Проблемы социализации личности как результат смены парадигмы

себе общественные формы жизни, а затем предъявляет их человеку для освоения.

Постичь самого себя – это значит постичь смысл своего бытия, то есть увидеть себя в связи с всеобщим, за пределами индивидуальной вещности, в обществе. Только постигнув всеобщее в себе, человек может постигнуть себя во всеобщем и, стало быть, осмыслить свою свободу. Первой инстанцией всеобщего в человеке будет социум или многие социумы, к которым он принадлежит, с которыми он идентифицируется, в которых он социализирован.

Систему образования любой страны можно сравнить с зеркалом, в котором отражается строй жизни общества, его культура, ментальность, уровень социально-экономического, научно-технического, духовного развития. Очень часто кризисные явления в обществе связывают с неспособностью системы образования удовлетворить его потребности, оперативно реагировать на социальные перемены. Поэтому если общество нуждается в обновлении и переменах, то оно должно прежде реформировать свою образовательную систему [1].

Современный интерес к образованию, помимо прагматической веры в прогресс посредством просвещения и воспитания, имеет и другую существенную сторону. Этот интерес, как и все, что связано с парадигмальными сдвигами в образовании, отражает движение педагогической идеи, обусловленное изменениями социальной реальности последних десятилетий, а не просто изменение социальнополитического заказа.

Для понимания проблем, связанных с социализацией личности, важно обратиться к историческим корням формирования российского сознания, в которых происходила самоидентификация нашего общества. Россия занимает совершенно особое положение в ряду важнейших мировых цивилизаций. Главная ее особенность состоит в том, что триада: «традиция – культура – цивилизация» в нашей стране не составляет единой, отлаженной системы, определяющей общий тип общества.

Ситуация, сложившаяся в России за последние десятилетия, необычна. Старое общество с его экономикой, политикой, идеологией разрушено, а новое формируется в условиях идеологического вакуума. Переходное состояние российского общества к новой фазе своего развития приводит к тому, что социокультурные смыслы, определенные стереотипы деятельности и поведения должны подвергаться если не полному переосмыслению, то своеобразной переинтерпретации в изменившихся социальноэкономических и общественно-политических условиях. Естественно, подобная ситуация в российской социокультурной реальности создает определенные трудности для построения образовательной парадигмы, в полной мере отражающей национальную культурную воспроизводящую программу и открывающей новые созидательные возможности, культурные и ценностные смыслы образования как социокультурного явления [2].

Технический прогресс общества за последние полтора столетия привел к тому, что все национальные педагогические доктрины перестали достигать цели. Если в начале XIX в. А.С. Пушкин имел основания считать полузнание чисто русским явлением, то в ХХ в. полуобразованность стала явлением общеевропейским, цивилизационным. Его общая причина – утилитарность образования, нацеленность на профессию, деньги, прибыль, успех. «Одномерный человек» (Г. Маркузе) по определению есть человек полуобразованный и полунравствен-ный. Общество, которое нацелено на труд и производство «благ», непременно будет деградировать по мере развития техники [3].

Мутация системы образования обусловлена, прежде всего, парадигмой труда, в которой Знание и Культура оказались вне друг друга. Так, например, гуманитаризация образования, проведенная правительством России в 1990-е гг., свелась к элементарной деидеологизации. Однако нужно не только знать о культуре, но необходимо, чтобы человек стал носителем определенной культуры, в России – рус- ской, в российских глубинках еще и регионально-этнической [4].

Это говорит о том, что необходимость смены образовательного подхода: с традиционного (передача знаний) на современный (развитие сознания) вполне обоснована, потому что раскрывает образование как социальногуманитарное явление, развитие которого санкционировано ментальностью и культурнообразовательными традициями страны и регионов.

Отказ от просветительской концепции образования, который произошел за последние годы в России, стимулировал рост интереса к проблемам философии образования. Вместе с тем «образование как общественный феномен в гносеологическом плане переживает этап, подобный тому, который в значительной степени уже пройден науковедением и связан с выявлением различных аспектов образования на основе сложившихся областей знания» [5].

В различные исторические эпохи цель образования определяется единством интересов общества и человека. Осмысление соотношения общего и единичного в истории философии имело своим результатом понятие бытия, которое означало не только факт существования чего-либо, но и его определенность. Макс Шелер определяющую роль бытия в образовании человека выразил формулой: образование есть категория не знания, а бытия [6].

Исторически известные модели взаимодействия государства и общества (либеральная, консервативная, социалистическая, социал-демократическая и др.) по-разному решают проблему единства частной и общественной жизни граждан. Каждая модель задает свою программу, свое социальное качество образования [7].

Руководствуясь здравым смыслом, человек активно и целенаправленно начинает моделировать свой образ в соответствии с новыми нормами и ценностями. Определяющими для него становятся «постматериалистические» ценности (Р. Инглехарт), связанные с желанием повысить свой статус, добиться наиболее полного самовыражения, субъективного благосостояния и высокого качества жизни [8].

Превалирование постматериалистических ценностей приводит к становлению новой мотивации деятельности. Стремление к повышению своего статуса, престиж, известность, успех, свобода индивидуального самовыражения, – все то, что обусловливает положение человека в обществе, становится значимым. Что же касается традиционных общечеловеческих ценностей и норм, то они не отрицаются, скорее, нивелируются или абсорбируются. В условиях глобальной информатизации мира разру- шается целостность этнокультурного бытия, размываются и утрачивают значение традиционные способы передачи социально значимой информации то, что именуется этническим воспитанием и связью поколений.

Социализацию личности нужно рассматривать как процесс адаптации индивида к существующим общественным отношениям. Эти отношения, в свою очередь, нужно разделить на две группы: временные , формирующие направленность изменения общества, и пространственные , способствующие универсализации опыта на определённой территории для всех социальных групп, участвующих в сложившейся системе общественного разделения труда. Каждое из этих отношений формируется и совершенствуется социальными группами с помощью форм общественного самосознания. Соответственно, каждому типу общественных отношений присуща конкретная форма общественного самосознания.

Н.О. Лосский отмечал, что «никакого конфликта между своими личными интересами и интересами общества человек не испытывает тогда, когда он рискует всем в борьбе за высшие ценности, столь глубоко освоенные им, что они стали частью его личной жизни… Столкновение возникает тогда, когда общество требует от индивидуума борьбы за ценности, стоящие вне его понимания и кругозора. Предотвратить это нарушение гармонии духовной жизни можно путем воспитания любви к высоким ценностям» [9].

Основной целью современного российского образования является подготовка разносторонне развитой личности гражданина, ориентированной в традициях отечественной и мировой культуры. Развивающемуся обществу нужны современно образованные, нравственные, предприимчивые люди, которые могут самостоятельно принимать решения в ситуации выбора, способны к сотрудничеству, отличаются мобильностью, динамизмом, конструктивностью, готовы к межкультурному взаимодействию, обладают чувством ответственности за судьбу страны, за ее социально-экономическое процветание. Система образования должна готовить людей, умеющих не только жить в гражданском обществе и правовом государстве, но и созидать их.

Этому мешает фрагментарное знание, которое рождает фрагментарное образование, которое, в свою очередь, воспроизводит фрагментарного человека, не имеющего глубинного смысла своего существования и находящегося в экзистенциальном вакууме. Например, глубокие ценностные изменения в западном обществе затрагивают все сферы жизни. Совокупность эпизодов становится не только историей личной жизни, в которой, в лучшем случае, имеется «биографическое разрешение системных противоречий», но и историей самого общества. Жизнь все больше становится совокупностью разных миров, и цельный человек в ней возможен, если он научится жить в них одновременно, сумев их до некоторой степени гармонизировать. И это вряд ли задача массового человека [10].

• А. Тоффлер подчеркивает еще оду особенность современного мира: «В сущности, каждый «факт», используемый в бизнесе, политической жизни или повседневных человеческих отношениях, вытекает из других «фактов» или предположений, которые были сформированы, умышленно или нет, существовавшей раньше структурой власти. Естественно, существует столько же определений знания, сколько и людей, считающих себя знающими. Ситуация осложняется, когда таким словам, как «знаки», «символы» и «образность», придаются сугубо технические значения. И путаница усиливается, когда мы обнаруживаем, что известное определение «информации», которое дали К. Шеннон и В. Уивер, помогавшие в создании информационной науки, хотя и пригодно для использования в технологических целях, не имеет ничего общего с семантическим значением или «сутью» коммуникации» [11]. Таким образом, возникает еще одна проблема, стоящая на пути социализации личности – угроза информационного хаоса.

Итак, действительный путь изменения основной жизненной парадигмы цивилизации – это путь приоритета духовных ценностей по отношению к материальным. Это путь от приоритета «приумножения богатства» к приоритету «возрастания» человека», от человека успешного – к человеку культурному, ведущему жизнь, в которой есть место общению с семьей, особенно с детьми, с друзьями, с природой, с искусством, есть место чтению книги и уединенному обдумыванию прожитого дня, есть место самопознанию, самосовершенствованию, самообразованию. Даже более того, от радости гедонизма – к радости творчества и общения. И тогда этой творческой личности будет небезразлично, что творить – рекламу прибыльной безделушки или водки – пусть даже и хорошо оплачиваемую, – или творить то, что не противоречит совести.