Противоречивость восприятия идей Ф. Ницше постмодернизмом на примере теории Р. Рорти

Новороссийский филиал Финансового университета при Правительстве России, Новороссийск, Россия, ,

Novorossiysk branch of the Financial University under the Government of Russia Novorossiysk, Russia, ,

Исходя из этого объектом нашего исследования является постмодернистская интерпретация кризиса общества и культуры, предметом – противоречивость восприятия теоретиками постмодернизма идей Ф. Ницше.

Целью работы представляется анализ теории Р. Рорти, который использует концепты философии жизни Ф. Ницше, приходя к противоречивым выводам.

Суть упадка культуры и общества осмысливается Р. Рорти на основе теории истины, в которой доминируют абстракции, характерные для классической философии. Она пользуется таким метафорическим концептом, как «зеркало природы». Создаётся модель, согласно которой человеческий разум способен воспринимать и отражать объективную действительность в зеркальном и точном отражении (Рорти, 1997). С позиций Р. Рорти, философ представляется в виде арбитра, позволяющего себе судить о месте каждой концепции в социокультурной системе. Это чревато скатыванием в застой и в ситуацию доминирования костного, недиалектического мышления. В таком случае можно говорить о системном кризисе, который следует преодолеть как можно быстрее. Американский исследователь в этом контексте формулирует идею скорого наступления постфилософской науки и культуры, которые должны полностью отказаться от самой идеи «проекта Истины», тем самым отмежевавшись от метафизики с её трансцендентальными установками. В данном направлении теории познания фигура Ф. Ницше становится во многом знаковой для концепции Р. Рорти, характеризующейся плюралистичностью и новаторством. Гносеологические идеи последнего отчасти замешаны на перспективизме и нигилизме Ф. Ницше. Кроме того, американский исследователь часто использует герменевтические, неопозитивистские, прагматистские и постструктуралистские теории.

Мы определили Р. Рорти как мыслителя аналитического и постмодернистского толка, и в этом отношении надо отметить, что в начале своего творческого пути он больше тяготел к праг-матистскому варианту мышления и только на втором более позднем этапе стал использовать постмодернистский дискурс. В более молодые годы Р. Рорти как исследователь фокусировался на изучении тех структур в человеческом разуме, которые отвечают за теоретическое мышление, что вполне соответствует прагматическому подходу. Книга «Философия и зеркало природы» ознаменовала переход Р. Рорти к новой постмодернистской стадии творчества, на которой его идеи стали близки релятивизму и революционному нигилизму. В данной монографии прописывается формирование «антирепрезентативистской культурологии», которая мыслится Р. Рорти как необходимая замена классической философской метафизики (Рорти, 1997). Она представляет собой свободный творческий, научный поиск, не контролируемый никакими организациями и социальными институтами. Возникает концепт «вездесущности языка», на котором базируется культурная и социальная практика. Человек представляется в виде творца, художника, а не учёного или оракула, открывающего истины. Важнейшей сферой для него становится область речевой коммуникации, которая по своей сути всеохватна1.

С позиций Р. Рорти, главная проблема современности – это метафизическое фундирование общества и культуры. В монографии «Случайность, ирония и солидарность» философия Ф. Ницше оценивается им как «антиметафизическое теоретизирование» (Рорти, 1996: 133). Р. Рорти позиционирует себя как теоретика, а не философа, классическая же философия полагается им полностью изжитой. Ф. Ницше, по мысли Р. Рорти, выгодно отличается от классических философов, так как в его творчестве присутствует «самосозидающее» начало, предполагающее «автономию человеческой жизни».

Ф. Ницше далеко не единственный в ряду авторов, импонирующих Р. Рорти, – американский теоретик называет и других персон, в своём творчестве культивирующих похожие подходы к вопросам философской антропологии и философии культуры. Это С. Кьеркегор, М. Пруст, М. Хайдеггер, В. Набоков (Рорти, 1996: 18). Они не пытаются генерировать некие паратеории, что оценивается Р. Рорти позитивно. Очевидно, что часть этих творцов не имеет прямого отношения к философии, они являются создателями преимущественно художественных произведений – повестей и романов. Но значимым представляется то, что, с точки зрения Р. Рорти, центр научного дискурса – это вовсе не философия, она лишь один из видов культуры. Отсюда и предпочтение художников слова перед мыслителями, что может расцениваться как стремление отнять у философии её центристскую позицию. В деле осмысления и формирования общей картины мироздания она не должна претендовать на исключительность, философия оперирует понятиями, гипотезами и теориями, которые могут оказаться и зачастую оказываются неверными. Р. Рорти выдвигает идею о том, что «роман, фильм и телепередача постепенно и основательно заменили проповедь и трактат в качестве основных средств нравственного изменения и прогресса» (Рорти, 1996: 21).

Критика Р. Рорти направлена не только на философию, но и на религию, а также науку. Они также метафизичны и догматичны. Р. Рорти полагает, что религия способствует ложному делению бытия человека на праведность и грешность, что приводит людей к призрачному сознанию. В отношении науки американский теоретик также достаточно критичен, утверждая, что она, как и классическая философия, препарирует действительность на объективную и субъективную, тем самым выбивая из-под ног человека его идентичность. Р. Рорти, используя «лингвистический поворот» в гуманитарных науках, полагает, что научное сообщество не в состоянии абстрагироваться от тех словарей, которые были сформированы в течение исторического развития культуры (Рорти, 1996: 21). Поэтому такие концепты, как ирония, случайность и солидарность лучшим образом будут подходить для наиболее продуктивного осмысления действительности.

Р. Рорти считает возможными кооперацию и сотрудничество самых разных подходов, теорий и концепций на основе равноправия и независимости. В современном многоукладном и муль-тикультурном обществе опыт каждого индивида в качестве исследователя бесценен и значим – такой подход мог бы быть полезен всем и каждому. Ироническое отношение к познавательному процессу, к проблеме истины может помочь определить особенность каждого индивида, подвигнуть к дальнейшему развитию – как личному, так и коллективному. На этих путях можно справиться с проблемой метафизической обусловленности жизни и культуры (Рорти, 1996: 132).

Р. Рорти анализирует отношение субъектов познания к «платонистски-кантианскому канону», который лежит в основе «традиции западной метафизики». Идеи Ф. Ницше рассматриваются именно в этом контексте. Удивительно, но философия раннего Г. Гегеля оценивается Р. Рорти вполне позитивно. Она интерпретируется как вариант иронического отношения к действительности и познанию и в этом сближается с идеями Ф. Ницше, М. Хайдеггера и Ж. Дерриды. Р. Рорти полагает, что Г. Гегеля, Ф. Ницше и М. Хайдеггера «объединяет идея того, что нечто (история, западный человек, метафизика – нечто достаточно большое, чтобы обладать судьбой) истощило свои возможности. Таким образом, сейчас пришло время всё обновить. Они не заинтересованы только в обновлении самих себя. Они хотят также обновить нечто большее; их собственная автономия будет производной этого большего нового (newness). Они хотят возвышенного и невыразимого, а не просто прекрасного и нового – чего-то несоизмеримого с прошлым, но не просто прошлым, схваченным благодаря переустройству и переописанию… Они хотят Тотальной Революции» (Рорти, 1996: 137).

Идеи Ф. Ницше рассматриваются и интерпретируются Р. Рорти амбивалентно. В творчестве философа он находит позитивные идеи, направленные против метафизики, а также и менее конструктивные, представляющие Ф. Ницше в образе одного из последних метафизиков, к такому пониманию его склонялся и М. Хайдеггер. Ф. Ницше воспринимается Р. Рорти позитивно, если он утверждает идеи перспективизма, но концепт «воли к власти» отклоняется. С точки зрения Р. Рорти, если Ф. Ницше не верит в существование абсолютной истины, критикует идею «субстанции», выступая как «антиэссенциалист», то он продуктивен. Но если философ развивает мифологему воли к власти и сверхчеловека, это расценивается Р. Рорти как партикулярный вариант метафизики. То есть, если мыслитель выступает в качестве единственно верного интерпретатора действительности, он становится метафизиком. «Вы действуете так, как если бы переописание своих предшественников позволяло бы выйти в соприкосновение с отличной от вас силой, с чем-то с большой буквы: Бытием, Истиной, Историей, Абсолютным Знанием или Волей к Власти. Именно на это указывал Хайдеггер, называя Ницше «просто вывернутым наизнанку платоником: то же самое стремление стать причастным к чему-то большему, которое привело Платона к материализации “Бытия”, вело Ницше к поиску причастности к “Становлению” и “Власти”» (Рорти, 1996: 144).

Для Р. Рорти литератор М. Пруст может принести больше пользы человечеству, чем Ф. Ницше. Он не претендует на полную истину, в его творчестве царит дух плюрализма и перспек-тивизма. Художественные произведения лучше, чем философские трактаты годятся для понимания всей относительности и случайности феноменов. В них повествуется об уникальных событиях и героях, а в философских опусах речь идёт о «вечных отношениях между вечными объектами», Р. Рорти расценивает это как основу метафизики. Часто слова и фразы Ф. Ницше внешне антиме-тафизичны, но их содержание часто говорит об обратном. Философия певца Заратустры воспринимается Р. Рорти как излишне эгоцентричная. Несмотря на то, что Ф. Ницше и пытается пересечь все границы, отринуть всяческие авторитеты, переоценивает все ценности, для Р. Рорти видна раздвоенность его мировоззрения, часть которого можно использовать, а другую, метафизическую, необходимо отбросить в сторону. Фактически мы сталкиваемся с выборочным использованием идей и концептов Ф. Ницше в теории американского исследователя. Р. Рорти не церемонится с идеями немецкого философа. А.Е. Рыбас пишет: «Тот факт, что Рорти пришлось слишком многое из Ницше “выбросить”, чтобы сделать его прагматистом, свидетельствует как о редукции его философии, так и о невместимости его проблематики и проблематики Рорти» (Рыбас, 2003: 131). В статье «Рорти и Ницше: спор об истине» А.Е. Рыбас рассматривает концепции истины у Р. Рорти и Ф. Ницше. Он приходит к выводу о том, что между идеями этих мыслителей много схожего, в частности, отказ от метафизики и неклассическое теоретизирование. По мнению А.Е. Рыбаса, Р. Рорти осознавал родственность идей Ф. Ницше со своими. Но «отношения между прагматизмом и Рорти, с одной стороны, и философией Ницше – с другой, оказываются не такими простыми и требуют особого прояснения» (Рыбас, 2003: 130). А.Е. Рыбас, изучая восприятие истины немецким философом и американским теоретиком, находит существенные расхождения. Ф. Ницше, по мнению А.Е. Рыбаса, не смог выйти за пределы классической гносеологии, что касается Р. Рорти, то он «язык» истины принципиально отрицает. Американец использует в данном случае методологию прагматизма и постмодернизма, утверждая конечной целью необходимость достижения счастья, а на этом пути любые средства могут быть полезны. Тем самым Ф. Ницше и Р. Рорти по-разному понимают счастье. «Ницше принципиально расходится с Рорти в отношении к фикции и в интерпретации счастья; это расхождение определяет и смысл полезности как критерия истины. Для Ницше полезность никак не связана с духом, она указывает на телесность истины» (Рыбас, 2003: 134). Концепция истины Ф. Ницше неверно отражается в теории Р. Рорти, по мнению А.Е. Рыбаса. С другой стороны, идеи случайности и иронии, продвигаемые Р. Рорти вполне годятся для осмысления гносеологии Ф. Ницше. Он оценивается как мыслитель иронического толка, формирующий в своих произведениях свой личный особый опыт.

Представляется, что идеи философии жизни Фридриха Ницше оказали определённое воздействие на становление прагматистской, плюралистической теории Ричарда Рорти. Его прагматизм ярко проявляется в процессе адаптации Ф. Ницше к своим потребностям, для этого, например, используется метод редукционизма. Задача по формированию постфилософской культуры может быть решена только на путях критики и последующего демонтажа метафизически укоренённой философии. Кризис культуры проявляется в виде создания крупных и завершенных мегапроектов, метаисторий, которые отвечают на все основные и фундаментальные вопросы. Но дело в том, что вечных «философских вопросов» как таковых не существует. На самом деле Р. Рорти считает, что есть только определенные проблемы, которые актуальны и контекстуально значимы для социума и отдельного человека (Рорти, 2017).

Мыслитель уверен в том, что для создания интеллектуальной истории в исследовательские проекты необходимо всячески привлекать не только философов, но и различных деятелей, внёсших какой-либо вклад в развитие культуры и общества. Здесь можно говорить о писателях, художниках, политиках и ученых. Р. Рорти в своём творчестве движется в сторону полного отказа от традиционной системы координат, в которой религия, философия, общественные и гуманитарные науки имеют свои чётко обозначенные места. Отказ от иерархии в сфере познания означает полный плюрализм, контекстуализм и анархизм в деле всевозможных исследовательских проектов, способных решать практические социальные задачи. Для Р. Рорти процесс познания уникален, он характеризуется как «интерпретирующее объяснение» (re-explanation) экзистенции с позиции субъекта, вовлеченного в определенный социокультурный контекст. Субъект познания способен «использовать преимущества» и «справляться с событиями», чтобы иметь возможность контролировать ситуацию. В таком виде для Р. Рорти и проявляется понимание и интерпретация всевозможных событий и явлений1.

Достаточно своеобразно Р. Рорти трактует понятие социума. Для американского аналитика он сужается до рамок всего лишь сообщества интеллектуалов, включающего в себя деятелей искусства, учёных, врачей, политиков и т.д. Уникальность подобных субъектов состоит в том, что они настроены в процессе сложного полилога создавать новые языки и смыслы, которые в свою очередь могут использоваться в прагматистских целях. По мысли И.Д. Джохадзе, общество Р. Рорти «склонен отождествлять с общением, диалогом (включая “интертекстуальное” общение – диалог эпох и традиций). “Разговаривая” между собой, жанры культуры (тексты, функционирующие в её дискурсивном поле) не образуют иерархии, не конкурируют, а участвуют в игре, “ценность которой – не в выигрыше или поражении, а в азарте”»2.

Ф. Ницше в деле понимания истинного социума был в чём-то похож на Р. Рорти, в частности, когда писал о людях, бывших для него прообразом сверчеловека, людях высокой культуры, утончённых и глубоких духом. Но Ф. Ницше не отказывался от философии вообще и философов в частности, как это делает Р. Рорти, отрицая последних как профессионалов, необходимых обществу. По его мысли, важной сферой деятельности для представителей интеллектуального сообщества является деятельность, направленная на демократизацию социума посредством активного участия в политическом процессе.

Р. Рорти полагает, что имеет смысл всё, что служит людям и обладает сугубо практическим, прикладным значением. Абстрактные понятия добра, истины, красоты и т.п. – это, как правило, метафизические фикции. Общество жило, пытаясь опираться на универсальные ценности, в реальности не приносящие никакой пользы. С определённой долей вероятности можно утверждать, что и Ф. Ницше был бы солидарен с данными идеями Р. Рорти, если взять во внимание одну из его книг – «К генеалогии морали» (Ницше, 2000).

Мы считаем вполне доказанным тезис о противоречивости восприятия постмодернистами идей философии жизни Фридриха Ницше. Размышляя над причинами и сущностью кризиса современной культуры, американский теоретик постмодернистского толка Ричард Рорти пытается использовать некоторые концепты философии Ф. Ницше. Не все они вписываются в его теорию, некоторые из них работают плохо. Отсюда мы делаем вывод о том, что целиком все идеи философии жизни Ф. Ницше не вмещаются в проект Р. Рорти. В «постфилософской» культуре, которая должна заменить нынешнюю, укоренённую в метафизике, не должно остаться места для философии в классическом её варианте, как полагает Р. Рорти.

Некоторые представители постмодернистской интеллектуальной традиции (М. Фуко и Ж. Деррида), как и Рорти, неоднозначно и выборочно используют наследие Ф. Ницше. Данные обстоятельства указывают на то, что философ не стал для них простым образцом для подражания, иконой. Постмодернизм сам по себе принципиально антидогматичен и не приемлет авторитетов. Поэтому идеи Ф. Ницше достаточно свободно, а иногда не совсем оправданно используются и эксплуатируются в процессе создания современных, нетривиальных концептов и дискурсов.