Производственные бронзолитейные комплексы городов Золотой Орды: поиск аналогий

DOI:

Цитирование. Ковалева К. С., 2021. Производственные бронзолитейные комплексы городов Золотой Орды: поиск аналогий // Нижневолжский археологический вестник. Т. 20, № 2. С. 133–148. DOI:

Город в эпоху Средневековья представляет собой центр мелкого товарного производства, выступая одновременно и производителем, и потребителем ремесленных изделий [Зиняков, 2013, с. 232]. В золотоордынских городах ремесленные кварталы занимают значительную, нередко центральную, часть города [Егоров, 1985, с. 114]. О немалых масштабах производства может свидетельствовать тот факт, что продукция мастеров по металлу нижневолжских городов поступала в другие регионы Золотой Орды, на Среднюю Волгу в Болгар [Крамаровский, Полубояринова, 1982, с. 100] и юго-западный Крым [Ма-сюта, Лесная, 2020, с. 240–242], в древнерусских городах существовала определенная «мода» на золотоордынские вещи и их местные подражания [Горелик, 2008]. Определенно, города обеспечивали изделиями из цветных металлов собственную кочевую округу [Король, Наумова, 2017, с. 55]. Однако, как справедливо отмечено С.И. Валиулиной, ремесленные традиции Золотой Орды не имеют периода становления, а появляются в результате прямого заимствования уже готовых технологических практик [Валиулина, 2020, с. 41]. Основные точки зрения касательно истоков металлообрабатывающего производства были высказаны еще в 30–50-е гг. XX века. А.Ю. Якубовский видел их на Кавказе – в области Дагестана или Азербайджана [Якубовский, 1931, с. 27], а также отмечал вклад русских мастеров [Греков, Якубовский, 1941, с. 153]. Об огромной роли русских, хорезмских и закавказских мастеров в формировании культуры золотоордынских городов писал в своей работе о ремесле Древней Руси Б.А. Рыбаков [Рыбаков, 1948, с. 531]. М.Г. Сафаргалиевым высказывалось достаточно радикальное мнение, что нельзя говорить даже о заимствовании традиций, большинство изделий из металла изготавливались непосредственно русскими мастерами [Са-фаргалиев, 1960, c. 76–78].

Вопросы об организации ремесленного производства как одного из составляющих культуры в золотоордынских городах, уровне развития и корнях традиций также стали подниматься еще до начала активных археологических работ и появления массового вещественного материала. Одним из первых к нему обратился А.Ю. Якубовский. Основываясь на результатах полевых исследований на Царев-ском городище А.В. Терещенко в 40-х гг. XIX в., он предположил наличие в городе крупных железо- и медеплавильных заводов, а также огромного количества мастерских по выделке изделий из железа и меди. По его мнению, металлургическая промышленность, наряду с керамической, занимала в этом столичном городе главное место и представляла собой производства мануфактурного типа – кархане («корхана», «корхара»), под которыми понимал большие мастерские с разделе- нием труда, принадлежащие ханскому двору, крупным купцам или феодалам [Греков, Якубовский, 1941, с. 146]. При этом особая роль в организации ремесленного производства отводилась торговым компаниям – именно они держали крупные ремесленные заведения [Якубовский, 1931, с. 16–19].

Г.А. Федоров-Давыдов обобщил результаты многолетних исследований золотоордынских городов Поволжской археологической экспедицией и пришел к выводу о наличии разных видов организации ремесла. По его мнению, существовали индивидуальные мастерские с узкой специализацией и небольшим объемом работ, усадебные мастерские, где разные по профессии ремесленники с узкой специализацией работали на хозяина, и, наконец, мастерские, которые достигли больших размеров, объединяли в себе несколько десятков ремесленников и выпускали более разнообразную продукцию, собственно кархане. Последнюю форму он выделял только на керамическом производстве, приводя в пример гончарную мастерскую на Селитренном городище [Федоров-Давыдов, 1997, с. 100–101].

Мастерские кархане известны по письменным источникам, об их существовании в хулагуидском Иране сообщает Рашид ад-Дин [2011, с. 35, 336, 352]. Кархане сравнивают с известными повсеместно на Ближнем Востоке в период арабского халифата казенными мастерскими – тиразами. Нередко тиразы были собственностью отдельных лиц [Кик-надзе, 1962, с. 48–49]. И хотя высказывалось мнение о дальневосточном или уйгуро-монгольском происхождении кархане [Беленицкий, 1948, с. 123], в основных аргументах против такой версии указывалось, что большие казенные мастерские существовали в городах Ближнего Востока в период халифата и продолжали действовать непосредственно перед монгольским нашествием, о чем свидетельствуют письменные источники, в то время как в монгольских и китайских источниках не упоминается о существовании там подобных государственных мастерских [Кикнадзе, 1962, с. 50]. Несмотря на значительный урон, нанесенный городской экономике монголами во время нашествия, ремесленное производство необходимо было быстро восстанавливать, так как завоеватели нуждались в большом ко- личестве ремесленной продукции. Чтобы как-то удовлетворить потребности военной знати и войска, они начали создавать большие мастерские, так называемые кархане, принадлежавшие государству или монгольским ханам и выполнявшие государственные заказы. Таким образом, монголы не принесли в Иран новых форм организации ремесленного труда, но воспользовались существовавшей формой [Кикнадзе, 1962, с. 50].

Есть свидетельства, что на раннем этапе существования золотоордынского государства ханы Улуса Джучи пользовались возможностями кархане на территории Ирана. Так, например, основным источником поступления оружия в Орду до конфликта с хулагуидами были кархане Северо-Западного Ирана [Кулешов, 2014, с. 210]. Арабский историк Ол-Амари сообщает, что в Тебризе были выстроены мастерские карханат по изготовлению ткани для золотоордынского хана Берке [Кик-надзе, 1962, с. 50]. До становления развитой городской культуры в начале XIV в., ремесленное производство на территории Нижнего Поволжья оставалось кустарным и не могло обеспечить молодое государство необходимой продукцией.

В рамках данной статьи сделана попытка рассмотреть золотоордынские городские производственные комплексы, специализирующиеся на обработке цветных металлов, в сравнении с мастерскими древнерусских городов домонгольского и монгольского периодов, а также некоторыми традициями организации ремесла Средней Азии, чтобы выявить возможные связи.

Производственным комплексом, или мастерской, принято считать совокупность единовременных и территориально близко расположенных сооружений, характер находок в которых позволяет судить о наличии производственной деятельности [Зайцева, Сарачева, 2011, с. 35]. Определение ремесленных комплексов как бронзолитейных происходит по наличию таких индикаторов производства, как отработанные тигли, обрезки металла, специализированные инструменты (миниатюрные наковаленки, молоточки, штампы), заготовки, выплески и капли металла, остатки сооружений, связанные с высокотемпературными процессами.

Как показали экспериментальные исследования, бронзолитейное производство может быть весьма неуловимым, остатки теплотехнических сооружений часто принимаются в лучшем случае за очаг [Саврасов, 2013, c. 125–126]. Экономное отношение мастера к сырью приводит к тому, что на место плавки могут указывать только капли металла диаметром всего в несколько миллиметров [Söderberg, 2002, S. 261]. Многие инструменты могут быть нераспознанными из-за коррозии металла, и даже тигли могли перерабатываться ремесленниками в шамот [Söderberg, 2002, S. 259]. Некоторые из инструментов – волочильные доски, наковальни или литейные формы – могли быть изготовлены из дерева, а соответственно, не сохраниться до момента исследования.

По совокупности признаков на территории Нижнего Поволжья исследователями выявлено несколько золотоордынских комплексов, определенных как мастерские по обработке цветных металлов. Три из них были открыты в результате многолетних работ Поволжской археологической экспедиции на территории Царевского городища [Федоров-Давыдов и др., 1974; Гусева, 1974; Байрамова, Зеленеев, 2000, с. 19–21; Зеленеев, Курочкина, 2009, с. 73–85]. Сведения о металлообрабатывающем производстве содержатся и в материалах, описывающих исследование городища в середине XIX – начале XX в. [Терещенко, 1850, с. 382, 384; Баллод, 1923, с. 22]. На Увекском городище известен комплекс, определенный автором раскопок как «жилище мастера», который с некоторыми оговорками, но также рассматривается как мастерская [Кубанкин, 2010; 2013]. Работами последних лет на городище выявлен еще один комплекс производств, включающий обработку цветных металлов [Яворская, 2020, с. 223]. За пределами Нижневолжского региона открыты мастерские на территории золотоордынского Болгара [Полякова, 1996, с. 157–158; Кокорина, 2005; Аксенова, Полубояринова, 2005; Бадеев, Коваль, 2018] и Старого Орхея [Бырня, 1974]. Многочисленные следы производств по обработке цветных металлов, позволяющих говорить о специализированных районах металлообработки, но без выделения отдельных комплексов, известны в Азаке

[Масловский, 2015, с. 396–398]. Эти данные также привлечены для сравнения.

Расположение комплексов в системе планировки города. Мастерские сильно разнятся по территориальному положению. Две ювелирные мастерские Царевского городища располагались в восточном пригороде, на территории аристократических усадеб с комплексами производств [Гусева, 1974, с. 125]. Еще одна бронзолитейная мастерская открыта в центральной, торгово-ремесленной части города с квартальной застройкой [Зе-ленеев, Курочкина, 2009, с. 73]. А.В. Терещенко, исследовавший городище в 1843–1851 гг., писал в своих дневниках о находках в центральной части города «плавильных чашечек с остатками в них металла», весов, глиняных и каменных литейных форм [Терещенко, 1850, с. 382, 384]. Раскопками Ф.В. Баллода в 1922 г. зафиксированы следы работы с цветным металлом в виде тиглей, большого количества мелких слитков меди и готовых изделий в северной, вероятно ремесленной, части городища [Баллод, 1923, с. 22; Глухов, 2015, с. 52].

На Увекском городище комплекс, связанный с литьем серебра, выявлен на северо-западной окраине, где предположительно располагался район ремесленных производств по обработке черных и цветных металлов [Кубан-кин, 2013, c. 179, 185]. Следы комплекса производств середины XIV в., где косторезное и кожевенное ремесла соседствуют с обработкой цветных металлов [Яворская, 2020, с. 223], открыты в результате работ 2019 г. в центральной части городища.

На территории Болгарского городища металлургическое и металлообрабатывающие (в том числе ювелирное) производства зафиксированы в центральной, торгово-ремесленной части города [Кокорина, 2005; Бадеев, Коваль, 2018]. Также металлообрабатывающие комплексы открыты на территории ремесленного квартала в юго-западной части городища [Полякова, 1996, с. 158; Аксенова, Полубояринова, 2005]. Здесь, в районе Голландского (Га-ланского) озера, функционировало крупное гончарное производство, и, по мнению Д.Ю. Бадеева, местные мастерские по обработке черного и цветного металла были ориентированы на его обслуживание [Бадеев, 2018, с. 83]. В Азаке следы обработки цветного металла рассеяны по всей центральной части городища [Масловский, 2015, с. 397]. Мастерская из золотоордынского Старого Орхея (Молдавия) располагалась также в центральной части города, примыкая одной стеной к караван-сараю, и была окружена другими производственными комплексами, образующими ремесленный квартал [Абызова и др., 1981, с. 30].

Примеры размещения древнерусских мастерских также не демонстрируют какого-то четкого положения в структуре городской застройки. Производственные комплексы могли располагаться в центральной части города [Колчин, 1985, с. 261], в детинце, занимая его периферийные части [Зайцева, 2010, с. 202; Зайцева, Сарачева, 2011, с. 53], могли входить в состав городских усадеб [Колчин, 1985, с. 261; Сингх, 2011, с. 233–235; Троицкий, 2019, с. 216], формировали окраинные ремесленные кварталы [Кренке и др., 2016, с. 22; Троицкий, 2019, с. 217] или занимали удаленные друг от друга участки поселений [Мурашева и др., 2007, с. 31]. В то же время в некоторых городах, например в Пскове, зафиксирована тенденция перемещения мастерских от центра в ремесленные посады по мере увеличения городской территории [Королева, 2003, с. 220].

Тип сооружения. Мастерские золотоордынских городов относятся к разным типам сооружений и имеют разную планировку. Одна из усадебных ювелирных мастерских Царевского городища представляла собой обмазанную глиной деревянную с сырцовым цоколем пристройку к жилому дому. Другая мастерская располагалась в землянке со стенами из сырцовых кирпичей и глиняным полом. Кроме того, следы работы ювелира зафиксированы и в наземном жилом доме, входящем в усадебный комплекс [Гусева, 1974, с. 129, 132]. Мастерская медника, открытая также на Царевском городище, располагалась в отдельном сооружении, выполненном из сырцовых кирпичей с известковой обмазкой, сначала с известковым, а позднее – глиняным полом [Зеленеев, Курочкина, 2009, с. 75–76]. Мастерская Увекского городища представляла собой частично заглубленную в землю постройку со стенами из двух собранных из досок щитов и засыпкой песком между ними. Само сооружение являлось жилым, производственное пространство располагалось в юж- ной его половине. Ссылаясь на исследования Г.А. Федорова-Давыдова и В.Л. Егорова, автор раскопок Д.А. Кубанкин отметил, что такие постройки являлись простым и распространенным жилищем ремесленников в Золотой Орде [Кубанкин, 2013, с. 182]. Одна из ювелирных мастерских торгово-ремесленного квартала Болгара располагалась в многокомнатном сооружении, состоящем из наземного и полуземляночного помещения со стенами из глиняной забутовки и бревен [Кокорина, 2005, с. 110–111]. В юго-западном ремесленном квартале производственные сооружения представлены землянками с деревянными стенами или подполом наземного дома [Аксенова, Полубояринова, 2005, с. 135–143]. Ювелирная мастерская Старого Орхея располагалась в одном из отсеков трехкамерного сооружения, состоящего из жилой и производственной частей. Стены последнего, вероятно, были возведены из камней, кирпичей и глиняной обмазки, а пол сооружен из мелких камней и щебня, залитых известкой [Бырня, 1974, с. 231–232].

Таким образом, все открытые постройки являлись наземными, а землянки зафиксированы в основном на территории крупных усадеб, что соотносится с данными по ремесленным мастерским разных специализаций в целом по Золотой Орде [Егоров, 1970, с. 191]. Вероятно, эти мастерские могли работать на обслуживание населения ближайших кварталов. Производственные комплексы, расположенные в землянках юго-западной ремесленной части Болгара, Н.Д. Аксенова и М.Д. Полубояринова связывают с городской беднотой и зависимым населением, в том числе русским [Аксенова, Полубояринова, 2005, с. 142].

Другая ситуация отмечается в древнерусских комплексах. Землянки в качестве производственного помещения встречаются достаточно часто, например на территории Спас-Городка [Зайцева, 2010, с. 199], Старой Рязани [Троицкий, 2019, с. 216] или даже Гнездова, где отмечены связи со скандинавскими традициями использования углубленных построек без отопительных сооружений в качестве ремесленно-хозяйственных [Мурашева и др., 2007, с. 37–38]. Помимо землянок, в качестве производственных помещений зафиксированы пристройки к жилому дому в Киеве, нежилые столбовые конструкции и жилые дома в Новгороде [Колчин, 1985, с. 261; Сингх, 2011, с. 234–235]. Сочетание функций жилища и мастерской в целом характерно для большинства мастерских древнерусских городов [Ениосо-ва и др., 2011, с. 139; Королева, 2003, с. 222; Рындина, 1963, с. 226]. Отмечено, что постройки, связанные с ювелирным производством, не имеют конструктивных особенностей, по сравнению с теми, которые к производству отношения не имеют [Королева, 2003, с. 220].

Плавильные печи , сооруженные из обожженного кирпича, были зафиксированы в мастерской Царевского городища [Гусева, 1974, с. 129], из обожженной глины – на Болгарском городище [Кокорина, 2005, с. 109; Аксенова, Полубояринова, 2005, с. 135–137, 139; Бадеев, Коваль, 2018, с. 277], из глины с известковой обмазкой и кирпичным дном – в мастерской медника Царевского городища [Зе-ленеев, Курочкина, 2009, с. 78]. В располагавшейся в землянке ювелирной мастерской Ца-ревского городища печь отсутствует, однако ее функцию, а именно использование для плавки металла, с большой долей вероятности исполняла вырытая рядом яма, в которой зафиксированы следы литья (прослойка, насыщенная каплями металла) [Гусева, 1974, с. 129]. В мастерской Увека теплотехнических сооружений и следов производства обнаружено не было, несмотря на предполагаемую по наличию тиглей литейную специализацию. В Старом Орхее не были зафиксированы ни печи, ни следы литья, но возможно, что мастерская была направлена на холодную кузнечную обработку цветных металлов, что подтверждается и составом находок – инструментария и отходов производства (обрезки).

Отсутствие специализированных помещений и печей-горнов в связанных с обработкой цветных металлов производственных комплексах нередко отмечается для древнерусских городов. Э.В. Королева, исследовавшая обработку цветных металлов в средневековом Пскове, отметила, что дворы ювелиров и медников часто соседствуют с железообрабатывающими комплексами, где и могли происходить все процессы, связанные с высокими температурами [Королева, 2003, с. 223].

Рядом с мастерскими Царевского и Увекского городищ зафиксированы связанные с ними искусственные водоемы, необходимость которых очевидна для производств, связанных с высокими температурами. Расположение производственных комплексов вдоль водоема отмечено в Смоленске [Крен-ке и др., 2016, с. 22]. В кузнечно-ювелирной мастерской Гнездова небольшая яма, использовавшаяся предположительно в качестве искусственного водоема для закалки железных изделий, обнаружена непосредственно внутри производственного помещения [Мура-шева и др., 2007, с. 49].

Направление производства и ассортимент продукции. Две ювелирные мастерские Царевского городища, по мнению авторов раскопок, были связаны преемственностью [Федоров-Давыдов и др., 1974, с. 120– 123]. После затухания жизни на усадьбе, в которой функционировала более ранняя мастерская, мастер со всем инструментарием и сырьем перемещается на территорию другой, соседней усадьбы. На перенос производства может указывать и низкая концентрация в ранней мастерской находок, связанных с производством [Гусева, 1974, с. 132]. Мастер, или мастера, работавшие в этих мастерских, использовали разнообразное сырье, среди которых высокопробное золото [Вайнер, Кринари, 1974, с. 126], серебро, свинец, бронза, драгоценные и полудрагоценные камни. Было зафиксировано использование в качестве сырья вещей, уже бывших в употреблении, а именно стенок бронзовых сосудов, из которых вырезались заготовки для бляшек или накладок. Исходя из находок инструментария (тигли со следами литья, наковаленка, пуансон для нанесения циркульного орнамента), мастера работали как в технике литья, так и обработки давлением. Об ассортименте их продукции можно судить по заготовкам, найденным на территории мастерских. Это накладки и медальоны из бронзы и свинца, перстни со вставками и без, золотые детали поясных наборов [Гусева, 1974, с. 129–130]. Авторами раскопок бы сделан вывод об отсутствии стандартизации в работе этих мастерских и, соответственно, работе скорее на заказ, нежели на свободный рынок [Гусева, 1974, с. 132].

«Мастерская медника» Царевского городища имела более узкую специализацию. В качестве металлического сырья здесь ис- пользовались сплавы на основе меди и изготавливались, в том числе, такие бытовые вещи, как бубенчики, муфты для ножей и клепки [Зеленеев, Курочкина, 2009, с. 80]. Из украшений здесь был также обнаружены фрагмент браслета и бронзовая вставка в кольцо. В целом об ассортименте продукции говорить сложно, так как находки разных категорий в основном единичны, и нельзя с точностью определить, что было готовым изделием, а что представляло собой лом, подготовленный для переплавки. Инструментарий представлен фрагментами тиглей и ювелирным молоточком, а в заполнении ям было обнаружено большое количества шлаков цветных металлов и обрезков, так что можно предположить также применение техник литья и обработки давлением.

Единственным атрибутом литейщика-ювелира и единственным типом инструментария, обнаруженного в комплексе, открытом на Увекском городище, являются тигли со следами серебра [Кубанкин, 2013, с. 181], металла дорогого и используемого именно в ювелирном деле. Несмотря на то что в сооружении было зафиксировано зольное пятно и в заполнении встречаются фрагменты угольков, наиболее явного свидетельства наличия литейного производства – прослойки с мелкими кусочками угля и каплями металла – обнаружено не было. Поэтому говорить, что в данном сооружении проходил узкоспециализированный производственный процесс, следует с некоторой осторожностью.

В мастерских ремесленного квартала к югу и юго-западу от Соборной мечети Болгара работали, прежде всего, со сплавами на основе меди, о чем говорит большая распространенность на данной территории медных шлаков, обрезков металла и изделий, подготовленных для переплавки [Бадеев, Коваль, 2018, с. 277]. В одной из мастерских, исследованных в этом квартале, кроме медного сырья было встречены серебро в виде проволоки, а также куски свинца, марганца, серы и олова [Кокорина, 2005, c. 113]. О специализации мастеров данного района на литье украшений свидетельствуют находки большого количества форм для изготовления перстней, височных колец, ременных гарнитур, привесок, медальонов, браслетов и т. д. Д.Ю. Бадеевым и В.Ю. Ковалем было подсчитано, что количество форм, происходящих из этого квартала, сопоставимо с общим числом находок на всей территории Болгарского городища [Бадеев, Коваль, 2018, с. 280]. Помимо этого, инструментарий представлен тиглями, пинцетами, мерной ложкой, миниатюрным топориком, молоточком, клещами, ножницами, каменными волочильными досками [Кокорина, 2005, с. 113; Бадеев, Коваль, 2018, с. 281–283]. Мастерские другого ремесленного квартала, расположенного в юго-западной части городища, были ориентированы, прежде всего, на выплавку цветных и черных металлов и на металлообработку меди и медных сплавов, о чем свидетельствуют такие находки, как: куски медного колчедана, медных и железных шлаков, криц, куски и слитки меди, бронзы и свинца, обломки изделий. Готовые изделия представлены в основном обломками, вероятнее всего подготовленными для переплавки. Из инструментов, помимо тиглей и льячек, встречены бронзовая наковальня и железный молоток. Авторами раскопок было сделано предположение, что главной продукцией ремесленников-медников являлась медная посуда [Аксенова, Полубояринова, 2005, с. 135–143].

Мастерская Старого Орхея отличается от рассмотренных выше узкой кузнечной специализацией. Набор инструментов данной мастерской включает напильник, пилу (ножовку), наковальню, стамеску, миниатюрное зубильце, а из готовых изделий встречены проволочные серьги, цепочки, вставки, шаровидные пуговицы, спиралевидные пронизи из тонкой проволоки, тисненая оковка [Быр-ня, 1974, с. 235–238]. С учетом отсутствия каких-либо следов литья, литейного инструментария (форм и тиглей), а также горна или ямы-очага, где могла происходить плавка металла, можно с достаточной долей уверенности говорить, что мастер занимался исключительно холодной кузнечной обработкой сплавов на основе меди и изготовлением простейших украшений со вставками из стекла, янтаря и жемчуга.

Мастерские, в которых занимались лишь пластической деформацией цветных металлов, открыты также и в древнерусских городах, например в Новгороде [Ениосова и др., 2011, с. 139], однако чаще можно наблюдать, что чеканщики и литейщики сосуществовали в одних мастерских. Многие мастерские имели узкую специализацию, например занимались изготовлением медных бубенчиков [Колчин, 1985, с. 261] или крестиков и книжных застежек, однако крупные производства, как, например, многопрофильная мастерская в детинце Серенска, могли работать и удовлетворять нужды как собственно военного гарнизона, так и изготавливать бытовые изделия и украшения, в том числе из драгоценных металлов [Зайцева, Сарачева, 2011, с. 65, 72].

Сосуществование с другими производствами. Одной из ярких черт мастерских по обработке цветных металлов является их функционирование в составе комплекса производств. Усадебные мастерские Царевско-го городища формировали комплекс, в который помимо обработки цветного металла входит обработка кости и производство керамики [Гусева, 1974]. На Увекском городище в результате работ 2019 г. открыты следы комплекса производств середины XIV в., где косторезное и кожевенное ремесла соседствуют с обработкой цветных металлов [Яворская, 2020, с. 223]. На Болгарском городище в конце XIII – начале XIV в. к югу и юго-западу от Соборной мечети формируется район, специализирующийся на обработке цветных металлов, но при этом с медниками и ювелирами соседствовали усадьбы, на которых выявлены материалы, связанные с косторезным, стеклоделательным и гончарным производствами. К середине XIV в. здесь возводится и здание базара [Бадеев, Коваль, 2018, с. 277; Кокорина, 2005, с. 114]. В ремесленном квартале в юго-западной части городища обработка цветных металлов сочетается с кузнечным и косторезным ремеслами, гончарным производством [Аксенова, Полубояринова, 2005, с. 145]. На Селитренном городище была исследована усадьба, где помимо основного стеклоделательного производства было зафиксировано косторезное, гончарное производства и обработка полудрагоценных камней [Пигарев, 2020, с. 212]. Можно сделать предположение, что поблизости могло находиться и ювелирное производство, где использовались вставки из стекла и камня, которые производились в этой усадьбе. Таким образом, в основном мастерские по обработке цветных металлов функционируют в комплексе с обработкой кости и изготовлением керамики. Косторезное ремесло, как отмечают большинство исследователей, встречается на территории золотоордынских городов повсеместно и часто выполняет функцию вспомогательного, удовлетворяющего хозяйственные нужды усадьбы и приусадебных мастерских [Аксенова, Полубояринова. 2005, с. 145; Пигарев, 2020, с. 212]. Гончарное производство в ряде случаев доминирует или полностью сменяет другие ремесленные направления на последних этапах существования производственных комплексов, как, например, в мастерских Царев-ского городища [Гусева, 1974, с. 133; Кокорина, 2005, с. 116].

В древнерусских городах производства по обработке цветных металлов функционируют в комплексе с косторезным [Ениосова и др., 2011, с. 140; Ениосова, Жарнов, 2006, с. 64], деревообрабатывающим [Рябинин, 1994, с. 53; Сингх, 2011, с. 234–235] и сапожным [Сингх, 2011, с. 233], обработкой камня [Зайцева, Сарачева, 2011, с. 53]. Наиболее часто фиксируется соседство с железоделательным производством [Рябинин, 1994, с. 52; Мурашева и др., 2007; Зайцева, 2010, с. 200; Королева, 2003, с. 223; и др.], причем в таком случае предполагается, что железообрабатывающие производственные помещения использовались и для горячей обработки цветных металлов, в то время как специальные ювелирные горны отсутствуют. Судя по имеющимся на данный момент данным, для золотоордынского ремесла сочетание обработки цветных и черных металлов в целом менее характерно. На Болгарском городище, в районах, где такое сосуществование фиксируется, исследователями отмечается присутствие русского этнического компонента [Аксенова, Полубояринова, 2005, с. 138: Бадеев, 2018, с. 82]. В то же время, по данным этнографии, у кочевых народов мастер по металлу соединял в одном лице и кузнеца, и литейщика, и ювелира, работал с разными материалами и выполнял сам все процессы, от заготовки угля до финальной обработки поверхности изделия, работал в одиночку или привлекая помощника-ученика [Король, Наумова, 2017, с. 57–58].

Многопрофильный характер мастерских может быть связан с вопросами реализации продукции, образуя законченный производственный цикл, так как зачастую изготовление одного изделия требует операций разных ремесленных направлений [Рябинин, 1994, с. 54–55]. Кроме того, объединение большого числа ремесел на территории одного комплекса часто говорит о том, что у такого производства должен быть некий внешний организатор, например представитель аристократии или купечества [Сингх, 2011, с. 241; Зайцева, 2010, с. 203–204]. Такая ситуация могла наблюдаться в случае ювелирных мастерских Царевского городища, располагавшихся на территории аристократических усадеб и имевших доступ к драгоценным металлам.

Связь ремесла и купечества демонстрирует мастерская в Старом Орхее, примыкающая одной стеной к караван-сараю, и наиболее ярко – торгово-ремесленный квартал Болгара, где на территории активного функционирования разнообразных ремесленных мастерских возникает и городской базар. Исследователями высказывалось предположение, что за возведением базара, как и в среднеазиатских городах, могли стоять некие ремесленные объединения [Бадеев, Коваль, 2018, с. 283]. Так, например, в позднесредневековой Бухаре существовали корпорации мастеров по обработке металлов: кузнецов, мастеров по литью чугуна, обработки меди, литью бронзы и ювелиров. У городских ремесленников существовала более узкая специализация внутри корпораций. Ювелиры составляли особую корпорацию касаба, возглавляемую аксакалом, в обязанности которого входило наблюдение за торговлей ювелирными изделиями, качеством работы, ценами на изделия и материалы. При этом корпорация ювелиров была социально раздробленной и объединяла в себе и богатых мастеров, содержащих цеха, и мастеров-одиночек, и наемных мастеров [Сухарева, 1962, с. 53–55]. Ремесленные организации существуют, например, в Самарканде уже в предмонгольское время [Зи-няков, 2013, с. 232], и можно предположить, что такая организация труда могла быть заимствована золотоордынцами, как и многие другие социальные структуры.

Таким образом, в городах Золотой Орды функционируют разные формы организации металлообрабатывающего ремесла, как не- зависимые небольшие мастерские в ремесленных кварталах, так и комплексные мастерские при усадьбах, которые объединяли несколько видов производств. Вопрос о существовании металлообрабатывающих государственных «цехов» – кархане – остается открытым, но на данный момент уверенно говорить о существовании такой формы организации ремесла все же нельзя.

Расположение металлообрабатывающих мастерских в золотоордынских городах не имеет четко выраженной локализации. Наличие специализированного района по обработке металлов можно осторожно предположить в юго-западной части Болгара. Расположение мастерских подчинялось внутренним потребностям городских кварталов. Усадебные мастерские, отличающиеся некой элитарностью, работали не на рынок, а на заказ, и можно сделать осторожное предположение о том, что они удовлетворяли нужды городской и кочевой аристократии.

Сооружения, в которых функционируют мастерские, не имеют каких-либо конструктивных особенностей и характерны для ремесленных комплексов в целом. В мастерских, специализирующихся на пластической деформации металла, могут отсутствовать теплотехнические сооружения.

Многие золотоордынские мастерские по обработке цветных металлов функционируют в связке с другими ремеслами, наиболее часто фиксируют сочетание с косторезным, гончарным ремеслами, реже – стеклоделательным, кожевенным и обработкой камней. Это достаточно резко отличается от ситуации в древнерусских городах, где комплексы по обработке цветных металлов, помимо других ремесел, чаще сосуществуют с железообрабатывающим производством.

Ремесленные комплексы золотоордынских городов демонстрируют большое разнообразие форм, и большинство из них так или иначе находит аналогии в материалах древнерусских городов. Однако какие-либо значимые специфичные черты, способные указать на возможные генетические связи, выявить на материале организации производственных комплексов довольно затруднительно. Таким образом, решение вопроса влияния русского ремесла на ордынское должно лежать, скорее, в сфере изучения применяемых технологий.

ПРИМЕЧАНИЕ

1 Исследование выполнено в рамках гранта Министерства науки и высшего образования Российской Федерации по теме «Домонгольские росписи Новгорода: археологический контекст и есте- ственно-научные исследования (фрески Георгиевского собора Юрьева монастыря из раскопок 2013– 2020 годов)», соглашение № 075-15-2021-576.

The research was carried out within the state assignment of Ministry of Science and Higher Education of the Russian Federation (theme “PreMongol frescoes in Novgorod: archaeological context and scientific research: The frescoes of St. Georges Cathedral, Yuriev monastery from the 2013/2020 excavations”), agreement № 075-15-2021-576.