Проблемы применения привязки lex rei sitae к учету и обороту бездокументарных ценных бумаг

Одной из дискуссионных проблем, как в отечественной, так и в зарубежной доктрине, является определение наиболее научно обоснованной и эффективной привязки в отношении учета и оборота бездокументарных ценных бумаг.

Наличие указанной проблемы обусловлено относительно молодым характером института бездокументарных ценных бумаг, а также недавним (с 80-х годов XX века) появлением и развитием современных учетно-расчетных систем, базирующихся на электронном документообороте. Применение традиционных коллизионных привязок в данных условиях приводит к ряду доктринальных и практических препятствий для эффективного оборота ценных бумаг. Для правопорядков континентальной правовой семьи традиционной привязкой для определения права, применимого к отношениям, связанным с хранением и учетом

ценных бумаг, является lex rei sitae или lex situs – закон места нахождения вещи.

Обращаясь к отечественному законодательству, подчеркнем, что на сегодняшний день в разделе VI части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствуют специальные нормы для определения права, применимого к отношениям, связанным с хранением и учетом ценных бумаг. Лишь в силу п. 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09 июля 2019 г. № 24 «О применении норм международного права судами Российской Федерации» (далее – Постановление) к бездокументарным ценным бумагам по общему правилу применяется указанный выше квазивещный статут по аналогии с вещным статутом, применяемым к документарным ценным бумагам.

Постановление устанавливает, что для бездокументарных ценных бумаг страной их местонахождения считается страна, где ведется учет прав на эти ценные бумаги. Если бездокументарные ценные бумаги учитываются в российском реестре акционеров или российском депозитарии, квазивещным статутом будет право Российской Федерации.

Однако в научной литературе мнения по поводу эффективности и обоснованности применения lex rei sitae к бездокументарным ценным бумагам разнятся. Часть специалистов относится положительно к данной привязке, ссылаясь на зарубежную практику [4, С. 373].

Вместе с тем встречается и критическое отношение к lex rei sitae [1; 6]. При этом хотя в некоторых работах, посвященных анализу коллизионного регулирования ценных бумаг, присутствует критика традиционных привязок, в том числе lex rei sitae; на сегодняшний день отсутствуют исследования, специально анализирующие применение привязки lex rei sitae к бездокументарным ценным бумагам. В настоящей статье будут приведены возможные аргументы против использования указанной коллизионной привязки. Вопрос эффективности иных альтернативных привязок является темой отдельного исследования.

Для понимания проблемы следует начать с истории применения lex rei sitae к ценным бумагам. Обычно исследователи лишь указывают на то, что применение lex rei sitae было наиболее эффективным и логичным подходом для предъявительских документарных ценных бумаг. Это связано с тем, что определение собственника таких ценных бумаг основывается на факте предъявления бумаги. Во время передачи прав по ценной бумаге такие права следуют за сертификатом и подчиняются месту нахождения сертификата [1, С. 94–95].

В дальнейшем, после иммобилизации и дематериализации, этот классический подход распространился и на бездокументарные ценные бумаги с той лишь разницей, что место нахождения сертификата приравнивается к месту учета ценных бумаг (что имеет и фактическое обоснование, так как во многих правопорядках до сих пор в месте учета ценной бумаги хранится обездвиженный физический сертификат). Однако эта лаконичная конструкция стала следствием если не ошибки, то невольного упущения в доктрине: смешения частноправового и коллизионного института.

Рассмотрим эту доктринальную проблему подробнее. Правовой институт ценной бумаги – это юридическая фикция, направленная на то, чтобы заключить («инкорпорировать») пучок прав в материальное движимое имущество – сертификат, то есть саму ценную бумагу [10]. Основная функция такой фикции состоит в обходе правил, регулирующих уступку требований, которые были слишком громоздкими для оборота: право, заключенное в ценную бумагу, можно подчинить нормам об обороте движимых вещей.

Таким образом, фактически мы имеем дело с материально-правовой фикцией, а не коллизионной. Ее цель состояла не в том, чтобы подчинить ценные бумаги закону страны, в которой находится сертификат, а в том, чтобы облегчить оборот ценных бумаг в рамках отдельной юрисдикции. Тем не менее континентальные правопорядки смешали частноправовую (материальную) фикцию с международным частным правом и подчинили права из ценной бумаги той же привязке, что и права на сертификат [8, С. 618–619]. Такая «двойная фикция» не вызывает проблем при обороте документарных ценных бумаг. Однако появление опосредованного учета ценных бумаг, иммобилизация и дематериализация изменили данное положение.

Комплексный взгляд на бездокументарные ценные бумаги как сквозь материально-правовую, так и сквозь коллизионную оптику предполагает приведение их к целевому соответствию, то есть предотвращение возникновения препятствий целям первой фикции в связи с применением коллизионной привязки. Но применение lex rei sitae приводит именно к такому институциональному препятствию. Как верно подчеркивает Мэйзи Уи, сама по себе цель иммобилизации состояла в предотвращении необходимости оборота сертификатов, отделении прав из ценной бумаги от самой ценной бумаги, а отсылка к месту нахождения ценной бумаги (пусть и «умозрительного», то есть места, где ведется учет прав на эти ценные бумаги) возвращает нас снова к этому материальному носителю, который, в сущности, уже не релевантен для бездокументарных ценных бумаг, тем самым нивелируя их как правовой институт [9, С. 108].

Переходя к практическим проблемам привязки lex rei sitae, отметим, что они проявляются ярче всего, когда в передачу прав по ценной бумаге включается цепочка посредников. В системе опосредованного владения ценными бумагами инвесторы, как правило, держат свои ценные бумаги в виде записи на счете, которым от их имени управляет посредник. Этот посредник также может владеть ценными бумагами через цепочку других посредников, завершающуюся центральным депозитарием, и в таком случае сертификат на ценные бумаги либо имеет формальное значение, либо может вообще не выпускаться [1].

При применении привязки lex rei sitae возникает необходимость «распутать» всю цепочку владельцев ценной бумаги, чтобы добраться до места ее физического нахождения. Это приводит к следующим практическим проблемам.

Во-первых, необходимость смотреть сквозь цепочку посредников значительно увеличивает издержки на заключение трансграничных сделок с бездокументарными ценными бумагами. Показателен вывод французского исследователя Огюстена Гриделя о том, что данная привязка «вызывает печально известные трудности, когда необходимо проверить цепочку передачи ценных бумаг, чтобы убедиться в отсутствии пороков, влияющих на право собственности на них» [8, С. 624].

Более того, как доказывает И.А. Подкопалов, lex rei sitae вызывает серьезные трудности, когда речь идет о сделках с пакетом ценных бумаг разных стран. В таком случае приходится учитывать нормы права каждой отдельно взятой юрисдикции, применяя их к различным звеньям посреднической цепи, участвующим в одной сделке. Для обеспечения передачи ценных бумаг сторонам придется детально изучать законодательство всех участвующих государств и точно исполнять указанные там правила. Такой подход существенно усложняет процедуру заключения трансграничных сделок с множественными активами [6].

Во-вторых, применение привязки lex rei sitae существенно ограничивает право на судебную защиту. Как справедливо пишет А.Ю. Никифоров: «Следуя принципу lex rei sitae, если принадлежащие инвестору ценные бумаги будут незаконно списаны и у инвестора возникнет необходимость защиты своих прав, он будет вынужден инициировать судебные разбирательства по законам каждого из государств, в которых были выпущены незаконно списанные ценные бумаги» [5].

В-третьих, у сторон сделки с бездокументарными ценными бумагами зачастую технически отсутствует возможность выяснить местонахождение таких ценных бумаг. Дело в том, что цепочки посредников становятся настолько длинными и сложными, что инвесторы практически лишены возможности получать необходимую информацию от каждого участника процесса, особенно от организаций, находящихся на верхушке пирамиды посредников. Эта проблема усугубляется использованием объединенных счетов. Объединенный счет – это счет одной фирмы, уполномоченной на посредничество в срочных биржевых операциях, у другой уполномоченной фирмы, на котором объединяются операции одного или нескольких лиц, проводимые от имени открывшего счет брокера [7]. В такой ситуации записи о принадлежащих инвестору активах видны только ближайшему посреднику, обслуживающему этот счет. Вышестоящие же посредники вообще могут не иметь сведений о данном конкретном инвесторе и о наличии у него определенного пакета акций или облигаций [6].

Таким образом, представляется, что привязка lex rei sitae в отношении бездокументарных ценных бумаг не только доктринально не обоснована, но также создает непреодолимые практические проблемы для участников оборота. Отечественному правопорядку следует отходить от привязки lex rei sitae и двигаться в сторону альтернативных привязок в отношении бездокументарных ценных бумаг [11].