Профессиональная идентичность юриста

Основными условиями формирования правовой идентичности являются нахождение лица в соответствующей социальной среде и погружение в те социальные практики, где востребовано самосознание, основанное на позитивной оценке правовых институтов. По существу такие предпосылки в полной мере имеют место лишь в сфере профессиональной юридической деятельности. Это позволяет рассматривать профессиональную идентичность в качестве ведущего типа правовой идентичности.

Как подчеркивают П. Бергер и Т. Лукман, именно трудовая деятельность представляет собой ту часть повседневной жизни, которая является ближайшей к человеку: «Эта зона включает мир, находящийся в пределах моей досягаемости, мир, в котором я действую так, чтобы видоизменить его реальность, или мир, в котором я работаю. В этом мире труда мое сознание руководствуется прагматическим мотивом, т.е. мое внимание к этому миру определяется главным образом тем, что я делаю, делал или собираюсь делать в нем» [1].

Поскольку деятельность юриста протекает главным образом в сфере речи (письменной и устной), в то время как визуальная и вообще невербальная коммуникация имеет к ней скорее опосредованное отношение, то профессиональная идентичность для своего складывания прежде всего требует наличия социального пространства, насыщенного юридической лексикой и риторикой.

Характер и содержание идентичности юриста обусловлены в первую очередь его профессиональными функциями. Впрочем, трудность заключается в том, что понятием юридическая деятельность не обозначается какой-то определенный и внутренне однородный вид человеческой активности - скорее, это наименование носит собирательный характер, поскольку относится к целой группе достаточно разнообразных социальных практик. В их число входят, например, нормотворчество, правосудие, юридическая экспертиза, следственная, надзорная, консульта- тивная, адвокатская, нотариальная и некоторые другие практики.

Юридические профессии могут быть классифицированы по множеству оснований: например, по степени доступности - на открытые (юрисконсульт, помощник адвоката, помощник нотариуса и др.), ограниченные (адвокат, третейский судья, конкурсный управляющий) и закрытые (судья, прокурор, нотариус), в зависимости от принадлежности к государственной службе -на государственные, муниципальные и частные, в зависимости от образовательного ценза - требующие высшего юридического, неоконченного высшего или среднего юридического образования, не требующие юридического образования. В свою очередь, частные юридические профессии можно подразделить на наемные (предполагающие вступление в трудовые отношения) и самозанятые (вольные и корпоративные) [2].

В этой связи возникает соответствующая проблема, касающаяся профессиональной идентичности и состоящая в том, существует ли единая идентичность юриста или же в действительности речь может идти исключительно о частных идентичностях, связанных с отдельными юридическими профессиями.

Представляется, что профессиональная идентичность юриста как интегративное образование, объединяющее представителей различных профессий, имеет место постольку, поскольку эти профессии обладают некоторыми общими качествами, влияющими на мышление и поведение их носителей, определяющими их хабитус и самосознание.

Во-первых, сквозным видом деятельности для всех юридических профессий является интерпретация текстов . Это вызвано тем, что все без исключения виды юридических практик в качестве своей неотъемлемой составной части предполагают понимание смысла действующего права, что и придает любым действиям юридическую корректность (это относится в том числе и к деятельности по изменению правового регулирования, поскольку для этого необходимо правиль-

Раздел 3. Юриспруденция: теория и практика ное выполнение процедуры, соблюдение иерархии правовых норм и др.).

Во-вторых, универсальным видом деятельности в сфере права является юридическая квалификация - оценка тех или иных обстоятельств с правовой точки зрения, представляющая собой соотнесение общего правила с отдельным случаем.

В-третьих, все юридические профессии в той или иной мере предполагают составление текстов - как письменных, так и устных, причем их пропорция может меняться в зависимости от особенностей конкретной сферы деятельности, равно как и доля творческого начала в создании текстов (она может варьироваться от оперирования сугубо стандартными формами до выработки совершенно оригинальных и новаторских концепций или так называемых правовых позиций). Как правило, профессионализм юриста проявляется именно в поиске надлежащего баланса между образцами, установленными законодательством и практикой, и новизной индивидуального решения по делу.

В-четвертых, специфической чертой деятельности юриста во всех ее разновидностях является соблюдение процедуры как определенного порядка действий, включающего в себя набор операций, очередность их выполнения, сроки и т.п., что является условием наступления запланированных юридических последствий.

Таким образом, юрист - это человек интерпретирующий, оценивающий, говорящий и пишущий, соблюдающий процедуру. На этом и должна основываться общая модель профессиональной идентичности юриста. Ведь идентичность - это социально-ментальное образование, обеспечивающее связь индивида с его социальным положением или соответствие лица занимаемому им месту в обществе.

Двумя основными факторами, определяющими содержание профессиональной идентичности юриста и одновременно двумя последовательными ступенями ее развития, являются юридическое образование и профессиональная практика. Наличие двух этих составляющих одинаково необходимо, и при отсутствии хотя бы одной из них формирование полноценной профессиональной идентичности едва ли возможно. Выполнение отдельных функций юридической профессии (например, связанных с составлением договоров, оказанием правовой помощи), строго говоря, возможно и без юридического образования. Однако в этом случае лицо обретает лишь отдельные фрагменты юридического опыта, поскольку невозможно заниматься юридической профессией «вообще», равно как всеми профессиями сразу или по очереди. Без приобщения к совокупному опыту юриспруденции не может возникнуть самосознание юриста, поскольку отсутствует представление о правовой системе как о целостности, а следовательно, и о социальной роли юриста как такового, безотносительно к конкретным трудовым функциям.

С другой стороны, наличие одного лишь образовательного компонента, не подкрепленного юридической практикой (например, когда лицо, получившее юридическое образование, в силу тех или иных причин не начинает работать по специальности), также не является достаточным материалом для профессиональной идентичности, поскольку абстрактные знания могут быть соединены с личным отношением лишь в том случае, когда они включаются в процессы целеполагания и жизненного выбора, а иначе остаются лишь элементами общей эрудиции, которые поверхностно затрагивают личность и не могут стать основаниями ее идентичности.

При таком подходе возникает вопрос об идентичности представителей юридической науки и образования, непосредственно не вовлеченных в юридическую практику. Можно предположить, что в этом случае складывается особая академическая правовая идентичность, во многом отличная от профессиональной идентичности юриста. Носитель академической идентичности, с одной стороны, относительно глубоко осваивает правовые знания, поскольку актуализирует их в исследовательском и / или педагогическом процессе, с другой стороны, он сохраняет определенную дистанцию по отношению к правовой системе, поскольку не выполняет внутри нее профессиональных функций, связанных с приведением права в действие. Различие между профессиональной и академической идентичностями, таким образом, соответствует разнице между положениями участника и наблюдателя , что, как показывают исследования, самым принципиальным образом отражается как на восприятии самого права [3], так и на осознании собственной позиции.

• 1.    Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности: трактат по социологии знания. М., 1995. С. 42.

• 2.    Мельниченко РГ. Классификация юридических профессий в современной России // Юридический бизнес. 2008. №10-11. С. 66-69.

• 3.    Алекси Р Понятие и действительность права (ответ юридическому позитивизму). М., 2011. С. 29-30.