Проблемы правовой оценки устройства, имитирующего взрывное

Устройства, имитирующие взрывные, упомянуты законодателем только единожды – в п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ; применение их при совершении преступлений является обстоятельством, отягчающим наказание. В уголовном праве и криминалистике (в Федеральном законе «Об оружии» эти вопросы не рассматриваются) отсутствуют разъяснения, что следует понимать под данными объектами. Неясно также, правомерно ли относить их к такому квалифицирующему признаку, как «предметы, используемые в качестве оружия». В ходе анализа судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с использованием взрывоопасных предметов, не выявлено ни одного случая, когда бы в обвинительном заключении (обвинительном акте, приговоре суда) в качестве обстоятельств, отягчающих наказание, указывалось на положение п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ, касающееся использования устройств, имитирующих взрывные, притом такие устройства использовались при совершении преступлений. Отметим, что установление этого обстоятельства не сопряжено со сложностями доказывания и не требует привлечения каких-либо дополнительных процессуальных средств.

С нашей точки зрения, такая ситуация может объясняться несколькими причинами. С одной стороны, подобная следственная и судебная практика обусловлена несовершенством самих норм уголовного закона. Наличие в Уголовном кодексе РФ «мертвых» (неработающих) норм, к которым следует отнести п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ – совершение преступления с использованием устройств, имитирующих взрывные, отчасти объясняется недостатками законотворчества и юридической техники. Сложно привести весомые объяснения тому, почему этот важный квалифицирующий признак состава преступления не содержится ни в одной норме Особенной части Уголовного кодекса.

С другой стороны, неиспользование при правовой оценке преступлений положения п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ, касающегося применения устройств, имитирующих взрывные, объясняется общей тенденцией, связанной с поверхностным подходом к установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию, а именно – способу совершения преступления и обстоятельств, отягчающих наказание (ст. 73 УПК РФ). Не последнюю роль в этом играют пробелы в знаниях материального права, а также мнимое представление о выходе за пределы доказывания по конкретному уголовному делу. Очевидно, что правоприменители не в полной мере используют возможности, предоставленные уголовным законом, при квалификации преступлений и определении меры наказания. Как представляется, устройства, имитирующие взрывные, и учебные боеприпасы следует относить к предметам, используемым в качестве оружия.

При обнаружении подозрительного на взрывоопасность предмета место происшествия оцепляется, предпринимаются меры по эвакуации людей. В обязательном порядке прибывает группа саперов с необходимым оборудованием, обеспечивающая нейтрализацию возможной опасности данного предмета, и составляет акт обследования, в котором содержится вывод о том, представляет ли обнаруженный предмет взрывоопасность. Как правило, выезжает следственно-оперативная группа и производит осмотр места происшествия. Все эти действия нарушают нормальный режим учреждений, связаны с материальными затратами, наносят моральный ущерб.

Изучение следственной и судебной практики свидетельствует о том, что в случае, если угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью осуществлялись посредством муляжа взрывного устройства, то действия виновных квалифицируются по ч. 1 ст. 119 УК РФ.

Сошлемся на характерный пример. Из материалов уголовного дела следует, что С., находясь в состоянии алкогольного опьянения в помещении дома культуры, угрожая имеющейся у него гранатой, заставлял потерпевшую, которая воспринимала его угрозу как реальную и опасалась за свою жизнь, ставить музыкальные композиции по его желанию. Подумав, что может произойти взрыв, потерпевшая выбежала из зала. Согласно заключению взрывотехнической экспертизы, металлический предмет эллипсоидной формы являлся ручной учебно-имитационной гранатой «Ф-1», которая относится к категории практических боеприпасов (боеприпасов вспомогательного назначения) и предназначена для обучения. Поскольку в корпусе гранаты взрывчатых веществ не содержится, то для производства взрыва она непригодна. Суд признал С. виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ (угроза убийством), так как имелись основания опасаться осуществления этой угрозы [1, с. 41].

Полагаем, что правильная квалификация действий с использованием взрывоопасных предметов и имитирующих их устройств имеет большое значение для охраны общественного порядка и общественной безопасности в целях предупреждения других, более тяжких преступлений.

Большинство объектов, нуждающиеся в осмотре и диагностике на предмет взрывоопасности, представляют собой имитационные взрывоопасные предметы, включая учебные боеприпасы, т.е. это достаточно распространенные предметы, выступающие в качестве орудий совершения преступлений.

В практике деятельности сотрудников инженерно-технического подразделения ОМОН МВД по Республике Башкортостан за последние пять лет предметом осмотра в 8% случаев выступали имитирующие взрывные устройства разной конструкции, в 17% случаев - учебные боеприпасы. Наиболее часто среди учебных боеприпасов встречаются противотанковая мина «УТМ-62П», «УТМ-72П» (71% случаев), граната «Ф-1», «РГД-5» (18%), взрыватели и выстрелы (2%), боеприпасы типа запалов, капсюлей-детонаторов (3%) и др.

Между тем анализ уголовных дел и материалов, по которым было отказано в возбуждении уголовного дела, свидетельствует о том, что правоприменитель практически не использует при правовой оценке содеянного такое обстоятельство, отягчающее наказание, как совершение преступления с использованием устройств, имитирующих взрывные, (п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ). Более того в одном случае в порядке кассационного рассмотрения уголовного дела судебная коллегия Верховного Суда РФ определила исключить из приговора указание о наличии на вооружении банды пяти учебноимитационных гранат «Ф-1», 250 имитационных запалов УЗРГМ, 25 ударных механизмов от учебноимитационных запалов УЗРГМ, 172 учебно-имитационных ударника УЗРГМ, что обусловило изменение приговора. В кассационном определении отмечается, что согласно заключению взрывотехнической экспертизы указанные учебно-имитационные предметы взрывчатого снаряжения не имеют, к категории боеприпасов, предназначенных для поражения целей, не относятся. Оборот подобного вида предметов не входит в сферу действия Федерального закона «Об оружии», они не относятся к боеприпасам, взрывчатым веществам и взрывным устройствам. При таких обстоятельствах наличие учебных, имитационных, не предназначенных для поражения цели устройств и средств, не может служить признаком вооруженности банды. По причине вносимых в приговор изменений назначенное обвиняемому наказание подлежит снижению. Поэтому судебная коллегия определила исключить из его осуждения, в частности, указание о создании обвиняемым банды, о наличии на вооружении членов банды перечисленных предметов и снизить наказание [2].

Приведенное решение Верховного Суда РФ не бесспорно. Очевидно, что судом не были учтены следующие обстоятельства: причины нахождения у обвиняемых такого значительного количества учебных боеприпасов; их вид, источник и способ завладения ими, намерения обвиняемых в отношении этих предметов; наличие в действиях обвиняемых признаков преступления, предусмотренного ст.

30 УК РФ? Вызывает удивление, почему при вынесении приговора суд не воспользовался положением п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ - совершение преступления с использованием имитирующих взрывных устройств. Заметим, что, например, учебная граната «Ф-1» может быть переделана под боевую. Безусловно, по своим техническим характеристикам она не будет точно соответствовать оригиналу, но будет наделена существенными поражающими свойствами. Кроме того, такие учебные боеприпасы, как запалы и ударные механизмы, могут быть использованы при изготовлении самодельных взрывных устройств.

Представляется целесообразным руководствоваться разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ. Так, под оружием, находящимся в незаконном обороте понимается не только годное к функциональному использованию, но и неисправное либо учебное оружие, если оно содержит пригодные для использования комплектующие детали, и если лицо имеет целью привести его в пригодное состояние или совершает какие-либо действия по реализации этого намерения [3, п. 12].

Согласно изученным 48 материалам по проверке сообщения о преступлении по факту обнаружения имитирующих взрывных устройств и учебных боеприпасов в 93% случаев по ним было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ. Из них в 7% случаев начальник органа дознания вносил прокурору ходатайство об отмене незаконных или необоснованных постановлений дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела, прокурор, в свою очередь, в 2% случаев отменил незаконные или необоснованные постановления дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела. Представляется, что выявленные данные свидетельствуют не только о низком качестве собранных материалов по проверке сообщения о преступлении и слабой профессиональной подготовке сотрудников органов дознания, но и слабой организации прокурорского надзора.

В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела в качестве аргумента, в разной интерпретации неизменно упоминалось, что обнаруженный боеприпас является учебным и не представляет взрывоопасности. При этом даже в тех случаях (43%), когда учебный боеприпас или устройство, имитирующее взрывное, были обнаружены или изъяты у конкретного лица, или же имелись очевидцы события, дознаватели и оперативные работники не проводили какую-либо работу, направленную на установление источника происхождения данного предмета, намерений по его использованию. Фактически игнорировались и те обстоятельства, когда учебные боеприпасы обнаруживались и изымались из оборудованных тайников, что явно исключало случайный характер их нахождения там.

Не инициировалась проверка версии о готовящемся преступлении. В соответствии со ст. 30 УК РФ приготовлением к преступлению признаются приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступлений. Не принимались во внимание сфера деятельности лица, у которого был обнаружен подобный предмет, его профессиональные навыки и другие обстоятельства, которые позволили бы установить направленность умысла владельца.

Приведем типичный случай из следственной практики, связанный с обнаружением учебных боеприпасов, когда проверка сообщения о происшествии проводилась поверхностно, без должного внимания и анализа обстоятельств события, без учета всех возможных версий о происхождении данного предмета и как следствие - по материалам проверки было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела. В охраняемом гаражном кооперативе г. Уфы гр. Н. между гаражами случайно обнаружил куртку, в которой находился предмет, напоминающий гранату. При обследовании предмета саперами ОМОН МВД по Республике Башкортостан было установлено, что он является учебной гранатой «Ф-1» с запалом «У-УЗРГМ-2» и взрывоопасности не представляет [1, с. 41].

Изучение протокола осмотра места происшествия, составленного по этому факту, позволяет говорить о том, что никаких действий по выявлению материальных следов, позволяющих установить лиц, причастных к данному происшествию, не предпринималось. Не использовалась служебнорозыскная собака, не предпринимались меры по установлению владельцев обнаруженной куртки, учебного боеприпаса, возможного источника происхождения данного объекта. Низкое качество и минимальное количество собранных дознавателем материалов (акт обследования на наличие взрывоопасных предметов, протокол осмотра места происшествия, объяснение заявителя) свидетельствует о недооценке общественной опасности подобных событий и игнорировании их правовой оценки.

Подобная практика имеет устойчивую тенденцию и прослеживается в подавляющем большинстве аналогичных ситуаций, когда дознаватели, получив заключение сапера о том, что объект не представляет взрывоопасности, полагают, что имеют основания для отказа в возбуждении уголовного дела (отсутствие события преступления; отсутствие в деянии состава преступления).

Здесь следует обратить внимание на то, что учебное оружие и учебные боеприпасы относятся к военному имуществу, которое не может находиться в свободном обороте у населения, поскольку подлежит строгому учету. Существуют нормативные документы, регулирующие порядок организации получения, учета и хранения учебного оружия и боеприпасов во всех службах, министерствах и ведомствах, учебных заведениях, предприятиях и пунктах. Это означает, что в каждом случае обнаружения учебных боеприпасов следует устанавливать источник их происхождения. Отчасти это позволяет сделать имеющееся на учебных боеприпасах буквенно-цифровое маркировочное обозначение.

Сведения, полученные от респондентов, также свидетельствуют о том, что практика отказа в возбуждении уголовного дела при рассматриваемых обстоятельствах имеет устоявшуюся негативную тенденцию. Так, 91% опрошенных дознавателей и оперативных работников полагают, что в подобных ситуациях вполне достаточно собранных данных, подтверждающих, что обнаруженный предмет не представляет взрывоопасности, является имитацией или учебным боеприпасом, и каких-либо дополнительных проверочных действий здесь не требуется. Следовательно, не проверяются версии о хищении этих предметов или о приготовлении к преступлению.

В ходе анкетирования дознавателей и оперативных работников нами задавался вопрос, может ли наступить уголовная ответственность по ст. 222, 226 УК РФ за незаконный оборот или хищение учебных боеприпасов и устройств, имитирующих взрывные. 96% респондентов полагают, что уголовной ответственности в этих случаях законом не предусмотрено. Остальные респонденты дали уклончивый ответ, что позволяет сделать вывод об отсутствии у них ясности в этих вопросах.

В целом респонденты дали следующие ответы: 25% – «никто не позволит портить статистику по возбужденным уголовным делам»; 37% – «зачем искать себе дополнительную работу»; 39% – «умысел никогда не докажешь»; 33% – «начальник (имеется в виду начальник органа дознания, начальник подразделения дознания – А.С.) не дал никаких указаний»; 46% – «никого не интересует, откуда и зачем у человека какой-то предмет, и что он намерен с ним сделать. Вот когда сделает, тогда и будем разбираться» и т.п. И лишь 11% опрошенных согласились, что в каждом случае следует разбираться относительно происхождения учебного боеприпаса.

Изложенное позволяет говорить о существовании у лиц, занимающихся выявлением, раскрытием и расследованием преступлений, некой психологической установки – если есть малейшая возможность отказать в возбуждении уголовного дела, то она непременно должна быть использована. С одной стороны, понятно, что такая постановка вопроса обусловлена непомерной загруженностью сотрудников уголовными делами и материалами, находящимися в производстве. Не последнюю роль здесь играет «корпоративный интерес» – борьба за высокие показатели по возбужденным уголовным делам. Если в последующем дело будет прекращено за отсутствием события преступления или за отсутствием в деянии состава преступления (ст. 24 УПК РФ), руководство не похвалит.

С другой стороны, правомерно ставить вопрос о том, что рассмотрение сообщения о преступлении проводится небрежно, неполно, некачественно. В частности, дознаватели не проверяют версий о причастности лица к хищению учебных боеприпасов, приготовлению к преступлению и покушению на преступление. С нашей точки зрения, в каждом подобном случае должны учитываться цели и мотивы лица, у которого обнаружен учебный боеприпас, а также источник и способ завладения им. Едва ли лицо, располагая учебным боеприпасом, имеет его «на всякий случай», исходя из того, что этот предмет «может пригодиться». Думается, что здесь очевидно намерение в дальнейшем реализовать преступный умысел, совершить конкретное преступление.

Изложенное позволяет утверждать, что устройства, имитирующие взрывные, включая учебные боеприпасы, могут применяться в качестве орудия преступления – «предмета, используемого в качестве оружия», что имеет значение для правильной оценки события преступления. Наличие имитирующего взрывного устройства или учебного боеприпаса не должно порождать основания для отказа в возбуждении уголовного дела, обнаружение подобных объектов обусловливает проверку версий о готовящемся преступлении, источнике происхождения данных предметов, намерениях по их применению, сфере деятельности лица, у которого они были обнаружены, его профессиональных навыках.