Промышленная политика индустриально развитых регионов рф: новая реальность
Автор: Макарова Ирина Валерьевна, Лепеш Григорий Васильевич, Угольникова Ольга Дмитриевна
Журнал: Известия Санкт-Петербургского государственного экономического университета @izvestia-spgeu
Рубрика: Государственное регулирование экономики
Статья в выпуске: 6 (126), 2020 года.
Бесплатный доступ
В статье проведен анализ современной ситуации в промышленности и дана оценка результативности реализации государственной промышленной политики в период пандемии. Рассматриваются различные теоретические подходы к содержанию промышленной политики, тенденции мирового индустриального развития и влияние пандемии на регионы Урала с различной промышленной специализацией. Результатами исследования являются рекомендации государственным органам власти по обеспечению восстановительного роста в промышленности.
Промышленная политика, регионы, пандемия, восстановительный рост
Короткий адрес: https://sciup.org/148319168
IDR: 148319168
Текст научной статьи Промышленная политика индустриально развитых регионов рф: новая реальность
Современная кризисная ситуация напрямую связана с введением режима самоизоляции в период распространения коронавируса. Последствия пандемии – разрушение торговых и промышленных связей, обусловленных закрытием границ, остановка производств ряда предприятий, увеличение закредитованности и снижение финансовой устойчивости предприятий, рост безработицы. Масштабы и высокая скорость распространения текущего экономического кризиса во многом определяются реакцией
ГРНТИ 06.61.33
Ирина Валерьевна Макарова – доктор экономических наук, доцент, заместитель директора по науке и инновационной деятельности Пермского института железнодорожного транспорта.
Григорий Васильевич Лепеш – доктор технических наук, профессор, заведующий кафедрой безопасности населения и территорий от чрезвычайных ситуаций Санкт-Петербургского государственного экономического университета.
Ольга Дмитриевна Угольникова – кандидат физико-математических наук, доцент, доцент кафедры безопасности населения и территорий от чрезвычайных ситуаций Санкт-Петербургского государственного экономического университета.
Статья поступила в редакцию 29.09.2020.
государства на введение адекватных инструментов промышленной политики, которые будут ориентированы на восстановительный рост.
Анализ литературы
Понятие «промышленная политика» (анг. «industrial policy») вошло в экономическую литературу в начале 1990-х годов [1] и рассматривалось как вмешательство государства с целью упорядочения и корректировки действия рыночных механизмов. Следовательно, формирование промышленной политики или государственное вмешательство в сферу промышленного развития становится необходимым в случае достижения критического уровня конкурентоспособности экономики и/или невозможности ликвидации структурного дисбаланса.
Среди зарубежных авторов, посвятивших свои исследования проблемам промышленной политики, можно отметить Т. Альтенбурга [5], Д. Родрика [11], Дж. Лин [7], Р. Рейча [10], К. Судзумура и М. Окуно-Фудзивара [8], Дж. Чанга [6], К. Сагги [9] и др. Среди отечественных ученых промышленная политика рассматривалась в работах Л. Абалкина, С. Глазьева, Д. Львова, В. Кондратьева, А. Татаркина, В. Цветкова и пр. Согласно проводимым исследованиям, промышленная политика определяется как система взаимодействия между субъектами хозяйствования и государством, направленного на прогрессивные изменения в структуре индустриального комплекса, повышение его эффективности и конкурентоспособности.
Такая политика решает двойственную задачу. С одной стороны, она способствует конъюнктурной модернизации экономики путем решения ее острых текущих проблем и стимулирования экономического роста, а с другой – определяет долговременную стратегию экономического развития территории [3, с. 77]. В числе основных инструментов ее реализации выделяют: бюджетирование; налоговое, инвестиционное и денежно-кредитное стимулирование; институциональное, внешнеэкономическое и кадровое развитие. В последние годы происходит накопление новых подходов к пониманию содержания промышленной политики:
-
1) с точки зрения характера реализации различают конкурентную, инновационную, научнотехнологическую, экологическую («зеленую»), импортозамещающую и экспортоориентированную, социально-ориентированную, эффективную и согласованную и другие виды промполитики;
-
2) с точки зрения форм организации взаимодействия – комплексную, секторальную, кластерную, селективную, структурную, системную, сетевую;
-
3) с точки зрения новизны подходов к реализации – новую, современную, постмодерновую, догоняющую;
-
4) с точки зрения территориальной организации – государственную (национальную), региональную, муниципальную, мультисубъектную, транснациональную и др.
По поводу содержания промышленной политики, определения ее приоритетных направлений, объектов и субъектов воздействия, форм, методов, механизмов и инструментов ее реализации, мониторинга и корректировки в экономической литературе ведутся постоянные дискуссии. Это связано с тем, что промышленная политика часто диссонирует с современными парадигмами развития промышленности (цифровая индустриализация, глобальная сетевизация развития, ориентация на свехин-дустриальные технологические уклады и т.д.) и не учитывает новые реалии развития общества. Выявление тенденций развития мировой промышленности в период пандемии
Неопределенность – вот основная проблема, которая обнажилась в период господства пандемии. Сейчас достаточно сложно не только предсказать последствия кризиса, но и дать оценку настоящему, определить, какие именно меры, реализуемые государством, обеспечат требуемую для восстановления промышленности эффективность. Однако можно обозначить явно просматриваемые новые рамки и стратегические тренды промышленного развития:
-
• ориентация на восстановительный рост экономики, что приведет к существенным трансформациям промышленной политики государства, а также текущих и перспективных планов предприятий;
-
• разрушение глобальных логистических цепочек (снижение гиперглобализации, начавшееся в 2008 году с возвращения транснациональными компаниями своих предприятий обратно в страны присутствия с целью уменьшения неопределенности);
-
• импортозамещение для обеспечения экономической безопасности и ориентации на внутренний рынок;
-
• рост цифровой трансформации промышленности – автоматизации и роботизации, интернет-торговли, внедрения эффективного дистанционного управления для снижения издержек и исключения определяющего влияния на процесс производства человеческого фактора;
-
• рост безработицы и, соответственно, уровня бедности населения, что приведет к снижению доходов и спроса со стороны населения на небазовые товары (одежда, обувь, косметика и так далее) и услуги;
-
• девальвация рубля и рост инфляции, сопутствующие любому кризису;
-
• снижение возможностей государства по выполнению социальных обязательств и обеспечению поддержки промышленности, обусловленное масштабными затратами бюджетов всех уровней в период пандемии, а также прогнозируемым падением их доходов от сбора налогов;
-
• неточность прогнозов промышленного развития, обусловленная неопределённостью в сферах восстановления международных торговых отношений и временном проявлении отложенных банкротств предприятий;
-
• снижение активности малого бизнеса.
Что касается оценки состояния отечественной промышленности в период пандемии, то, если исключить эмоции и опираться на государственную статистику, она показала свою сравнительную антикризисную устойчивость. Это обусловлено тем, что экономика в России по большей части сырьевая (зависит от экспорта нефти и металлов) и представлена крупными компаниями (деятельность которых не останавливалась в период пандемии). Доля малого и среднего бизнеса в ВВП страны, который в большей степени пострадал в период самоизоляции, составляет чуть более 20% (для сравнения, в США и Европе – приблизительно 50-60%). Если крупные предприятия имеют определенный запас прочности, то малый и средний бизнес такой «подушкой безопасности» не располагал.
За 7 месяцев 2020 года индекс промышленного производства опустился ниже уровня 2019 года начиная с апреля, максимальное снижение показателя составило 9,6 п.п. относительно аналогичного периода прошлого года (см. рис. 1). Отметим, что самое большое падение индекса промышленного производства наблюдалось в добывающей отрасли.

Рис. 1. Индексы промышленного производства РФ по месяцам 2020 года, % к соответствующему периоду 2019 года (использованы данные Федеральной службы государственной статистики)
Индекс предпринимательской уверенности российских предприятий, отражающий общее состояние их деловой активности, варьировался в пределах от минус двух до минус девяти (в апреле 2020 года) единиц (см. рис. 2). За период ограничений, вызванных пандемией, загрузка предприятий добывающей промышленности снизилась всего на 2%, обрабатывающей – на 3%. Считая ситуацию удовлетворительной для ведения бизнеса, топ-менеджеры добывающих и обрабатывающих предприятий прогнозируют рост объемов производства в ближайшем будущем. Но ситуация со спросом остается нестабильной и неопределенной, что вызывает опасения относительно скорости восстановления российской промышленности.
Минэкономразвития прогнозирует, что промышленное производство в стране в 2020 году упадет на 5,4%, в 2021-2022 годах ожидается рост на 3,3%, в 2023 году – на 3,4%. В то же время, в ИНП РАН оценивают снижение выпуска в промышленности на уровне 6,9%. Причинами сохранения отрицательных темпов прироста индекса промпроизводства в России можно назвать снижение добычи углеводородного сырья в рамках соглашения ОПЕК+ и низкий внутренний спрос в результате падения доходов населения и бизнеса.

Рис. 2. Индексы предпринимательской уверенности российских предприятий по месяцам 2020 года (использованы данные Федеральной службы государственной статистики)

Обрабатывающие производства
Если российские предприятий не так болезненно реагировали на изменения экономических реалий, то страны-лидеры мирового промышленного развития не прошли стресс-тест. Приостановка производств, разрыв кооперационных цепочек и глобальное снижение спроса, происходившие на фоне кризиса нефтяного рынка и падения биржевых котировок, повлияли на многократное снижение индекса предпринимательской уверенности предприятий (см. табл.) и сокращения индекса промышленного производства (например, в апреле 2020 г. до 15% относительно аналогичного периода прошлого года в США, до 12% – в Англии и т.д.).
Таблица
Индекс предпринимательской уверенности предприятий в различных странах в 2020 году по месяцам, ед. (данные сайта https://take-profit.org )
Страны |
июль |
июнь |
май |
апрель |
март |
февраль |
Россия |
-6,2 |
-6,7 |
-8,5 |
-7,4 |
-3,5 |
-2,6 |
Великобритания |
-22,1 |
-38,9 |
-42,4 |
-45,3 |
-21,0 |
-13,2 |
Германия |
-17,9 |
-23,5 |
-28,9 |
-33,3 |
-17,2 |
-12,1 |
Испания |
-12,7 |
-23,2 |
-29,5 |
-30,7 |
-7,0 |
-4,0 |
Италия |
-20,5 |
-24,8 |
-29,4 |
н/д |
-15,7 |
-4,8 |
Франция |
-13,8 |
-17,9 |
-26,4 |
-22,6 |
-6,5 |
- 4,0 |
Швеция |
-10,2 |
-17,8 |
-28,6 |
-31,7 |
-3,7 |
-1,1 |
Исследование влияния пандемии на развитие индустриального комплекса регионов Урала с различной промышленной специализацией
По прогнозам экспертов Bloomberg, ущерб мировой экономике из-за пандемии в ближайшие годы оценивается в 35 триллионов долларов США [2]. К регионам Урала, промышленность которых специализируется на выпуске черных и цветных металлов, относятся Свердловская и Челябинская области. Развитие уральской металлургии, ориентированной на экспорт, ограничено стагнацией спроса и цен еще со времен кризиса 2008 года. Рынок металлов насыщен и давно вне привязки к форс-мажорным обстоятельствам не проявляет динамики.
Для поддержания положительного темпов развития отрасли металлурги сокращают объемы производство и издержки. Например, титановый гигант (занимающий 1/4 мирового рынка) – ПАО «ВСМПО-АВИСМА» в связи с прогнозируемым уменьшением объем выпуска продукции до конца года на 32% относительно прошлого года, переносит реализацию инвестпроектов на неопределенный срок, закрывает часть производственных участков с консервацией оборудования, снижает зарплату и сокращает сотрудникам рабочую неделю. Медные холдинги – ОАО «Уральская горнометаллургическая компания» (УГМК) и ОАО «Русская медная компания» (РМК), суммарно производящие свыше половины данного металла в России, в связи с падением мировых цен (в марте 2020 года – на 20%) и прогнозируемого спроса (на 10-15%) на медь снижают себестоимость [4].
Магнитогорский металлургический комбинат намерен сократить инвестиции в 2020 году на 20% (до 700 миллионов долларов). Однако в целом, со стороны металлургов речь не идет о полном пересмотре инвестиционных программ. О намерении продолжить реализацию инвестиционной программы объявили ПАО ЧТПЗ, ОАО «НЛМК-Урал», ОАО «Евраз НТМК», ОАО «Русал». В фазе падения при любом кризисе металлургия находится около года-двух, затем начинается восстановление, соответственно, металлургия Урала «выберется из ямы», по нашим оценкам, к концу 2021-го – началу 2022 года.
В Курганской области индекс промышленного производства падает в связи с ограничениями из-за распространения коронавирусной инфекции, нарушения ряда производственных цепочек, роста тарифов на электроэнергию. За 1 полугодие 2020 года индекс обрабатывающих производств, которые занимают в структуре промышленности региона более 80%, составил 101,7% по отношению к аналогичному периоду 2019 года. На ситуацию в Пермском крае, промышленность которого специализируется на химии и нефтехимии, добыче нефти, целлюлозно-бумажном производстве, негативно влияют два базовых фактора: падение цен на энергоносители и удобрения на мировых рынках. В крае в мае 2020 года наблюдалось максимальное за полугодие падение производства: в целом по промышленности – на 10%, в сфере добычи нефти и природного газа – на 15%.
Для основных нефтедобывающих территорий – Ханты-Мансийского (ХМАО) и ЯмалоНенецкого (ЯНАО) автономных округов значимым фактором снижения объемов производства стало сокращение добычи нефти в соответствии с договоренностями ОПЕК+. В ХМАО спад производства за первое полугодие 2020 года составил 4,9%, а в ЯНАО – 2,9% относительно аналогичного периода 2019 года. Тюменская область по итогам 1 полугодия, согласно данным Росстата, стала лидером роста промышленного производства в стране (+28,6% по отношению к первому полугодию 2019 года). Благодаря тесному взаимодействую бизнеса и власти областные предприятия перенастроили свою работу для выпуска актуальных для настоящей действительности товаров. Например, предприятия и организации легкой промышленности (порядка 60 предприятий) стали выпускать средства индивидуальной защиты, которые необходимы для обеспечения бесперебойной работы учреждений здравоохранения, предприятия химической промышленности – антисептические и дезинфицирующие средства.
Таким образом, согласно информации Росстата, за период пандемии показатели развития промышленного производства регионов Урала, объемов инвестиций снизились незначительно. Кризис отразился на финансовом положении и уровне закредитованности предприятий, росте безработицы. В целом, степень влияния негативных внешних тенденций на развития индустриального комплекса определялась: специализацией промышленности, жесткостью карантинных ограничений, эффективностью взаимодействия власти и бизнеса.
Основные результаты и их обсуждение
Согласно логике любого исследования, необходимо сформировать рецепты для ускоренного оздоровления промышленности России. Однако неоднозначность оценки существующей ситуации не позволяет сформировать универсальные рецепты эффективной государственной поддержки. В рамках проведенного исследования можно сформировать основные точки приложения усилий государства:
-
• снижение уровня безработицы. В сравнении с прочими территориями России, регионы Урала не выбиваются из общего уровня. Тревожным сигналом является усиление внутренней миграции.
Только из Пермского края с начала года выехала почти тысяча человек в Свердловскую и Тюменскую области, г. Санкт-Петербург и Ленинградскую область, Краснодарский край;
-
• активизация протекционистской политики государства для поддержания внутреннего спроса (в рамках госзакупок, муниципальных закупок, закупок государственных корпораций) и роста экспорта (путем удержания экспортных рынков и выхода на новые);
-
• поддержка политики импортозамещения;
-
• поддержка экспорта;
-
• снижение налоговой нагрузки на предприятия;
-
• уменьшение закредитованности предприятий;
-
• создание благоприятной среды для обеспечения восстановительного роста малого и среднего бизнеса;
-
• развитие медицинской и фармацевтический отраслей.
В целом, на уровне каждого региона необходимо ввести адаптивное ручное управление промышленностью. Сейчас самое время включить режим экономии, пересмотрев расходы бюджетов, устранив неэффективные.
Благодарности
Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ и БРФФИ в рамках научного проекта № 20-510-00002.
Список литературы Промышленная политика индустриально развитых регионов рф: новая реальность
- Гриб С.А. Промышленная политика // Аудитор. 2006. № 1. С. 55-57.
- Ковалева А. Экономика растет, но глобальный кризис будет неизбежен к концу 2020 года. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://lentachel-ru.turbopages.org/lentachel.ru/s/news/2020/09/07/ekonomika-rastet-no-globalnyy-krizis-budet-neizbezhen-k-kontsu-2020-goda.html (дата обращения 07.09.2020).
- Рыбаков Ф.Ф. Промышленная политика: инновационная и инвестиционная составляющая // Инновации. 2011. № 2. С. 77-82.
- Санатина Ю. Выжидание металла // Российская газета - Экономика УРФО. 2020. № 102 (8156).
- Altenburg T. Industrial Policy in Developing Countries // Discussion Paper of the German Development Institute. 2011. № 4. 97 р.
- Chang H.J., Lin J. Should Industrial Policy in Developing Countries conform Comparative Advantage or Defy it? A debate between Justin Lin and Ha Joon Chang // Development Policy Review. 2009. № 27 (5). Р. 483-502.
- Okuno-Fujiwara М., Suzumura К. Economic Analysis of Industrial Policy: A Conceptual Framework Through the Japanese Experience. Tokyo, 1985.
- Pack H., Saggi K. Is There a Case for Industrial Policy? A Critical Survey. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://wbro.oxfordjournals.org/content/21/2/267.short (дата обращения 20.12.2014).
- Reich R. The next American frontier. New York: Times Books, 1983. 324 р.
- Rodrik D. Industrial policy: don't ask why, ask how // Middle East Dev. J. 2009. № 1 (1). P. 1-29.