Проблемы совершенствования доказательств в уголовном процессе

«доказательства», а также определением их места в процессе доказывания. П.С. Абдуллоев указывает, что «доказательства первично отражают событие и объективируются с учетом требований процессуального законодательства» [1]. Однако вопрос объективности один из самых спорных, так как он напрямую связан с источником доказательств и должен быть верифицируем путем сопоставления с объектами материальной действительности не сквозь призму эмоционального восприятия человеком. В рамках данной статьи необходимо исследовать подходы к понятиям «доказательство» и «источники доказательства», а также рассмотреть допустимость и достоверность с позиции доказывания.

Доказывание не может осуществляться без постановки конкретной цели, так как оно применяется в рамках попыток объективирования какого-либо события. Одна из позиций говорит о том, что цель доказывания раскрывается в достижении истины, которая связана с определением фактов, имеющих значение для дела. В свою очередь, факты должны соответствовать принятой уголовно-процессуальной форме, и способ их получения должен подтверждать их относимость к делу. Сбор доказательств в разрезе данного подхода – один из самых важных элементов во всем процессе доказывания. От этого зависит круг подозреваемых, предмет доказывания, а также общая классификация содеянного. В уголовно-процессуальном праве требуется детальная проработка вопросов доказывания, так как его отличает повышенная фор-мализованность и необходимость достижения баланса интересов личности и общества. В.А. Новицкий утверждал, что доказывание необходимо исследовать с двух аспектов: как деятельность, определяемую через элементы (научный подход) и как реализацию права субъектов доказывания на защиту.

Необходимо проанализировать подходы к определению понятия «доказательства». Л.Е. Владимиров исходил из позиции, что это «факт, цель которого создать убеждение судьи о существовании или отсутствии обстоятельств, которые имеют значение для дела» [2, с. 98]. В.Д. Арсеньев также опирался на толкование доказательств как фактов и «одновременно источников этих фактов» [3, с. 92]. М.М. Грод-зинский предложил утилитарный подход, определив доказательства через «фактические данные, которые соответствуют законодательству» [4, с. 11-12]. Подобный подход существенно снижает вариативность способов получения доказательств, однако создает однозначную модель оценки допустимости, получаемых сведений.

Тем не менее вопрос однородности понятий «доказательство» и «источник доказательства» до настоящего времени нельзя считать решенным. Некоторые придерживаются позиции, что доказательства – это «содержательная сторона объективной реальности», а источник – это «форма её выражения» [5, с. 228]. Другие говорят о невозможности разделения этих элементов, так как «невозможно рассматривать фактические данные без источника (чаще всего материальных носителей)» [6, с. 9].

По нашему мнению, необходимо разделять доказательства с позиций науки и практики. В первом случае во главу угла ставится вопрос детального исследования способов объективирования действительности, то есть анализ отраженных фактов сквозь призму судопроизводства. Уголовно-процессуальное право исходит из необходимости сбора материалов для достижения юридических целей, то есть отправ- ления правосудия. В этом случае значение имеют законодательные требования к сбору доказательств и способу их правильного оформления, в то время как наука исследует возможности построения событийного ряда с учетом других догматических положений. Во многом доказывание есть способ познания действительности при помощи отраженных фактов. С.А. Шейфер указывает на то, что доказательства не могут представлять объективную действительность. М.И. Епифанов развивает мысль и поддерживает подход к пониманию фактических данных как подлежащих доказыванию [7].

В свою очередь, советское и российское законодательство отличаются в трактовке понятия «доказательство». Статья 69 УПК РСФСР закрепляла понятие доказательства и в качестве сведений, и как фактов. То есть речь шла как об информации, связанной напрямую с произошедшим преступлением, так и опосредованно. Однако подобный подход приводил к размыванию границы оценки получаемых доказательств: сведения, касающиеся фактов, с точки зрения науки уголовного процессуального права не то же самое, что сами факты. Это существенно расширяло круг доказательств, которые могли быть приобщены к материалам дела (в том числе и оценка психического состояния). В.И. Никандров утверждал, что «доказательствами можно считать исключительно сведения о фактах (собранные в установленном законом порядке), так как сами факты невозможно предоставить в качестве каких-либо доказательств» [8, с. 252]. Наоборот, в процессе сбора материалов по делу и обвинитель, и сторона защиты стремятся подтвердить или опровергнуть какой-либо факт. Последний выступает в качестве объективного отражения материальной действительности. Насколько достоверно будет подтверждено существование факта, влияет на возможность или невозможность привлечения лица к ответственности.

Статья 74 УПК РФ [9] уточняет, что доказательства – это сведения, на основе которых устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию, а также иных, имеющих значение для дела. В современном законодательстве конкретизировано, что сведения являются фундаментом для уголовного дела. Именно на их основе делается вывод о существовании преступления, причастности лиц и квалификации. Таким образом, законодатель отходит от идеалистической возможности представления фактов в материалах дела (то есть гарантированного подтверждения преступления и причастности), и вводит вероятностный элемент, который в совокупности с существующей оценкой доказательств формирует процесс доказывания в уголовном процессуальном праве.

Для примера можно рассмотреть факты, которые считаются общеизвестными. УПК РФ (в отли- чие от других) не дает понятия данных фактов и не перечисляет их. Однако при рассмотрении дела на всех стадиях процесса факты должны приниматься во внимание органами следствия и судом. Сами по себе общеизвестные события учитываются как сведения, связанные с материалами дела, и не ложатся в качестве гарантированного подтверждения наличия факта преступления. Напротив, их общеизвестность препятствует применению в качестве прямых доказательств, так как они подтверждают лишь существование информации, распространенной между всеми членами общества. Они не могут быть собраны законным образом или оформлены в качестве письменного доказательства, и автоматически принимаются во внимание лишь для установления необходимого круга основных доказательств.

Весь перечень доказательств в уголовном процессе исходит из ст. 73 УПК РФ, то есть из обстоятельств, подлежащих доказыванию. Законодатель строго регламентировал те факты, которые доказываются сведениями, собранными во время досудебной и судебной стадий. Из этих данных определяется источник получаемой информации, а также пределы доказывания.

Любые сведения, получаемые в ходе уголовного судопроизводства, подлежат оценки с позиции относимости, допустимости и достоверности. Данный законодательный подход дополнительно ограничивает возможность получения абсолютно точных сведений (даже признательные показания подвергаются оценке). С этой позиции немаловажным считается то, откуда можно получать доказательства, определены ли возможные источники в уголовном процессуальном праве.

Если обратиться к позиции С.Б. Россинского, то доказательствами выступают «сведения, получаемые из конкретных источников, под которыми необходимо понимать объекты материальной действительности либо профессиональные знания (вещественные доказательства, заключения экспертов и др.)» [10, с. 20]. Данный подход можно определить как материальноправовой, то есть под источниками понимаются некие объекты, на основании которых возможно получить сведения. Однако эта интерпретация ведет к возможности двойственной интерпретации любых полученных доказательств, то есть они могут привести к расхождениям в выводах не только сторон обвинения и защиты, но и суда (не говоря о суде присяжных). Это повышает субъективность оценки получаемых доказательств. Процессуальный подход основывается на порядке сбора и предоставления. То есть сведения верифицируются дополнительно за счет строго регламентированного порядка их получения. В этом случае источник – это не только сами предметы, но и процесс исследования, а также возможность создания логической цепочки доказательств (из совокупности нескольких возможно повысить уровень верифици-руемости явлений). Статья 74 УПК РФ в п. 2 устанавливает лишь некоторые источники получения сведений: показания подозреваемого, показания обвиняемого, показания потерпевшего, заключения специалиста, эксперта. При этом перечень является открытым, что чрезвычайно важно, учитывая стремительное развитие технологий в современном мире: каким образом правильно собрать доказательства, полученные в киберпространстве; какую роль они занимают в процессе доказывания, так как не имеют материального отражения в объективной действительности.

Таким образом, доказательства и источники доказывания выступают в качестве вечных тем научных дискуссий. С одной стороны, доктрина пытается сформулировать понятие, отражающее не только сущностные характеристики, но и оправдывающее практическую реализацию принципов уголовного процессуального права; с другой – на практике происходит динамичная трансформация как способов сбора (новые экспертизы, инструменты для сбора и др.), так и самих источников доказательств. В данном случае необходимо проанализировать, как классические инструменты оценки допустимости и достоверности изменяются, возможно ли повысить предсказуемость их применения с учетом общего тренда на алгоритмизацию и ма-шиночитаемость законодательства.