Процессуальные вопросы урегулирования споров, возникающих из договоров поставки между российскими и китайскими организациями: опыт МКАС при ТПП РФ

Россия и Китай являются стратегическими торговыми партнерами. В январе – августе 2018 года двусторонний товарооборот вырос на 26,8 процента по отношению к январю – августу 2017 года, при этом экспорт России в Китай увеличился на 47,0 процента, а импорт из Китая – на 10,8 процента (см. [1]).

Для успешного развития двусторонней взаимовыгодной торговли между Российской Федерации и Китайской Народной Республикой (далее также – КНР) необходимо формирование и поддержание правового режима, который отвечает требованиям современной практики международной торговли, обеспечивает прозрачные условия сотрудничества и эффективную реализацию внешнеэкономических сделок между российскими и китайскими предприятиями.

Профильные министерства Российской Федерации и КНР ведут активную работу по устойчивому развитию торговоэкономического сотрудничества, в том числе в аспекте сопряжения Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шелкового пути («Один пояс, один путь»). Однако, несмотря на предпринимаемые усилия по улучшению нормативной правовой базы двустороннего торгового сотрудничества, сохраняется неопределен- ность в области правового регулирования наиболее распространенного вида договорного обязательства – договора поставки, что создает дополнительные юридические риски для участников сделки.

Российские и китайские предприятия, заключая договоры поставки, зачастую не уделяют должного внимания одному из ключевых для российско-китайских торговых отношений документов – Протоколу об Общих условиях поставок товаров из СССР в Китайскую Народную Республику и из Китайской Народной Республики в СССР (далее – Протокол об ОУП СССР – КНР) и не всегда имеют ясное представление о его правовом статусе и содержании. Доктрина и судебно-арбитражная практика неоднозначно оценивают этот документ, что влечет правовую неопределенность по двум ключевым вопросам, от разрешения которых зависят заключенность и действительность сделки, объем прав и обязанностей продавца и покупателя, а также эффективность защиты нарушенных прав в будущем:

• 1)    какой орган компетентен разрешать споры, возникающие из договоров поставки между российскими и китайскими организациями, и могут ли стороны договора определить его по своему усмотрению;

• 2)    какие материально-правовые нормы регулируют договоры поставки между российскими и китайскими организациями и могут ли стороны договора выбрать применимое право по своему усмотрению (эта проблематика будет рассмотрена в отдельной статье).

Протокол об ОУП СССР – КНР и являющиеся его неотъемлемой частью общие условиях поставок товаров имеют статус международного договора Российской Федерации межведомственного характера, который был заключен в порядке, установленном постановлением Совета Министров СССР от 28 августа 1980 года № 743 «О порядке заключения, исполнения и денонсации международных договоров СССР межведомственного характера», принятом в целях реализации Закона СССР от 6 июля 1978 года «О порядке заключения, исполнения и денонсации международных договоров СССР».

В соответствии с Нотой Министерства иностранных дел Российской Федерации от 13 января 1992 года № 11/Угп «О продолжении осуществления прав и выполнении обязательств, вытекающих из международных договоров и соглашений, заключенных СССР» (подписана в городе Москве 13 января 1992 года) Российская Федерация как правопреемница СССР продолжает осуществлять права и выполнять обязательства, вытекающие из Протокола об ОУП СССР – КНР. Кроме того, ни Российская Федерация, ни КНР не заявляли о прекращении или приостановлении действия указанного международного договора, хотя такая возможность прямо предусмотрена статьей 3 Протокола ОУП СССР – КНР. Таким образом, Протокол об ОУП СССР – КНР продолжает действовать 1.

ОУП СССР – КНР имеют специальную предметную и субъектную сферу регули- рования и охватывает договоры поставки товаров из КНР в Российскую Федерацию и из Российской Федерации в КНР, заключенные между российскими и китайскими предприятиями. В них содержатся как материально-правовые нормы, непосредственно регулирующие отношения, возникающие из договоров поставки, так и процессуальная норма.

Порядок разрешения споров урегулирован в параграфе 52 ОУП СССР – КНР, согласно которому все споры, возникающие из контракта или в связи с ним, если стороны не смогли урегулировать их посредством переговоров или переписки, не подлежат подсудности общих судов и должны быть разрешены в арбитражном порядке в международном коммерческом арбитраже при торгово-промышленной палате страны по месту нахождения ответчика.

В российской доктрине высказано мнение о том, что параграф 52 ОУП СССР – КНР представляет собой правило об обязательном арбитраже, когда стороны спорного отношения в силу прямого указания в законе или международном договоре, несмотря на отсутствие арбитражного соглашения между ними, обязаны обратиться за разрешением спора в третейский, а не государственный суд (compulsory arbitration) (см. [12]). Следуя этой позиции, государственные суды некомпетентны рассматривать споры между российскими и китайскими организациями, возникающие из договоров поставки товаров из Российской Федерации в КНР и из КНР в Российскую Федерацию, в силу нормы международного договора – параграфа 52 ОУП СССР – КНР, согласно которому названная категория споров изъята из компетенции государственных судов.

Не исключено, что отвечающий требованиям параграфа 52 ОУП СССР – КНР международный коммерческий арбитраж (по месту нахождения ответчика) признает свою компетенцию на разрешение спора, возникшего из договора поставки между китайской и российской компаниями, даже в отсутствие арбитражного соглашения между ними. Однако следует учитывать, что, признавая себя компетентным рассматривать спор на основании параграфа 52 ОУП СССР – КНР, Международный коммерческий арбитраж при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (далее – МКАС при ТПП РФ) также ссылался на арбитражные оговорки, содержание которых соответствовало условиям этой нормы (см. [13; 14, с. 216–217]). Кроме того, практике МКАС при ТПП РФ известны прецеденты, когда третейский суд исходил из факультативности параграфа 52 ОУП СССР – КНР и в одном из решений прямо указал на то, что применение ОУП СССР – КНР возможно только при наличии согласия сторон по контракту (см. [15]). Несмотря на то, что такой вывод третейский суд сделал при разрешении вопроса о применимом праве, не исключено, что такой же позиции арбитры будут придерживаться в отношении параграфа 52 ОУП СССР – КНР или общих условий поставок в целом.

В практике нередки случаи, когда арбитражное соглашение заключается на условиях иных, чем предписано параграфом 52 ОУП СССР – КНР, когда российская и китайская компании договариваются о передаче всех споров, возникающих из договора поставки, в МКАС при ТПП РФ независимо от того, какая из сторон договора является ответчиком, или же выбирают в качестве компетентного органа разрешения всех споров Китайскую международную экономическую и торговую арбитражную комиссию при Китайской палате международной торговли (далее – CIETAC). Практике МКАС при ТПП РФ известны прецеденты, когда третейский суд признавал компетенцию на разрешение спора на основании арбитражного соглашения, заключенного на условиях, не соответствующих параграфу 52 ОУП СССР – КНР, по иску российской компании к китайской компании-ответчику (см. [10, 11, 25, 26, 27, 28, 29]). Однако следует обратить внимание на то, что при таких обстоятельствах перед третейским судом не по месту нахождения ответчика неизбежно возникает вопрос о действительности арбитражного соглашения с точки зрения требований параграфа 52 ОУП СССР – КНР.

Оценка действительности арбитражного соглашения, отличающегося от условий параграфа 52 ОУП СССР – КНР, а также ответ на вопрос, вправе ли сторона договора поставки обратиться в Международный коммерческий арбитраж по месту нахождения ответчика на основании параграфа 52 ОУП СССР – КНР в отсутствие арбитражного соглашения, зависит от того, каким образом третейский суд квалифицирует правовой характер этой нормы – как императивную, диспозитивную или факультативную. В преамбуле ОУП СССР – КНР прямо указано, что общие условия поставки применяются к договорам поставки товаров между российскими и китайскими организациями, если иное не установлено в контрактах в силу специфики товара и (или) особенностей его поставки, что позволяет сделать вывод о том, что положения ОУП СССР – КНР не имеют абсолютно императивного характера 2. Отдельные его нормы диспо-зитивны, и при определенных обстоятельствах стороны вправе включить в договор поставки условия, которые отличаются от положений ОУП СССР – КНР, или, по крайней мере, частично исключить применение общих условий поставки, прямо указав на это в своем договоре.

Диспозитивность параграфа 52 ОУП СССР – КНР подтверждается и тем, что 15 июля 1996 года Торгово-промышленной палатой Российской Федерации в преде- лах полномочий, предоставленных ей статьей 17 Закона Российской Федерации от 7 июля 1993 года № 5340-1 «О торговопромышленных палатах в Российской Федерации» (в редакции от 19 мая 1995 года), было заключено Соглашение с Китайской палатой международной торговли / Китайским комитетом содействия развитию международной торговли о сотрудничестве в области коммерческого арбитража (см. [17]) (далее – Соглашение между ТПП РФ и ТПП КНР), в абзацах 4 и 5 преамбулы которого прямо указано, что оно заключено с учетом параграфа 52 ОУП СССР – КНР и Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (заключена в городе Нью-Йорке 10 июня 1958 года) 3 (далее – Нью-Йоркская конвенция). При этом в статье 1 Соглашения между ТПП РФ и ТПП КНР содержится положение рекомендательного характера, которое по содержанию противоположно нормам абзацев 2 и 3 параграфа 52 ОУП СССР – КНР: российским и китайским организациям рекомендовано обращаться в постоянно действующий Международный коммерческий арбитраж по месту нахождения истца – российским компаниям – в МКАС при ТПП РФ, а китайским – в CIETAC. Практике МКАС при ТПП РФ известны прецеденты, когда третейский суд признавал свою компетенцию на разрешение спора по иску российской компании к китайской компании-ответчику на основании арбитражного соглашения, содержание которого отличалось от предписаний параграфа 52 ОУП СССР – КНР, ссылаясь на соответствие арбитражного соглашения рекомендованной арбитражной оговорке, содержащейся в статье 1 Соглашения между ТПП РФ и ТПП КНР 4.

Кроме того, ссылка в преамбуле Соглашения между ТПП РФ и ТПП КНР на Нью-Йоркскую конвенцию требует принять во внимание и статью II Нью-Йоркской конвенции, согласно которой каждое договаривающееся государство признает письменное арбитражное соглашение. Бесспорно, заключение арбитражного соглашения сторонами внешнеэкономической сделки является общепринятой практикой международной торговли. И в одном из дел МКАС при ТПП РФ признал себя компетентным рассматривать спор по иску российской компании к ответчику – китайской компании, установив, что заключение арбитражного соглашения на условиях, определенных сторонами договора по своему усмотрению, но иных, чем предусмотрено параграфом 52 ОУП СССР – КНР, соответствует общепринятой практике международной торговли, и, сославшись при этом на статью 3 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о торгово-экономических отношениях, в которой прямо предусмотрено, что торговоэкономическая деятельность между двумя странами будет осуществляться на основе контрактов, подписанных с учетом общепринятой практики международной торговли (см. [21]).

Учитывая изложенное, можно сделать вывод о том, что российская и китайская компании – стороны договора поставки товаров вправе заключать арбитражное соглашение на условиях иных, чем это предусмотрено параграфом 52 ОУП СССР – КНР.

Также следует отметить, что в российской доктрине высказывалось мнение о факультативности ОУП СССР – КНР (см., например, [6, с. 204; 22, с. 328]). Факуль- тативность норм предполагает, что для их применения необходимо волеизъявление сторон. В противопоставление к факультативным нормам диспозитивные нормы применяются к отношениям сторон без их волеизъявления, однако стороны в силу автономии воли сторон могут договориться об ином регулировании своих гражданско-правовых отношений, чем это предусмотрено нормативным актом, исключив тем самым его применение в целом или в части. Однако вопрос о факультативности применения ОУП СССР – КНР не имеет однозначного решения и, как писал М.Г. Розенберг, «вопрос о том, применимы ли указанные ОУП при отсутствии соглашения сторон, когда одна из них возражает против их применения» требует дополнительного уточнения и выяснения (см. [9, с. 385–386]).

Правовой характер параграфа 52 ОУП СССР – КНР оценивается и в государственных судах, в том числе на стадии признания и исполнения арбитражного решения. Конечно, невозможно гарантировать то, что государственные суды будут придерживаться позиции о диспозитивности или факультативности норм ОУП СССР – КНР, однако российским судам известна практика признания и исполнения решений, вынесенных CIETAC по иску китайской организации к ответчику – российской компании (см., например, [23]). Также и судам КНР известны случаи признания и исполнения решения МКАС при ТПП РФ в отношении ответчика – китайской организации. Одно из таких дел (см. [24]) размещено на официальном сайте нового судебного органа КНР – специализированного Китайского международного коммерческого суда в качестве типового дела, что позволяет предположить, что китайские суды будут придерживаться такой позиции в своей практике.

Учитывая неоднозначные подходы к оценке параграфа 52 ОУП СССР – КНР, российским и китайским компаниям можно рекомендовать заключать арбитражное соглашение даже в случае, когда они намерены разрешать спор в порядке, предусмо- тренном параграфом 52 ОУП СССР – КНР, что позволит третейскому суду принять во внимание прямо выраженную волю сторон.