Произведения Р. М. Акульшина для детей и юношества: идеи, сюжеты, герои

Р. М. Акульшин, войдя в литературу, сразу стал пробовать себя во всех родах и жанрах, актуальных для «золотого десятилетия русской литературы», по меткому выражению Р. Магвайра [1, с. 8]. Эта творческая «всеядность» вполне соответствовала «духу времени»: для 1920-х годов как новой эпохи в истории отечественной литературы были характерны активные художественные поиски, жанровый синкретизм [2] и эксперименты с литературной формой [3, с. 69]. Поэтому Р. М. Акуль-шин писал и поэтические, и прозаические, и драматургические сочинения, а также выступал на страницах тогдашней периодики с многочисленными статьями и заметками о современном положении дел в советской деревне, – впоследствии главным образом эти очерки составили его первые литературные сборники. Первым из таковых стала книга «О чем шепчет деревня» [4]. Ее название – перефразированный фрагмент из речи Д. Бедного на 1-й Всесоюзной конференции пролетарских писателей: «Мы должны знать, что думает старуха-деревня, когда ей часто, по весьма осязательным причинам, не спится,              -

» [4, с. 7]. 1925 год, в котором вышла эта книга, сам Р. М. Акульшин назвал «годом прощупывания всей крестьянской России», где еще много язв – «крючкотворство, взяточничество, самогон» [4, c. 3]. Сам автор видел свою задачу в том, чтобы «все эти недостатки, а порой преступления, уничтожить» [4, c. 4], а свою писательскую деятельность – в том, чтобы идеологически воздейство- вать на общественное сознание в соответствии с политической повесткой новой власти. По мысли Р. М. Акульшина, современный писатель должен был показывать советскую деревню в ее противоречии, где старое и отсталое соседствовало с новым и передовым. Поэтому 1920-е годы в идеологическом плане в целом характеризуются значительным вниманием к деревенской тематике [4, с. 52]: судьба советской деревни тогда действительно волновала – и не только писателей [5]. На особом счету в те годы была и литература для детей и юношества, и так получилось, что Р. М. Акульшин также не остался в стороне. (Обращение писателя в те годы к детской литературе неудивительно, так как в стране тогда начался новый – идеологический – этап ее развития [6, с. 10]). Более того, ему удалось совместить обе политические повестки в своем творчестве: его сочинения для подрастающего поколения были обращены к проблемам деревни, которую он хорошо знал.

В настоящей статье мы рассмотрим поэтику произведений Акульшина, созданных в 1920–1930е годы, проанализируем темы, сюжеты и образы героев этих произведений и определим основные черты творческой манеры автора в те годы.

Обзор литературы

Статей, посвященных литературному творчеству Р. М. Акульшина, немного, а те, что есть, либо рассматривают его в совокупности (обзорные статьи энциклопедического характера), либо исследуют мемуарные произведения более поздних лет [7], либо касаются отдельных аспектов творче- ства [8, 9]. Сочинения для детей и юношества, созданные писателем в 1920–1930-е годы, к сожалению, не привлекали должного внимания исследователей. Лишь изредка в фокусе внимания литературоведов оказываются отдельные произведения писателя, – в основном, когда исследуется какая-то научная проблема на литературном материале 1920–1930-х: тогда произведения Р. М. Акульшина упоминаются среди прочих [10]. В работах, посвященных детской литературе, произведения Акульшина если и упоминаются, то без развернутого анализа, что определяет новизну и актуальность настоящего исследования.

Следует сказать, что пестрая палитра литературы для детей и юношества 1920–1930-х годов также мало исследована. В фокус внимания исследователей обычно попадают отдельные жанры или отдельные художественные категории в произведениях того времени, предназначенных для подрастающего поколения [11–13]. Тем не менее, 1920–1930-е годы – уникальное время в истории литературы, ведь именно тогда, как показывает И. Н. Арзамасцева, происходило обновление детской литературы, концепции детской книги и самого концепта «детство» [14]. По наблюдению Г. Н. Токаревой, произведения детской литературы, созданные в это время, носили ярко выраженный идеологический и воспитательный характер, формируя «нового человека» [15]. Более того, в это время решалась сама судьба детской и юношеской литературы и велась оживленная дискуссия вокруг нее [16, 17], приведшая впоследствии к созданию «Детгиза».

«Детгиз» был основан 9 сентября 1933 года постановлением ЦК ВКП(б) «Об издательстве детской литературы», и именно Р. М. Акульшин фигурировал в числе первых его секретарей (справедливости ради нужно сказать, что и материалы многочисленных заседаний «Детгиза» также до сих пор не проанализированы и не предъявлены общественности; они разрозненно хранятся в персональных архивах писателей тех лет, имеющих отношение к литературному процессу 1930-х гг.). В качестве секретаря «Детгиза» Р. М. Акульшин стал одним из тех, кто определял идеологический вектор советской детской литературы. Его резонерствующая позиция позволяла напрямую влиять на содержание детских книг, что делает анализ его творчества важным шагом к реконструкции литературного процесса 1920– 1930-х годов.

Методы исследования

В основу работы легли классические филологические методы (литературно-исторический, сравнительно-типологический, композиционностилистический и символический анализ), обеспечившие многоаспектное изучение поэтики, образной системы и идеологических смыслов в произведениях Акульшина.

Результаты и дискуссия

Для всех довоенных изданий Акульшина характерна неоднородность материала – этим попрекали писателя рецензенты и критики его произведений. В архивных материалах Госиздата хранятся две рецензии на рукопись книги «Искренние рассказы» [18] (книга, по всей видимости, планировалась к изданию в 1935 году, но тогда так и не вышла, увидев свет лишь в 1937 году в доработанном виде под названием «Весна» [19]). Автор одной из рецензий, М. Алексеев, указывает, что «предложенные в сборнике 30 новелл далеко неоднородны ни по своей тематике, ни по идейной сущности, ни по художественному мастерству. И эта досадная качественная чересполосица мешает возможности вынести заключение по всему сборнику в целом» [18, л. 29–31]. Автор другой, > Памфилова, пишет: «Общее впечатление от “Искренних рассказов” – такое: писатель не имеет стержня в своем творчестве. Тридцать новелл не объединены ни в какой мере общим замыслом, направлением. Тематика очень пестра, случайна...» [18, л. 15–25].

Среди всего массива художественных сочинений Акульшина, написанных в 1920-е годы, видное место занимают автобиографические поучительные истории. Начиная со сборника «Развязанные снопы» (1927) [20], на страницах его произведений перед читателем возникают полуанекдотические истории, – как от первого, так и от третьего лица, – объединенные фигурой автора – глубокого знатока деревенской жизни.

Материалы первого раздела «Развязанных снопов» впоследствии легли в основу повести для детей и юношества «Трушка-плясун» (1927), вышедшей в виде отдельной книги [21]. Главный герой повести, мальчик Трушка Алешин (в автобиографическом тексте «Развязанных снопов» мальчика зовут, соответственно, Родькой), живет в деревне, танцует на деревенских свадьбах (отсюда и прозвище «плясун»). Повествование в повести ведется, в отличие от первой главы «Развязанных снопов», от третьего лица, а сам Трушка ощутимо моложе Родьки. Сквозь наивное восприятие Трушки читатель наблюдает исторические события – борьбу за власть и революционные преобразования. Параллельно прослеживается процесс взросления героя: если в начальной части заключительной главы («Голодный год») Трушка лишь приступает к обучению грамоте [21, с. 82], то в финале он становится студентом художественного техникума, участвует в создании плакатов и театральных постановках. На последней странице повести герой предстает сознательным молодым человеком, способным на самостоятельный выбор: «За десятью зайцами погонишься – ни одного не поймаешь. Лучше художником буду. Пляской баловался, когда маленький был», – резюмирует он. «Не поступил Трушка в плясовую школу, а плясу- ном его все равно прозвали. Навсегда осталась за ним детская кличка “Трушка-плясун”» [21, с. 93], -такими словами Акульшин завершает свою повесть, подчеркивая переход героя к сознательности (мотив, тогда только зарождающийся в советской послереволюционной литературе).

В 1927 году Р. М. Акульшиным был создан цикл произведений для младшего возраста. К числу публикаций данного периода относятся как отдельные издания - «Машка-пеночница» [22], «Находки-ны дети» [23], «О девочке Маришке, о новеньком пальтишке, о свинье ужасной и о звездочке красной» [24], так и сборник рассказов «Озорница Бейка» [25]. Центральными персонажами этих произведений выступают деревенские дети. Хотя возраст героев, как правило, не указан автором эксплицитно (за исключением восьмилетней Маришки), можно предположить, что он коррелирует с возрастом целевой читательской аудитории, для которой предназначена данная литература.

Эти произведения для детей сильно различаются как в сюжетном плане, так и в идейных, прежде всего - морально-нравственных, установках. Так, история Маришки, по недосмотру потерявшей свое пальтишко, способна вызвать у читателя сочувствие. А вот история Машки-хулиганки, из лучших побуждений постоянно пакостящей людям, никакого сочувствия вызвать у читателя уже не может. Это абсолютно безобидное, наивнодетское произведение о дурачествах и доброте не идет ни в какое сравнение с «Находкиными детьми» - недетским по своему содержанию сочинению с рассчитанным на детское восприятие сюжетом. Главные герои - малолетние Ленька и Лидка - выхаживают двух лисят, подкладывая их под кошку, чтобы те могли полакомиться грудным молоком; тогда как взрослые персонажи в этой истории совершают жестокие и опрометчивые поступки, нарушающие привычные нормы детской литературы того времени. Так, в частности, отец Леньки голыми руками ловит лису, получая при этом укус за палец; потом зашибает насмерть двух котят, роняя их с высоты печки, случайно поскользнувшись; а когда отпускает на волю одомашненную лису, то надрезает ей ухо, делая отметину на память и т. д. Описывая это, Р. М. Акуль-шин, очевидно, стремится изобразить деревенский быт реалистично, однако выглядит это все совершенной дикостью, но такова авторская установка: изображать жизнь, как она есть, без прикрас.

Анализируя манеру письма Р. М. Акульшина, следует отметить присущее ему стремление к «литературному этикету» [26, с. 250]. Данное явление находит подтверждение в текстуальном сходстве между произведениями «Находкины дети» и «Ма-шка-пеночница». Подобно миграции эпизодов из «Развязанных снопов» в историю о Трушке-плясуне, наблюдается транспозиция отдельных фразеологических конструкций.

Сравнительный анализ выявляет сходство лексико-синтаксических моделей, что иллюстрируется примером описания процесса беления холстов:               ь          ь

.- ю            ,          ц ,-

[23, с. 21-22] - в «Находкиных детях»; ...                           ,-

.                           ю-

[22, с. 6] - в «Машке-пеночнице».

Таким образом, в творчестве Р. М. Акульшина проявляется художественный эффект, аналогичный распространенному в древнерусской литературе «литературному этикету», который выражается в реутилизации описательных фрагментов из ранее созданных произведений в более поздних текстах. Поскольку почти все литературные герои Р. М. Акульшина имеют прозвища, стоит сказать и о поэтике прозвища в сочинениях писателя: если кошку подобрали (нашли) - то она «Находка»; если Машка любит молочные пенки - она «пеноч-ница», если Трушка с детства любит плясать - он «плясун», если Митька маленького роста - он «Фунтенок» (производное от фунта) и т. д. Прозвища у героев незамысловаты и строятся однообразно - так, как, видимо, и было принято тогда делать в простых крестьянских деревнях.

Любопытен образ героя в рассказе «Фунте-нок», отличающегося своей сознательностью в «правой борьбе». Обхитрив беляков, Фунтенок отказывается от предложения красного командира пойти в разведчики, говоря, что ему сначала необходимо кончить школу: «Нет, я лучше учиться... В школу хочу. Вырасту - за бедных с красными воевать пойду» [27, с. 24].

Образ Фунтенка, отчасти напоминающий сказочного персонажа мальчика-с-пальчика, перекочевывает в другое сочинение Р. М. Акульшина -«Красненький мальчик» [28]. Герой этого произведения, Мишка, напоминает толстовского Фи-липпка.

Сюжет этой истории простой. Однажды в сильный мороз и ветер мальчик прибегает к рассказчику, чтобы взять книжки. Сначала он греется у печки-голландки, а потом выбирает самую толстую книгу - «Робинзон Крузо». Вскоре приходят его испуганные родители. Они хотят поругать сына за то, что он ушел из дома в такую погоду. Однако рассказчик вступается за маленького читателя и говорит доброе напутствие. Родители смягчаются и забирают сына домой вместе с книгой о Робинзоне.

Эту короткую историю назвали «Красненький мальчик» из-за красной рубашки героя. Книга была издана в очень «детском» формате: всего 12 страниц с обложкой, небольшой формат А6, плотная бумага, крупный шрифт и цветные иллюстрации. Благодаря этому она считается самой подходящей для детей из всех книг, которые когда-либо выпускал Р. М. Акульшин.

В книгу «Озорница Бейка» [25], адресованную читателям младшего и среднего возраста, Р. М. Акульшин включил два рассказа, повествующих о жизни деревенских детей и их домашних животных. Первый одноименный рассказ посвящен похождениям резвой козочки по кличке Бейка. Второй рассказ, «Бедовые летчики», освещает злоключения двух друзей – Митьки и Васьки, одержимых мечтой о лётной профессии. Примечательно, что в 1929 году данный рассказ после переработки был издан отдельно под заглавием «Летчики» [29].

Сюжет произведения «Озорница Бейка» сосредоточен на процессе взросления главной героини – козочки, отличающейся хулиганским поведением. Ее проделки, такие как проникновение в дом для сна на кровати, кража пирога с блинами или разбитие стекла, иллюстрируют ее характер. Однако с течением времени героиня претерпевает изменения: после появления собственного потомства – козлят – ее поведение кардинально меняется. Она начинает приносить практическую пользу, обеспечивая ежедневные удои объемом в четыре– пять бутылок молока.

Герои «Бедовых летчиков», ребята-проказники («Митьку зовут “рыжим”, а Ваську – “белобрысым”» [29, с. 24]), копят деньги на свой аэроплан. Деньги копятся у них медленно, потому они решают покупать аэроплан по частям, чтобы собрать его потом. Когда у ребят скопилось тринадцать копеек, они пошли покупать в лавку главную часть аэроплана – пропеллер, но по дороге забыли, как эта часть называется. Стали кувыркаться по земле – вспоминать (потому что есть в народе такая примета: чтобы вспомнить, надо кувыркаться). Покувыркавшись, они все вспомнили – и пошли дальше. Вторая часть сюжета демонстрирует параллели с очерком «Как я на охоту ходил» из сборника «Развязанные снопы». Если в оригинале герои Мишка и Еграшка совершали кражу яблок в саду тетки Маланьи, то в «Бедовых летчиках» аналогичное правонарушение совершается в саду тетки Анисьи. Развязка в обоих случаях идентична: Васька, подобно Мишке, подвергается порке.

Следует отметить различие в финальных акцентах произведений. Концовка истории в «Развязанных снопах» содержит лирическое отступление в гоголевской традиции, где автор размышляет о ценности деревенских анекдотов для понимания сельской жизни и оправдывает поступок детей [20, с. 25]. В отличие от этого, финал «Бедовых летчиков» лишен авторского комментария и стилистически приближается к эпизоду древнерусской «Повести о Шемякином суде», представляя собой следующую сцену:

,                       ,      [Ани сью. —     .]

! » [25, с. 40].

Следует отметить актуальность для Р. М. Аку-льшина ряда тем, свойственных его литературным сочинениям для детей: это      ц я,       и     -

. Все они стали ценностными ориентирами, олицетворением советских новшеств, символами победы научного прогресса над религиозным мракобесием [30, с. 136]. Летчик в литературе 1920–1930-х годов является мифологической, сакральной фигурой [31, с. 90]; мотив воздухоплавания в искусстве того времени широко распространен, художники «всерьез начинают увлекаться авиацией» [32, с. 77].

Авиации Р. М. Акульшин посвятил два произведения. В 1925 году он сочинил поэму «Друзья воздушного флота, или самолет “Степанида”» [33], где описал реакцию полуграмотных крестьян на новое чудо техники – самолет; а в 1928 году – поэму «Путешествия Кости на самолете» [34], описание истории авиации в которой было почти дословно заимствовано из предшествующего сочинения.

Поэма «Друзья воздушного флота...» создана без использования рифм – четырехстопным хореем с женскими окончаниями, что в народной поэтической традиции соотносится с термином «не-складушка». Сюжет произведения отличается простотой. Услышав шум в небе, крестьяне вышли из избы-читальни и увидели аэроплан. Пилот посадил свой самолет, и люди стали наперебой расспрашивать его о разном:                       , я и т. д. Летчик прочитал им лекцию по истории авиации, а потом одну из жительниц деревни – 70-летнюю Степаниду

Толкачеву – взял на борт и прокатил по воздуху. Так, старушка стала «звездой» всей деревни, а когда умерла – вся деревня пришла проститься с покойницей. Завершается поэма песней в память о Степаниде, ритмически обособленной от основного текста: она написана стихом, имитирующим былинные напевы – тем же четырехстопным хореем, но уже с дактилическими окончаниями:

. Последняя строфа поэмы дословно воспроизводит ее начальную строфу, в конце которой автор добавляет два стиха:

В другой книге – пьесе в 4 картинах «Нечистая сила» [35] – символом советского новшества становится . Герой пьесы, 80-летний дед Митрий, представитель «дремучей деревни», обозревает достижения советской техники и, как Степанида в рассмотренной выше поэме, испытывает это «чудо» на себе. Действие пьесы вновь разворачивается в деревенской избе-читальне. Жители деревни разделены на два противоборствующих лагеря: одни знают, что такое радио, другие не верят, что оно работает и что по нему можно «слушать Москву». Деревенские мальчишки, юнкоры Семка и Гришка, ведут агитационные торги с местными девчонками, спорят с ними о том, что по радио можно будет услышать пение: «...если только сегодня вечером услышишь пение из Москвы, то завтра же запишешься в комсомол, а если ничего не услышишь, то я тебе покупаю красный платок» [35, с. 7]. Все жители деревни приходят посмотреть на этот чудо-аппарат. Богобоязненный дед Митрий после знакомства с «ра-дией» плачет, говорит, что теперь он умрет не рабом Божьим, а свободным человеком: «Только на аэроплане не удалось полетать», – замечает старик, словно завидуя Степаниде из ранее упомянутого произведения Р. М. Акульшина.

Сюжет пьесы «Нечистая сила» концентрируется вокруг погрома в избе-читальне, совершенного сорокалетним крестьянином Митрофаном, движимым суеверными представлениями. Убежденный, что действует по навету Богородицы для борьбы с «нечистой силой», он проникает ночью в «коммунистическое логово», читая молитвы и крестясь. Митрофана задерживают односельчане и заключают под стражу в здании сельсовета. Ключевым моментом становится его прослушивание радиопередачи о решениях советской власти, направленных на поддержку деревни. Это, наряду с увещеваниями деда Митрия, приводит персонажа к осознанию, что радио не является порождением «лукавого». Финал произведения представляет собой апофеоз веры в технический прогресс: общее ликование жителей, сопровождаемое танцами и исполнением советских частушек, символизирует триумф нового знания над суевериями.

Электричество, наряду с авиацией и радио, репрезентируется в творчестве Р. М. Акульшина как одно из достижений советской науки. Эта тема раскрывается в одноактной пьесе «Лампочка Ильича», финал которой акцентирует общественную пользу электричества через полифоническое звучание девяти голосов [36, с. 15–16].

Начиная с 1931 года, Р. М. Акульшин фактически прекращает литературную работу для детской и юношеской аудитории. К этому периоду относится лишь одна детская пьеса – «Пастух Егорка», которая, по всей видимости, не была опубликована. Ее машинописная версия хранится в РГАЛИ [37]. Еще один машинописный экземпляр данной пьесы, подготовленный для издания, находится в РГБ [38].

К началу 1930-х годов, как отмечает И. И. Тарасова, литературный процесс в СССР кардинально изменился. В это время уже определились основные стилевые и методологические ориентиры «новой» советской литературы [39, с. 438], и Р. М. Акульшин сосредотачивается на создании произведений, ориентированных на взрослого читателя. Однако последующие шесть лет ознаменовались почти полным отсутствием публикаций писателя по неизвестным причинам. Перелом наступил лишь в 1937 году, когда ему удалось издать сборник, объединивший разнообразные произведения, как для детей, так и для взрослых, включая как ранее публиковавшиеся, так и новые тексты. В 1940 году в Куйбышеве отдельным изданием вышел небольшой автобиографический рассказ «Кловун» [40], который также представляет собой переделку очерков, ранее опубликованных в книге «Развязанные снопы».

Выводы

Таким образом, в 1920–1930-е годы Р. М. Аку-льшиным были созданы рассказы, повести, поэмы и пьесы о детях и подростках, предназначенные для читателей соответствующей возрастной категории. Писатель часто заимствовал сюжеты, описания и образы героев из своих же собственных произведений, создавал на их основе все новые и новые тексты. В то же время он стремился изображать то, что и сам хорошо знал, что видел, о чем слышал или имел довольно точное представление. Мир его произведений, с одной стороны, традиционный, с другой – современный, открытый к изменениям. Герои его историй оптимистично смотрят в будущее, символами которого выступают различные технические новшества: авиация, радио, электричество.

Произведения Р. М. Акульшина, несмотря на справедливые упреки в неоднородности материала, представляют собой ценный документ эпохи, отражающий переход от народной традиции к советскому новаторству, а также сложный процесс формирования детской и деревенской литературы в раннем СССР.