Профессиональный ответ на вызовы киберпреступности: формирование кадрового потенциала для современного уголовного судопроизводства

Эта работа распространяется по лицензии CC BY 4.0. Чтобы просмотреть копию этой лицензии, посетите

Ц ифровая трансформация уголовного судопроизводства, обусловленная объективным развитием технологий и необходимостью повышения эффективности правоприменительной деятельности, выходит далеко за рамки внедрения в уголовное судопроизводство цифровых платформ и электронных сервисов. В условиях, когда традиционные методы сбора и оценки доказательств уступают место современным цифровым подходам, необходима адаптация образовательных программ и методов обучения для формирования у будущих правоприменителей соответствующего набора цифровых компетенций.

С учетом обозначенной потребности особую актуальность приобретает вопрос о структуре и содержании профессиональных компетенций. В этой ситуации интересна позиция Т. Ю. Марковой и Т. Ю. Максимовой, согласно которой подготовка кадров для органов предварительного расследования в цифровой среде должна быть ориентирована на то, чтобы сформировать три группы профессиональных компетенций:

• 1)    коммуникативные компетенции в цифровой среде, включающие владение технологиями дистанционного взаимодействия, к примеру видео-конференц-связью, специализированными платформами, в перспективе – технологиями голографических звонков, а также применение веб-форм для интервьюирования и чат-ботов для первичного консультирования участников уголовного судопроизводства;

• 2)    аналитические компетенции на основе цифровых технологий , то есть умение использовать автоматизированные информационно-поисковые и аналитические системы (включая инструменты на базе искусственного интеллекта) для анализа обстоятельств дела, поиска правовых решений и судебной практики, а также возможности IT-криминалистики и программ 3D-визуализации событий преступления;

• 3)    технологические компетенции – владение технологией голосового ввода, использование шаблонов из справочных правовых систем и облачных сервисов для хранения документо в1.

В научной публикации отечественных ученых Д. И. Чуковой, Д. А. Медведева и М. В. Литвиненко представлена модель формирования компетенций специалиста в сфере расследования компьютерных преступлений, в рамках которой авторами предложены три ключевые профессиональные компетенции, а именно:

• 1)    компетенция в области организации и планирования расследования киберпреступлений, совершенных с использованием средств вычислительной техники , то есть способность специалиста осуществлять комплекс организационно-плановых мероприятий, которые направлены на выявление, документирование и расследование преступлений, совершенных с использованием информационно-коммуникационных технологий (ИКТ);

• 2)    компетенция в области применения программно-аппаратных и инструментальных средств для проверки работоспособности и оценки эффективности систем защиты информации , то есть способность специалиста использовать современные вычислительные и программные средства, языки и системы программирования для решения профессиональных задач в области киберрасследований;

• 3)    компетенция по обработке и использованию юридически значимой информации , то есть способность специалиста осуществлять сбор, накопление, обработку и анализ информации, имеющей значение для раскрытия и расследования киберпре-ступлени й2.

Практическая востребованность такой детализации цифровых компетенций находит прямое подтверждение в эволюции развития правоприменительных структур в области борьбы с киберпреступностью3. Ключевым шагом в данном направлении стала реорганизация 2022 года, когда в соответствии с Указом Президента России В. В. Путина4 в структуре МВД России было создано новое подразделение ‒ Управление по организации борьбы с противоправным использованием информационнокоммуникационных технологий (далее ‒ УБК МВД России)5, пришедшее на смену Управлению «К» МВД России (просуществовало с 13 августа 1998 года по 1 февраля 2023-го), с довольно объемным набором ключевых задач, таких как:

• ‒    выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений и иных правонарушений в сфере ИКТ;

• ‒    обеспечение координации подразделений МВД России, участвующих в расследовании преступлений, совершаемых с использованием ИКТ;

• ‒    анализ данных из информационно-телекоммуникационных сетей для выявления противоправной активности;

• ‒    взаимодействие с государственными органами, организациями ИКТ-сектора, финансовыми институтами и субъектами РФ в области обеспечения информационной безопасности;

• ‒    разработка предложений по совершенствованию законодательства в сфере кибербезопасности и противодействия киберпреступности;

• ‒    организация профилактической работы, направленной на снижение числа преступлений, совершаемых с использованием сети Интернет.

В состав подразделения УБК МВД России, согласно официальным данным, входят профильные специалисты министерства, имеющие необходимые знания и опыт для эффективной работы по данному направлению6. Одновременно статистические данные МВД России за январь ‒ июль 2025 года демонстрируют разноплановую динамику ключевых показателей IT-преступности. Несмотря на заметное (на 2,3 %) снижение общего количества преступлений данной категории (424,9 тыс.), фиксируется существенный (на 16 %) рост материального ущерба ‒ со 100,5 до 119,6 млрд рублей7. Приведенное расхождение в статистике свидетельствует о том, что организационно- кадровых мер, выразившихся в создании УБК МВД России, недостаточно для кардинального изменения ситуации. В этой связи полагаем, что существенное внимание необходимо уделять профессиональной переподготовке кадров.

Сделанный вывод находит свое эмпирическое подтверждение в исследованиях, проведенных П. М. Олейником, И. В. Ильиным и С. Н. Суховым, которые, в рамках педагогической деятельности исследовав профессиональные компетенции слушателей факультета переподготовки и повышения квалификации Нижегородской академии МВД России и слушателей Нижегородского филиала Санкт-Петербургской академии Следственного комитета России, выявили системную проблему в их профессиональной подготовке. В частности, был зафиксирован дефицит знаний в области обращения с компьютерной техникой и специализированным программным обеспечением. Отдельно отмечен недостаточный уровень компетенции следователей ОВД в вопросах, связанных с назначением судебной компьютерно-технической эксперти-з ы8. Не менее убедительное обоснование данная проблема находит в результатах анкетирования 134 дознавателей и следователей, проведенного Ф. К. Зиннуровым и Э. Т. Хайрулловой. В частности, полученные учеными результаты продемонстрировали, что для абсолютного большинства респондентов (78 %) цифровая информация остается вне поля их профессионального внимания, при этом оставшиеся 22 % опрошенных ориентируются на знания специалисто в9. Считаем, что в этой связи у сотрудников органов предварительного расследования формируется дефицит цифровой грамотности, который обладает признаком системности, поскольку обусловлен не только индивидуальными пробелами в подготовке отдельных специалистов, но и комплексом объективных факторов: стремительной эволюцией ИКТ, латентностью и трансграничным характером киберпреступлений, а также относительно медленными темпами адаптации образовательных и ведомственных стандартов к новым цифровым реалиям.

На сегодняшний день специалист по расследованию компьютерных преступлений, по мнению уже упомянутых авторов, должен обладать знаниями на стыке трех областей профессиональной деятельности: юриспруденции, информатики и вычислительной техники и информационной безопасност и10. Данная трехкомпонентная модель, представляющая собой сумму знаний из трех дисциплин, безусловно, задает важные системные координаты для подготовки кадров, однако не отражает динамического внедрения этих знаний в модели «навык + компетенция».

С учетом этого принципиальное значение приобретает подход, предложенный учеными С. В. Зуевым и А. И. Зазулиным, который фокусируется именно на формировании практико-ориентированного образа IT-следователя для борьбы с киберпре- ступностью. Согласно изложенной учеными концепции, ядро профессиональной компетентности IT-следователя образует следующий комплекс взаимосвязанных навыков: работа с большими данными (умение анализировать, структурировать и интерпретировать большие объемы цифровой информации); понимание компьютернотехнических экспертиз (способность читать и анализировать заключения экспертов любой сложности); владение цифровыми технологиями расследования (знание методов обнаружения, фиксации и изъятия цифровых следов); широкое применение электронных документов и в перспективе использование электронного помощника. Авторы подчеркивают, что предложенный набор компетенций не может быть обеспечен в рамках традиционных образовательных траекторий; по их мнению, подготовка IT-следователей должна осуществляться по специальным образовательным программам, сочетающим в себе как теоретические курсы, подготовленные ведущими учеными в сфере цифровизации уголовного процесса, так и практические занятия с экспертами-программистами, объясняющими, как работают и как могут применяться те или иные цифровые технологии. Коллеги справедливо отмечают, что «создание таких программ обучения и подготовки кадров, основанных на триединстве теории, практики и экспертизы, является важной предпосылкой не только введения института IT-следователей, но и его последующего эффективного функционирования»11.

В этой связи обоснованной и актуальной выглядит позиция профессора О. А. Малышевой, которая справедливо указывает на то, что для качественного и своевременного раскрытия и расследования преступлений, совершаемых в цифровой среде, сотрудникам правоохранительных органов необходимы специальные знания и умения, выходящие за рамки классического юридического образования. Предложенный автором перечень компетенци й12 для сотрудников правоохранительных органов при расследовании киберпреступлений, состоящий из одиннадцати компонентов, может быть структурирован в несколько ключевых профессиональных блоков:

• 1)    криминалистико-технический блок (оперативное обеспечение), формирующий основу для самостоятельного проведения первоначальных следственных и процессуальных действий, к которому относятся: уверенная работа с цифровой информацией независимо от форматов ее существования (п. 1); правильное изъятие и упаковка носителей электронной информации, исключающие возможность ее искажения или утраты, а также обеспечение сохранности данных на протяжении всего периода досудебного производства (п. 4, 7); владение методикой выявления и фиксации электронных доказательств (п. 8), технологией автоматизированного рабочего места (п. 9) и эксплуатацией сетевого оборудования (п. 10);

• 2)    аналитико-оценочный блок (процессуальное мышление), обеспечивающий анализ цифрового следа и его интеграцию в общую доказательственную базу, который включает в себя: способность верно оценивать относимость к делу сведений, закрепленных на электронном носителе (п. 2); определять факты и средства фальси-

• фикации (искажения) электронной информации (п. 11); преобразовывать (при необходимости) цифровую информацию в аналоговый формат без искажения с помощью специальных устройств и программных средств (п. 3);

• 3)    экспертно-организационный блок (управление расследованием), являющийся ключевым в постановке задач специалисту, охватывающий: определение вида судебной компьютерно-технической экспертизы (п. 5); создание и уверенную работу с виртуальным хранилищем следов IT-преступлений (п. 6).

Необходимость формирования соответствующего набора компетенций распространяется не только на сотрудников органов предварительного расследования, занимающихся киберпреступлениями, но и на специалиста, с участием которого в соответствии с частью 2 статьи 164.1 Уголовно-процессуального кодекса Р Ф13 изымаются электронные носители информации, «когда необходимы его специальные познания для обнаружения, закрепления и изъятия предметов и документов, применения техсредств, разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компе-тенцию »14. В этой связи аргументированной выглядит позиция профессора П. С. Пастухова, предлагающего включить в перечень профессиональных компетенций специалиста умения восстанавливать данные, осуществлять поиск документов, преобразовывать мультимедиа, а также реализовывать иные функции, отражающие комплексный характер его профессиональной деятельности, где ключевым условием является обеспечение сохранности изъятых данных в неизмененном вид е15. При этом ученый небезосновательно говорит об отсутствии в настоящее время в России стандартов для аккредитации, сертификации и образования специалистов цифровой судебной профессии, отмечая при этом, что наиболее системная и детализированная нормативная база, регулирующая процедуры обращения с цифровыми следами, сложилась в Великобритании.

Прежде всего, британский опыт характеризуется поэтапным формированием целого комплекса специализированных актов – правил, рекомендаций и руководств, закрепляющих процессуально выверенный порядок сбора и анализа цифровых доказательств. Исторически данный процесс можно проследить с 2007 года, когда было принято техническое руководство, регламентирующее хранение, воспроизведение и удаление цифровых изображений. В 2010 году разрабатывается и вводится в действие практическое руководство по собиранию компьютерных доказательств, а в 2014-м ‒ практическое руководство, адаптированное к работе с цифровыми следами преступлений в целом. В 2016 году в руководстве по анализу сайтов, местоположения абонентов даются рекомендации по получению необходимой доказательственной информации из технических устройств и от соответствующих провайдеров связи, а также обработке этих данных. В 2017 году руководство по обеспечению достовер- ности, пригодности и надежности цифровых доказательств закрепляет требования к ресурсам, техническим средствам, конкретным шагам, ограничениям и желаемым результатам16. Примечательно, что эти документы, представляющие собой свод конкретных методик и стандартизированных процедур, детально описывают допустимые способы работы с цифровой информацией сотрудников правоохранительных органов при расследовании киберпреступлений.

В этой связи стоит отметить, что в 2015 году в России был введен в действие ГОСТ Р ИСО/МЭК 27037-201 417 ‒ национальный стандарт (далее ‒ Стандарт), идентичный международному стандарту ISO/IEC 27037:201 218 и регламентирующий процедурные аспекты работы с доказательствами в цифровой форме. В Стандарте раскрываются процессы идентификации, сбора, изъятия и сохранения доказательств, а кроме того, детализируются категории привлекаемых специалистов и вводятся, наряду с традиционными экспертами, две принципиально новые фигуры:

• 1)    специалист оперативного реагирования по свидетельствам, представленным в цифровой форме (Digital Evidence First Responder, DEFR), ‒ физическое лицо, уполномоченное, обученное и подготовленное к первоначальным действиям на месте , ответственное за первичный сбор и изъятие цифровых свидетельств с обеспечением их сохранности;

• 2)    специалист по свидетельствам, представленным в цифровой форме (Digital Evidence Specialist, DES), ‒ физическое лицо, обладающее специальными знаниями, навыками, способностями, чтобы разбираться в широком спектре технических вопросов.

Таким образом, Стандарт регулирует не только общее руководство по работе с цифровыми следами, но и разделяет участников, выделяя оперативного специалиста (DEFR) для работы на месте происшествия (функционально эта фигура аналогична эксперту, входящему в состав следственно-оперативной группы) и технического специалиста (DES) для комплексного анализа цифровых следов (его полномочия сопоставимы с полномочиями эксперта-криминалиста, которому поручается проведение экспертиз).

Отметим, что в приложении к Стандарту содержится структурированная модель цифровых компетенций, необходимых специалисту, которая классифицирует требования по трем уровням профессиональной подготовки:

• 1)    осведомленность ‒ базовый уровень, подразумевающий способность специалиста к распознаванию, идентификации и пониманию информации, доступной в цифровых устройствах, базах данных, генерируемых системой записях; определению состояния устройства; оценке значения доказательной информации; следственному анализу Сети и связанных с ней устройств и т.д.;

• 2)    знания ‒ уровень компетентности, формируемый в результате профессионального обучения (к примеру, по программе повышения квалификации, профессиональной подготовки или переподготовки) либо накопленного опыта в практической деятельности в соответствующей сфере. Данный уровень характеризуется наличием систематизированных теоретических и прикладных знаний, достаточных для самостоятельного выполнения специалистом комплексных задач, таких как создание образа цифрового носителя информации в целом или его части, определение параметров документирования информации, описание процесса сбора цифровой информации, проведение опроса подозреваемых и т.д.;

• 3)    умения – высший уровень компетентности, так как специалист данного уровня может самостоятельно, без внешнего контроля/надзора, реализовывать поставленные перед ним задачи и принимать соответствующие решения в рамках своей профессиональной деятельности (определение паролей, связывание IP-адресов и MAC-адресов для идентификации устройства в Сети и т.д.).

Считаем, что эффективность данной модели на практике напрямую зависит от ее внедрения в образовательные стандарты и программы высшего образования. В этой связи целесообразен критический анализ действующих правовых документов, регламентирующих подготовку специалистов в области юриспруденции. Так, детальное изучение приказа Минобрнауки от 13 августа 2020 г. № 1011 «Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта высшего образования (ФГОС) ‒ бакалавриат по направлению подготовки 40.03.01 Юриспруденция» позволило выделить ключевую проблему, которая может возникнуть при подготовке специалиста для противодействия киберпреступности, а именно формальное наличие цифровых компетенций .

В частности, пункт 3.3 ФГОС включает общепрофессиональную компетенцию ОПК-8 («способен целенаправленно и эффективно получать юридически значимую информацию из различных источников, включая правовые базы данных, решать задачи профессиональной деятельности с применением информационных технологий и с учетом требований информационной безопасности») и ОПК-9 («способен понимать принципы работы современных информационных технологий и использовать их для решения задач профессиональной деятельности»). Однако отметим, что практическое воплощение данных компетенций в учебном плане сводится к изучению единственной дисциплины ‒ «Информационные технологии в юридической деятельности» (п. 2.2), что представляется явно недостаточным для формирования полноценных навыков у будущих специалистов по борьбе с киберпреступлениями и реализации паспорта национального проекта «Цифровая экономика Российской Федера-ции »19, предполагающей целенаправленную государственную политику в области развития кадрового потенциала IT-отрасли (D8).

Напомним, что данный нацпроект ориентирован на преодоление структурного дефицита специалистов высшей квалификации в информационно-технологической сфере. Основные механизмы достижения этой цели – разработка и внедрение новых образовательных программ, отвечающих запросам цифровой индустрии, привлечение к преподавательской деятельности практиков из IT-индустрии, непрерывное развитие кадрового потенциала самих образовательных организаций посредством реализации программ повышения квалификации и профессиональной переподготовки в области информационных технологий.

Представляется также, что для реализации ключевых механизмов национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации» в части кадрового обеспечения сферы противодействия киберпреступности необходима системная модернизация образовательной экосистемы. Одним из ключевых институциональных элементов такой модернизации должно стать целенаправленное формирование и развитие в вузах страны профильных структурных подразделений ‒ специализированных «цифровых кафедр »20.

Концепция создания «цифровой кафедры» должна быть ориентирована на учреждение научно-образовательных подразделений, аккумулирующих в единой форме компетенции на стыке юриспруденции, цифровой криминалистики, программирования, судебной экспертизы, информационных технологий и информационной безопасности. Целью деятельности таких подразделений станет преодоление междисциплинарного разрыва и обеспечение сквозной интеграции IT-знаний в традиционную правовую подготовку.

Прецеденты успешного функционирования «цифровых кафедр» в образовательной практике уже существуют и подтверждают жизнеспособность данного подхода. В качестве примера можно привести:

‒ кафедру информационных технологий и организации расследования киберпреступлений в Московской академии Следственного комитета Российской Федерации имени А. Я. Сухарева, ориентированную на подготовку специалистов для органов предварительного следствия в цифровой среде;

‒ кафедру компьютерной безопасности и технической экспертизы в Воронежском институте МВД России, подготавливающую специалистов по информационноаналитической экспертизе компьютерной информации, а также по организации противодействия преступлениям, совершаемым с использованием IT-технологий;

‒ кафедру противодействия преступлениям в сфере информационно-телекоммуникационных технологий в Московском университете МВД России им. В. Я. Кикотя, осуществляющую подготовку специалистов по выявлению, раскрытию, расследованию и предупреждению различных видов преступлений, совершаемых в информационнотелекоммуникационной сфере.

Полагаем, что создание подобных кафедр в ведущих вузах страны позволит решить ряд стратегических задач, а именно: сконцентрировать интеллектуальные и материально-технические ресурсы для разработки и реализации инновационных образовательных программ по соответствующим направлениям; сформировать постоянный штат квалифицированного профессорско-преподавательского состава, сочетающего фундаментальную юридическую подготовку с глубокими знаниями и прак- тическими навыками в области IT-технологий; создать базовые площадки для проведения прикладных научных исследований; обеспечить преемственность и развитие компетенций через построение вертикали знаний будущих специалистов в рамках единой научно-педагогической школы.

Кроме того, для подготовки конкурентоспособных специалистов в области борьбы с киберпреступностью важно разработать и внедрить в учебный процесс образовательные программы междисциплинарного характера, построенные на стыке ключевых областей знаний: права, цифровой криминалистики, судебной экспертизы, информационных технологий, программирования и информационной безопасности.

Структурно-содержательным элементом в планах рабочих программ должен выступать практико-ориентированный подход к подготовке специалистов в области борьбы с киберпреступностью, включающий в себя следующие инновационные методики преподавания: имитационный метод ‒ проведение деловых игр (имитация осмотра места происшествия с применением цифровых технологий фиксации и работы с цифровыми следами, проведение следственных действий с помощью видеоконференц-связи и т.д.); технологическое моделирование ‒ применение 3D-сканеров и средств виртуальной реальности (VR) для реконструкции следственных действий (осмотр места происшествия, следственный эксперимент) в среде, максимально приближенной к реальности, с интеграцией технологий искусственного интеллекта в образовательную деятельность; систематическое привлечение к преподавательской деятельности практикующих IT-специалистов и экспертов-криминалистов.