Пространство Британии ХХ в. В романе Дж.Р.Р. Толкина «Записки клуба “Мнение”»: между достоверностью и условностью
Журнал: Новый филологический вестник @slovorggu
Рубрика: Зарубежные литературы
Статья в выпуске: 3 (78), 2026 года.
Бесплатный доступ
Незаконченный роман Дж.Р.Р. Толкина «Записки клуба “Мнение”» (1945–1946 гг.), относится к т. н. Легендариуму Толкина, но является редким для творчества этого писателя примером произведения, в котором основной сюжет разворачивается не в фантастическом пространстве, а в пространстве, приближенном к реальности имплицитного читателя. Толкин прибегает ко второму способу использования сказочной и мифологической условности по Е.Н. Ковтун и сталкивает между собой фантастическое и приближенное к реальному пространства. Статья рассматривает пространство Британии ХХ в. в романе. Детали реального мира: места в Оксфорде и за его пределами, учебные и бытовые реалии жизни Оксфорда, реально существующие книги – создают иллюзию, что это пространство совпадает с реальностью имплицитного читателя, но на самом деле это не так. Действие разворачивается в недалеком будущем относительно времени написания романа. Толкин использует прием «найденной рукописи», что, согласно Ю.М. Лотману, подчеркивает условность пространства, описанного в рукописи, в сравнении с пространством предисловия вымышленного издателя. Возникающая таким образом игра к тому же усложняется за счет сомнений в достоверности содержания рукописи, высказываемых внутренними авторами «Предисловия» и «Замечания ко второму изданию» и подкрепляемых деталями самой рукописи. Таким образом, роман «Записки клуба “Мнение”» допускает несколько прочтений: при поверхностном чтении он выглядит «документом в романе», и описанные в рукописи события кажутся достоверными относительно реальности вымышленного издателя, но внимательный читатель увидит «роман в романе», внутренним автором которого оказывается сам Дж.Р.Р. Толкин.
Короткий адрес: https://sciup.org/149152211
IDS: 149152211 | DOI: 10.54770/20729316-2026-3-425
The Space of 20th-Century Britain in J.R.R. Tolkien’s Novel “The Notion Club Papers”: between Verisimilitude and Convention
The unfinished novel “The Notion Club Papers” (1945–1946) by J.R.R. Tolkien, unlike other works of the so called Tolkien’s Legendarium, is an example of a novel where the main plot takes place in a space close to the real world and not in a space of fantasy. Tolkien resorts to the second way of using the fairy-tale and myth convention (according to the theory of E.N. Kovtun) which means that in his novel two spaces, the space of fantasy and the space close to the reality, interact. This article examines the space of 20th-century Britain in “The Notion Club Papers”. There are many details of real life in the novel: places in Oxford and outside it, educational and domestic details, real books – which creates an illusion that aforementioned space coincides with the real word, but in fact that is not true. The novel’s plot is set in the near future relative to the time of its writing. Tolkien uses the literary device of a “found manuscript”, which, according to Yu.M. Lotman, highlights the conventional nature of the space described in the manuscript relative to the space of the fictional editor’s foreword. This creates literary play between reality and fiction which is complicated by the doubts expressed by the fictional authors of the “Foreword” and the “Note to the Second Edition”. These doubts are corroborated by minor details within the manuscript itself. Thus “The Notion Club Papers” are open to multiple interpretations: while at a superficial level the novel appears to be “a document in a novel”, at the same time an attentive reader may see “a novel in a novel” with J.R.R. Tolkien as an implied author.
Текст научной статьи Пространство Британии ХХ в. В романе Дж.Р.Р. Толкина «Записки клуба “Мнение”»: между достоверностью и условностью
Tolkien; “The Notion Club Papers”; space; “the found manuscript”; frame story; literary play.
Почти вся литература фэнтези может быть условно разделена на две большие группы: произведения, действие в которых разворачивается в фантастическом мире, обособленном от реальности автора и читателя, и произведения, в которых эта обыденная реальность представлена и взаимодействует с фантастическим. Е.Н. Ковтун в монографии «Поэтика необычайного: художественные миры фантастики, волшебной сказки, утопии, притчи и мифа» называет это двумя способами «использования сказочной и мифологической условности» [Ковтун 1999, 145]. Второй способ, согласно Ковтун, характеризуется тем, что «сказочная и мифологическая условность <…> вторгается в привычную действительность» [Ковтун 1999, 145–146]; его используют, например, Т. Манн в романе «Иосиф и его братья» и С. Лагерлеф в цикле о Левеншельдах. К первому же способу, в случае которого «писателем создается <…> условный мир, <…> практически лишенный сюжетных <…> связей с реальной жизнью» [Ковтун 1999, 145], Ковтун относит в т. ч. «Сильмариллион» и «Властелин колец» Дж.Р.Р. Толкина. Эти произведения входят в т. н. Легендариум – совокупность текстов Толкина, посвященных вымышленному миру под названием Арда.
Действительно, большая часть Легендариума представляет собой произведения, действие которых разворачивается исключительно в вымышленном мире, т. е. в фантастическом пространстве. Связь между этим пространством и реальным миром существует, но не выходит на первый план. Так, во «Властелине колец» связь между фантастическим пространством романа и реальностью автора и читателя прослеживается только в предисловии к первому изданию, от которого позже Толкин отказался (см. доклад А.Л. Гумеровой «Предисловие к первому изданию «Властелина колец» Дж.Р.Р. Толкина: к семидесятилетию публикации романа-эпопеи» на заседании семинара «Фантастическая литература: проблемы жанра и терминологии» 19 ноября 2024 г.). Это привело к тому, что во многих более поздних произведениях литературы фэнтези, на которые книги Толкина, в особенности «Властелин колец», оказали значительное влияние, сложилась тенденция к повествованию о полностью фантастическом пространстве, не имеющем вовсе никакой связи с реальностью читателя (в качестве примеров можно привести цикл Дж.Р.Р. Мартина «Песнь льда и огня» и книги У. Ле Гуин о Земноморье).
В числе примеров применения Толкином второго способа использования сказочной и мифологической условности по Ковтун можно назвать рассказ «Лист работы Ниггля». С.К. Рыбалко пишет о нем: «Пространство внутреннего мира произведения можно <…> разделить на две части: мир реальный и мир ирреальный» [Рыбалко 2025, 187]. Другой пример – неоконченный роман «Записки клуба“Мнение”» (англ. «The Notion Club Papers»), в котором фантастическое пространство не только встречается с реальным, как в «Листе работы Ниггля», но и проникает в него. Без сомнения, роман относится к Легендариуму. На это указывают отдельные детали в тексте, например, корабль под названием «Эарендель» («The Éarendel») и упоминание королевства Нуменор. В черновых записях о ненаписанном продолжении романа упоминается также известная по другим текстам Легендариума «история Белерианда» [Tolkien 2015, 279]. Сын писателя, Кристофер Толкин, занимавшийся публикацией его черновиков, включил «Записки клуба “Мнение”» в книгу «Саурон побежденный», девятый том «Истории Средиземья» – посмертного издания черновиков Толкина, посвященных Легендариуму. Тем не менее, большая часть событий романа – по крайней мере, написанной его части – происходит в Британии ХХ в., что позволяет говорить о взаимодействии реального и фантастического пространств. В данной статье мы обращаемся к пространству Британии ХХ в., столь редкому для произведений Легендариума. Основная задача статьи – проанализировать, как именно оно представлено в романе и действительно ли его можно приравнивать к реальной для Толкина и читателя действительности.
«Записки клуба “Мнение”» – это протокол собраний вымышленного литературного клуба. В первой части романа герои обсуждают научно-фантастическую повесть, написанную Майклом Рэймером (одним из членов клуба), затем переходят к убедительности способов путешествовать через космос в научной фантастике и, наконец, приходит к особым снам, которые видит Рэймер: их содержанию и методу, которым он их вызывает. Во второй части герои начинают с разговора об искусственных языках, и это снова приводит их к обсуждению снов – на сей раз тех, которые видит Арри Лаудэм, еще один член клуба. В результате он и Уилфред Джереми отправляются в путешествие; написанная часть романа прерывается в середине описания их совместного сна, увиденного в ходе этого путешествия.
Значимость романа в контексте всего творчества Толкина превосходит то скромное внимание, которое уделяется ему как в отечественном, так и в зарубежном литературоведении. Как отмечает Кристофер Толкин в предисловии, Толкин пишет «Записки клуба “Мнение”» во время краткого перерыва в написании «Властелина колец» [Tolkien 2015, 145], а значит, идеи, высказанные Толкином в «Записках клуба “Мнение”» – это идеи, занимающие его во время работы над романом, влияние которого на литературу фэнтези сложно переоценить. «Записки клуба “Мнение”» также, возможно, могут открыть исследователю особенности творческого процесса Толкина. Х. Карпентер в книге «Джон Р.Р. Толкин. Биография» отмечает: «Действие [«Записок клуба “Мнение”»] происходит в среде «Инклингов» (разве что самую малость закамуфлированных)» [Карпентер 2002, 269]. Имеется в виду литературный клуб «Инклинги», в котором состоял Толкин. Об этом клубе С.В. Алексеев в книге «Толкин. Властелин “Кольца”» пишет: «Значение кружка для творчества Толкина и Льюиса несомненно, <…> Толкин читал здесь главы своих книг <…> В обсуждениях иногда рождались новые идеи» [Алексеев 2014, 75]. «Записки клуба “Мнение”» являются в своем роде художественно переосмысленным взглядом Толкина на среду, в которой зарождались его идеи.
Рассмотрим основное пространство, в котором происходит действие романа. Его условно можно назвать реальным. Это Британия конца ХХ в., в которой, как и в реальной для автора и читателя Британии, существуют город Оксфорд, деревня Порлок, остров Малл и т. д., а за ее пределами – Норвегия, Исландия и Азорские острова. Упоминания обыденных реалий, как географических, так и бытовых, позволяют воспринимать описываемый мир как реальный. Они разбросаны по всему тексту: это места в Оксфорде и за его пределами, а также учебные реалии Оксфорда и реально существующие книги. Персонажи романа, как основные, так и эпизодические, кажутся людьми, которые вполне могли бы существовать на самом деле. В «Списке членов клуба “Мнение”», приведенном в начале романа, дается краткая информация о каждом из них, представляющаяся вполне обыденной: у каждого указан год рождения, почти у каждого – место, где он получил образование, у большинства названы увлечения и научные интересы. Из множества деталей собирается жизнь, которую могли бы вести в настоящем Оксфорде настоящие его жители. Клуб «Мнение» производит впечатление если не реально существующего, то вполне возможного, а его записки кажутся текстом, который мог бы быть документальным.
Тем не менее, на самом деле основное пространство «Записок клуба “Мнение”» не так приближено к реальному, как кажется на первый взгляд. Действие романа происходит в будущем относительно времени написания: Толкин, согласно предисловию Кристофера Толкина, работал над ним в 1945–1946 гг., а события в романе датированы 1986–1987 гг. Соответственно, для имплицитного читателя речь идет о предполагаемом будущем, что уже не тождественно непосредственной реальности; для реального же читателя это и вовсе альтернативное прошлое, т. к. «Записки клуба “Мнение”» были впервые опубликованы в составе книги «Саурон побежденный», девятого тома «Истории Средиземья», в 1992 г.
Время действия в романе выражается не только через даты. Разумеется, быт персонажей мало отличается от современного Толкину: речь идет не о далеком будущем, а о мире, опережающем реальность автора и имли-цитного читателя всего на сорок один год. Однако через отдельные детали Толкин вводит в повествование реалии предполагаемого будущего. Так, на момент написания романа термин «Вторая мировая война» существовал, но употреблялся в основном американцами, тогда как в Британии в 1945– 1946 гг. недавнюю войну называли просто «войной». Персонажи «Записок клуба “Мнение”» же называют Вторую мировую войну Шестилетней: «…все время Шестилетней войны, начиная с лета 1939…» [Tolkien 2015, 234] (здесь и далее перевод мой – Л.С. ). Толкин использует допущение, что со временем в Британии сложилось свое название, отличное от американского. Другой подобной деталью является некий Великий Взрыв: «Я не сомневаюсь в возможности отправить ракету на Луну. Приготовления были сорваны Великим Взрывом…» [Tolkien 2015, 167]. Читатель так и не узнает, что понимается под Великим Взрывом; известно только, что произошел он в 1975 г. Присутствуют и подробности меньшего масштаба: не исторические события, а простые бытовые изменения в жизни Британии. Так, утверждается, что после 1987 г. основные экзамены в Оксфорде были перенесены с лета на зиму. Эти детали предполагаемого будущего перемешиваются с настоящими реалиями знакомого Толкину и читателю мира и создают налет ирреальности: настоящая Британия превращается в предполагаемую Британию 1986–1987 гг.
Эта условность основного пространства выражена не только через содержание, но и через форму романа. Толкин использует прием «найденной рукописи», которую сопровождает рамкой: «Предисловием» («Foreword») и «Замечанием ко второму изданию» («Note to the Second Edition»). В них сообщается, что «Записки клуба “Мнение”» были найдены в 2012 г. неким мистером Грином, который затем выступил их редактором, издателем и автором «Предисловия». В качестве внутренних авторов «Замечания ко второму изданию» указываются некие Уормалд и Борроу, якобы изучившие рукопись тщательнее мистера Грина. С одной стороны, композиция романа только придает убедительности изложенным в нем событиям. Сама рукопись, следующая за предисловием и замечанием ко второму изданию, состоит из списка членов клуба и непосредственно записей, разделенных на пронумерованные «ночи» («Night 54», «Night 60» и т. д.), у каждой из которых указаны дата и день недели. В конце каждой «ночи» стоят инициалы каждого из присутствовавших. Тому, что в романе приведены не все ночи, а только ночь 54, ночи 60–64 и 66–70, дается объяснение в «Предисловии», внутренним автором которого является все тот же Грин: «Многие Ночи представлены лишь <…> короткими записями <…> По общему правилу, эти короткие параграфы были пропущены…» [Tolkien 2015, 156]. Убедительности рукописи придают также и встречающиеся в ней заметки Грина об утерянных страницах.
С другой стороны, прием «найденной рукописи» создает и противоположный эффект. Ю.М. Лотман в статье «Текст в тексте» отмечает, что включение рамки в состав художественного произведения подчеркивает условность его содержания. Всякий текст в тексте создает «различие в за-кодированности разных частей текста» [Лотман 2002, 39], и самый простой случай подобной закодированности – «включение в текст участка, закодированного тем же, но удвоенным кодом» [Лотман 2002, 39], т. е. включение произведения внутрь такого же произведения. Прием «найденной рукописи» является частным случаем такого включения. Такая двойная закодиро-ванность, по Лотману, «приводит к тому, что основное пространство текста воспринимается как “реальное”» [Лотман 2002, 39]. Согласно этой теории, «реальным» в «Записках клуба “Мнение”» должно восприниматься пространство «Предисловия» и «Замечания ко второму изданию», тогда как содержание самой рукописи должно становиться более условным.
Однако граница между рукописью и рамкой в «Записках клуба “Мнение”» сложнее, чем между пьесой, которую ставят персонажи «Гамлета» Шекспира, и текстом самого «Гамлета» (таков пример, который приводит Лотман [Лотман 2002, 39–40]). Если у Шекспира мы имеем дело с пьесой внутри пьесы, т. е. с абсолютно идентичным и просто удвоенным кодом, то у Толкина внутрь романа помещается якобы документальный текст. Между кодами обнаруживается различие, которое могло бы нарушить игру «реальность – фикция»: это не роман в романе, а документ в романе. Но Толкин сглаживает это различие, заставляя и своих героев (Грина, Уормалда и Бор-роу), и читателя сомневаться в документальности рукописи. В «Замечании ко второму изданию» описываются результаты анализа манеры речи персонажей, якобы слишком старомодной (old-fashioned) для восьмидесятых годов ХХ в. Уормалд и Борроу, внутренние авторы «Замечания», выдвигают теорию, что даты в рукописи фальсифицированы и на самом деле она написана «во время или сразу после Шестилетней войны» [Tolkien 2015, 157], т. е. примерно в период между 1939 и 1946 гг.
Эта теория ставит под сомнение и события, описанные в рукописи. Так, в Ночи 67, датированной 12 июня 1987 г., описывается сильный шторм. В «Замечании ко второму изданию» он подтверждается как историческое событие: «…загадочный факт, что упоминается <…> Великий Шторм, который действительно случился вечером четверга 12 июня 1987 года…» [Tolkien 2015, 157]. Однако теория, согласно которой рукопись написана гораздо раньше, заставляет авторов «Замечания» предположить, что шторм был предсказан автором рукописи; документация реальных событий превращается в пророческий текст. А поскольку события, связанные со штормом, оказывают влияние на дальнейшее развитие сюжета – возникает вопрос, не носит ли рукопись целиком характер предсказания. Более того, она может быть и полностью вымышленным произведением, а «предсказанный» шторм – совпадением. Это сомнение усиливается за счет замечания мистера Грина в «Предисловии»: «такого клуба [«Мнение»], кажется, никогда не существовало» [Tolkien 2015, 155]. В «Замечании ко второму изданию» отмечается также: «если такой клуб и существовал <…> то имена остаются псевдонимами» [Tolkien 2015, 158]. С учетом того, что имена двоих из членов клуба, Алвина Арундела Лаудэма и Уилфреда Тревина Джереми, играют важную роль в сюжете романа, складывается впечатление, что рукопись содержит описание вымышленных событий, а не реальных собраний реального клуба. Код рамки и код вставного текста сближаются: возникает версия, что перед нами – роман внутри романа.
Внимательный читатель способен заметить и еще большее сближение. Предполагаемое время написания рукописи – во время или после Шестилетней, т. е. Второй мировой, войны – совпадает с реальным временем написания Толкином «Записок клуба “Мнение”» (1945–1946 гг.).
В то же время, в «Предисловии» отмечается: «Автор <…> определяет себя как персонажа, названного в диалогах Николасом Гилдфордом. Но <…> это определенно вымышленное имя, происходящее из средневекового диалога…» [Tolkien 2015, 156]. Таким образом, имя автора – псевдоним, а рукопись написана тогда же, когда Толкин работал над «Записками клуба “Мнение”». В этом усматривается почти постмодернистский намек, что автор рукописи – сам Толкин, и перед нами его роман внутри его романа. Коды становятся идентичными.
Используя прием «найденной рукописи», Толкин продолжает традицию, восходящую еще к античной литературе. Так, описанные в «Илиаде» события Троянской войны дублирует сюжет гобелена, который ткет Елена: сюжет поэмы оказывается внутри себя самого. Схожим образом в уже упомянутой сцене спектакля в «Гамлете» Шекспира пьеса, которую показывают приезжие актеры, пародирует сюжет самого «Гамлета». К той же традиции можно отнести произведения, содержащие вставные истории: от «Декамерона» Боккаччо и «Кентерберийских рассказов» Чосера до многочисленных произведений эпохи романтизма («Мельмот Скиталец» Ч.Р. Метьюрина, «Франкенштейн, или Современный Прометей» М. Шелли и др.). Предисловием вымышленного издателя, как и «Записки клуба “Мнение”», предваряются «Житейские воззрения кота Мурра» Гофмана; прием «найденной рукописи» использует Г. Уолпол в «Замке Отранто» и Я. Потоцкий в «Рукописи, найденной в Сарагосе».
Роман «Рукопись, найденная в Сарагосе» (1805 г.) открывается, как и «Записки клуба “Мнение”», «Предисловием», внутренним автором которого выступает персонаж, якобы нашедший рукопись. В романе можно увидеть ту же игру «реальность – фикция», которую в усложненном виде ведет и Толкин. Он также не был и первым, кто разместил события «найденной рукописи» в будущем. Сюжет антиутопического романа Дж. Лондона «Железная пята» (1908 г.) разворачивается в 1912–1932 гг., но предваряется «Предисловием» человека, якобы нашедшего рукопись в XXVII в. Однако роман Лондона – это, в отличие от «Записок клуба “Мнение”», антиутопия, и в фокусе внимания автора находится критика олигархии, выступающей жестокой основой вымышленного Лондоном общества будущего. А потому и прием «найденной рукописи» здесь играет иную роль: он необходим не для того, чтобы подчеркнуть условность пространства романа, но для того, чтобы усилить назидательный эффект и дать мрачному сюжету счастливый финал. Хотя рукопись обрывается на трагической ноте и один из главных героев – сражающийся против олигархии революционер – погибает, «Предисловие» сообщает, что его дело будет продолжено и спустя триста лет достигнет успеха.
Итак, хотя на первый взгляд Британия в «Записках клуба “Мнение”» кажется идентичной реальности автора и читателя, на самом деле это сходство условно. К достоверным британским реалиям примешиваются вымышленные подробности возможного будущего, композиция «романа в романе» отдаляет основное пространство повествования от читателя, а сомнения внутренних авторов «Предисловия» и «Замечания ко второму изданию» подчеркивают фикциональность содержания рукописи. Толкин использует широко распространенный в литературе прием «найденной рукописи», но усложняет создаваемую за его счет игру «реальность – фикция».
Обрамленная «Предисловием» и «Замечанием ко второму изданию» рукопись может быть прочитана и как документальные записи заседаний реально существовавшего (в реальности персонажей «рамки») клуба, и как художественное произведение о вымышленных событиях, внутренним автором которого оказывается сам Дж.Р.Р. Толкин.