственных органов, но и создает предпосылки для нарушения права обвиняемых на защиту, поскольку неясность требований к формулировке обвинения влечет за собой неопределенность в понимании существа инкриминируемого деяния.

Критерием отнесения ошибок в обвинительном заключении к незначительным может служить возможность их устранения непосредственно в судебном заседании без ущерба для существа обвинения. Такие недочеты, именуемые в правоприменительной практике техническими ошибками, не урегулированы уголовно-процессуальным законом, что создает пробел в правовом регулировании. Представляется обоснованным разграничение существенных нарушений, влекущих возвращение дела прокурору как исключительную меру, и технических ошибок, не препятствующих постановлению приговора. Отнесение последних к основаниям возвращения уголовного дела приводило бы к неоправданному затягиванию производства и нарушению разумных сроков судопроизводства, тогда как их исправление в ходе судебного разбирательства обеспечивает необходимый баланс между законностью и эффективностью правосудия.

Решение обозначенной проблемы возможно через разъяснения Верховного Суда РФ относительно того, что следует понимать под технической ошибкой в обвинительном заключении. Предлагается следующая формулировка: «Техническая ошибка в обвинительном заключении - это ошибка в содержании текста обвинительного заключения, которая не препятствует четкому и однозначному восприятию важной для следствия и вынесения судебного решения информации, и которая может быть исправлена в ходе судебного заседания. Наличие такой технической ошибки не влечет за собой необходимости возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ». Кроме того, следует внести изменения в ст. 237 УПК РФ, дополнив ее частью 1.4, содержащей формулировку о том, что техническая ошибка в обвинительном заключении не является основанием для возвращения уголовного дела прокурору: «Не являются основанием для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии с пунктом 1 части первой настоящей статьи технические ошибки (описки, опечатки, арифметические ошибки), допущенные при составлении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления, если они не влияют на существо обвинения, не препятствуют определению пределов судебного разбирательства и не нарушают право обвиняемого на защиту. Указанные ошибки подлежат устранению в ходе судебного разбирательства путем вынесения судом определения или постановления об исправлении технической ошибки».

Выводы и заключение

Реализация указанных предложений создаст для следователя более предсказуемые условия реализации своих полномочий на этапе окончания предварительного след- ствия. Четкое нормативное закрепление понятия технической ошибки и ее отграничение от существенных нарушений позволит следователю при составлении обвинительного заключения сосредоточиться на изложении значимых для дела обстоятельств, не опасаясь, что случайная описка или опечатка повлечет возвращение уголовного дела и нивелирует результаты всей предшествующей работы. Кроме того, предложенные изменения будут способствовать процессуальной экономии, исключив ситуации необоснованного возвращения дел прокурору по формальным основаниям, и обеспечат более полную реализацию права обвиняемого на доступ к правосудию в разумные сроки.

В свою очередь, предложенные нововведения повысят эффективность третьей стадии досудебного производства по уголовным делам, в рамках которой, как отмечает И. С. Дикарев, происходит смена лица, ответственного за ведение уголовного процесса. С момента поступления уголовного дела с обвинительным заключением таким лицом становится прокурор, чьи действия и принимаемые решения определяют направление дальнейшего движения производства [7, с. 58]. Соответственно, повышение эффективности реализации полномочий следователя на этапе окончания предварительного следствия будет способствовать своевременному и беспрепятственному переходу уголовного дела на последующую стадию, где прокурор осуществляет проверку законности и обоснованности предъявленного обвинения.

Можно сделать вывод, что современное уголовно-процессуальное законодательство не дает следователю достаточных ориентиров для реализации полномочий при завершении расследования. Размытость правил уведомления об окончании следственных действий, отсутствие обязанности разъяснять весь комплекс прав по статье 217 УПК РФ и отсутствие регламентации действий при уклонении участников от ознакомления создают предпосылки для конфликтов и возвратов дел. Дополнительные трудности возникают при составлении обвинительного заключения из-за отсутствия четких критериев оценки его качества. Законодательное закрепление прав и правила о том, что технические ошибки не служат основанием для возвращения дела, способно существенно повысить стабильность и качество завершающей стадии предварительного следствия.