Псковское имение дворян Самсоновых накануне отмены крепостного права (1853-1861 г.)

При изучении предпринимательства русских дворян накануне отмены крепостного права необходимо учитывать, что модернизационные процессы середины XIX в. начали формирование рыночной цивилизации в России. Своеобразие генезиса рыночной цивилизации в России связано с ее развитием под диктатом сверху: государство активно помогало дворянам приспособиться к новым экономическим реалиям.

Н. М. Арсентьев справедливо отмечает, что в XVIII–XIX вв. государство тщательно отслеживало формирование правового поля предпринимательской деятельности и сами предприниматели оказывались тесно связанными с государственными структурами или с отдельными влиятельными лицами, попадая в зависимость от них [1–3; 4, с. 19; 5–7]. Данное утверждение характеризует прежде всего крупное промышленное предпринимательство в металлургической отрасли, где государство могло отстранить неугодного по каким-либо причинам владельца от управления предприятием. По данным К. И. Юрчук, на 1861 г. дворянам принадлежало 35,2 % всех предприятий страны [26, с. 3]; помимо этого необходимо учитывать практически стопроцентную принадлежность дворянам сельскохозяйственных комплексов страны. На сегодняшний день имеется значительное количество исследований, посвященных различным аспектам жизни русского дворянства [24], однако данные по Самсоновым впервые вводятся в научный оборот.

Середина XIX в. – сложное для ведения хозяйства время: помимо экономического кризиса, вызванного Крымской войной, в 40-е гг. XIX в. произошел ряд катаклизмов, серьезно пошатнувших значительное количество псковских имений: крупный падеж скота в 1845 г., неурожаи 1844–1845 гг. и эпидемия тифа зимой 1845/46 г. [8, с. 259, 267, 269, 273].

Необходимо отметить, что Псковская губерния отличалась ранним развитием торгового земледелия среди крестьян, так как климат и почва благоприятствовали выращиванию льна, что, по мнению В. И. Ленина, являлось главным способом добычи крестьянами «первых денег» [20, с. 241]. Выращивание льна проходило по экстенсивному пути, о чем свидетельствовала низкая всхожесть семян (лучших в России): сам 1,5–2 льносемян и 15–20 пудов волокна с десятины [15, с. 5].

Основным видом помощи мелкому и среднему провинциальному дворянству являлась выдача под залог имений кредитов из средств опекунских советов в Санкт-Петербурге и Москве, а также от местных приказов общественного призрения. Дворянство достаточно активно прибегало к подобной помощи: так, в 1855 год в Псковской губернии было заложено 1 229 имений, а сумма долга составляла около

8 млн руб. [16, с. 19]. Эффективно использовать кредитные средства удавалось не всем помещикам.

В таких условиях в период с 1853 по 1861 г. пришлось вести хозяйство в Псковской губернии супругам Самсоновым – Евгению Петровичу и Надежде Федоровне. Имение Самсоновых находилось в Чирской волости Псковского уезда Псковской губернии и включало сельцо Елизаветино и еще 17 прилегающих деревень [14, л. 27; 23, с. 2–3]. По результатам Девятой ревизии, в имении проживало 598 ревизских душ мужского пола [14, л. 27, 27 об.]. 10 октября 1810 г. статский советник Левенгаген продал принадлежащее ему имение тайной советнице Елизавете Николаевне Львовой [14, л. 27], которая владела и управляла им до октября-ноября 1853 г. Кризисные явления 40-х гг. XIX в. тяжело ударили по Елизаветину, в котором и так было не все гладко: делопроизводственная документация велась беспорядочно (писарем был глубокий старик Парфен, который писал дрожащей рукой), никто из крестьян не знал конкретно о размерах и сроке платежей, не было разграничений по выплате оброка и подушины и т. д. Для спасения своего положения Е. Н. Львова в 1849 г. взяла в заем огромную по тем временам сумму 54 тыс. руб. серебром [14, л. 27 об.], отдать которые не могла. Имение Елизаветино было описано и вместе с крестьянами подлежало к продаже с публичного торга [14, л. 39].

Имение досталось «в подарок» дочери Е. Н. Львовой – Надежде Федоровне Самсоновой «в вечное потомственное владение» [14, л. 12, 27, 42]. В реальности хозяйственной деятельностью стал ведать супруг Надежды Федоровны – Евгений Петрович, о чем свидетельствует его переписка с приказчиком Тимофеем Фоминым. Крестьянам это объяснили следующим образом: «…так как неизреченной милости Всемогущего Бога, в согласии нашем с моею женою у нас нет ничего раздельного…» [14, л. 39].

В фамильном фонде Самсоновых, хранящемся в Государственном архиве Ярославской области, имеются документы по управлению псковским имением. Среди документов – переписка Е. П. Самсонова с управляющим имением Тимофеем Фоминым и другими лицами, ежемесячные ведомости, многочисленные квитанции, отчеты и др. Кроме того, присутствует ряд документов кирпичного завода (договоры с крестьянами, ведомости и др.), организованного Е. П. Самсоновым. Благодаря этим документам можно проследить особенности предпринимательской деятельности провинциального дворянства накануне отмены крепостного права.

Чтобы остановить продажу имения, Самсонов внес в Санкт-Петербургский опекунский совет 3 127 руб. 50 коп. серебром (2 000 руб. собственными деньгами, остальное – деньгами крестьян-оброчников) [14, л. 33]. В среднем на одну деревню имения Елизаветино приходилось 33 крестьянина мужского пола. Крупнейшей была деревня Лабенки (70 душ м. п.), а самой маленькой – Баженово (8 душ м. п.). Размеры земельных наделов нам известны из описания имений, составленного в 1860 г. (табл. 1).

Приведенные в таблице данные показывают, что общая площадь имения составляла 3 619,44 десятины, из которых 2 769,62 была «удобной». Крестьянам принадлежало около 40 % земли в имении. Несомненно, существовала так называемая «барская запашка», которую обрабатывали около полусотни крестьян-барщинников и, возможно, часть дворовых крестьян (всего их было 19). На одну душу м. п. приходилось 0,08 десятины усадебной, 1,6 – пахотной земли и 0,75 десятин сенокоса (всего 2,43 десятины).

29 ноября 1853 г. Е. П. Самсонов объявил крестьянам о «новых порядках» [14, л. 33 об.–35 об.]:

• 1.    Имение разделяется на 651 равный по размеру участок. Из них 596 участков на оброке, 51 – на барщине, 4 – на льготе.

• 2.    Устанавливается твердая сумма оброка – 8 руб. серебром с участка, которые необходимо вносить до 15 декабря каждого года.

• 3.    Высчитана сумма подушной подати, которую должны выплачивать в казну и

• Таблица 1

• 4.    Назначается руководство имением: приказчик Тимофей Фомин, старосты Мартын и Никифор; избирается голова (имя неизвестно). Им предоставляются льготные участки, т. е. они платят только подушину.

• 5.    Налаживается делопроизводство: в скором времени престарелый писарь Пар-фен заменен на более молодого – Матвея Клинкова.

Земельные наделы крестьян в имении Самсоновых [составлена по: 24, с. 2–3]

Тип земли Земля в пользовании крестьян, десятин Земля не в пользовании крестьян, десятин Усадебная 48,82 н. д. Пахотная 958,50 Сенокос 449,67 Лес, кустарник – 554,82 Всего 1 456,99 1 867,45 Неудобной земли – 295,00 оброчные крестьяне, и барщинные. Ее размер составлял 4 руб. 50 коп. с участка, которые необходимо вносить до 15 января каждого года.

Эти меры, естественно, не исполнялись в полной степени, но все же помогли унифицировать дела в имении. Имение разделялось на 651 равный участок, и устанавливался оброк 8 руб. с участка в год [14, л. 33 об.–34]. Планировалось ежегодно получать с крестьян оброка 4 768 руб., из них 3370 руб. отправлять в Санкт-Петербургский опекунский совет (погашать долг) и 340 руб. в Псковский приказ общественного призрения. Подушный сбор должен был составить 2 929 руб. 50 коп. На практике за 1853 г. было собрано 4 721 руб. 50 коп. оброка и ни копейки подушины [14, л. 57].

Среди сохранившихся по псковскому имению документов особый интерес представляет переписка Е. П. Самсонова с приказчиком Тимофеем Фоминым, в которых помимо ценных сведений по особенностям хозяйствования содержатся приходорасходные ведомости. В нашем распоряжении имеются месячные ведомости с ноября

1853 до апреля 1856 г. (ведомости за ноябрь 1854 г. и август 1855 г. отсутствуют) и годовые – за 1854 и 1855 гг. По ним можно проследить динамику развития псковского хозяйства Самсоновых (табл. 2).

Как видим, за три года приход денег и доход увеличились, а расход остался практически неизменным, что было связано с платежами в опекунский совет. Важным успехом на фоне увеличения доходов можно считать сокращение доли оброка в приходе имения. Если в 1854 г. почти 91,5 % в приходе – оброк, то в 1855 г. доля оброка 82,8 %, т. е. увеличивается продажа продуктов сельского хозяйства, что свидетельствует о постепенном переходе помещичьего хозяйства на рыночные рельсы.

Самсоновы в изучаемый период проживали в Гродненской губернии, в г. Брест-Литовске, где Е. П. Самсонов в звании полковника служил управляющим комиссариатской комиссией [14, л. 1]. Имеются только сведения о посещении Надеждой Федоровной Самсоновой имения в конце октября или начале ноября 1853 г. (к моменту его принятия) [14, л. 33]. Первые сведения о появлении в Елизаветино ее супруга относятся к концу лета или началу осени 1858 г. [14, л. 278 об.]. Они не получали прибыли с имения, так как она практически вся шла на погашение казенных долгов. Есть сведения, что только в 1856 г. ему было выслано на уплату долгов 400 руб. серебром. В итоге имение было спасено от продажи с публичного торга.

Таблица 2

Соотношение прихода, расхода и прибыли в 1853–1855 гг. [составлена по: 14, л. 167–168 об.]

Год	Приход, руб. серебром	Расход, руб. серебром	Доход, руб. серебром
1853	4 759,78 ½	4 797,33	-37,54 ½ (убыток)
1854	5 257,88 ¾	4 682,29	575,59 ¾
1855	5 766,81 ½	4 604,70	1 162,11 ½

Важным элементом псковского имения Самсоновых являлся кирпичный завод, открытый Е. П. Самсоновым ориентировочно в 1858 г. Первое упоминание о работе завода можно найти в письме Е. П. Самсонову от Степана Яковлевича Шандзевского (вероятно, он был управляющим завода), где говорилось о производстве кирпича. Письмо датируется 22 октября 1858 г., соответственно, летом этого года завод уже работал. Последнее упоминание о заводе выявлено в письме сына Самсоновых Петра Евгеньевича отцу о поисках покупателя для кирпичного завода, написанное в апреле 1861 г., т. е. последний сезон работы был летом 1860 г. [13, л. 1; 15, л. 48а]. В «Военно-статистическом обозрении» указывалось, что «по мере надобности заводы учреждаются и потом останавливаются», и работа всех кирпичных заводов зависела от спроса [8, с. 320].

Наиболее полные данные сохранились по периоду с зимы 1859 до лета 1860 г. Нужно пояснить, что производство кирпича в условиях Псковской губернии было возможно только в летнее время, когда имелся доступ к сырью (глине). Осенью руководство завода занималось сбытом, зимой – весной – поиском новых работников на лето и покупателей, если кирпич был не полностью продан. За последний сезон (лето 1860 г.) было изготовлено почти 600 тыс. кирпичей (557 140 штук) [9, л. 1]. По мнению А. М. Пономарева, кирпичное производство, выпускающее 400–600 тыс. кирпичей, можно считать мануфактурой, т. е. крупным производством [23, с. 31].

Руководство завода очень серьезно относилось к сбыту кирпича и просило помощи у псковского вице-губернатора

Льва Николаевича Перовского [13, л. 10]. С его помощью завод нашел крупнейшего покупателя – «французов», о чем будет сказано далее. С Перовским был знаком Е. П. Самсонов.

По сообщению «Журнала мануфактур и торговли», кирпичные заводы в окрестностях Петербурга (это же можно сказать и про Псковскую губернию, так как находится рядом с Петербургской) работали с «Николина дня» (9 мая) до «Александрова дня» (30 августа) [19, с. 44–45]. Анализируя договоры с крестьянами, мы видим, что работу планировали начать в начале апреля [10, л. 2], а закончить 30 августа [10, л. 6].

В одном из писем Е. П. Самсонову идет речь о числе показа кирпича «французам» [13, л. 1]. Несколько раз «французы» упоминаются практически во всех письмах к Самсонову и делопроизводственной документации как крупные покупатели. По нашему мнению, речь идет о работниках Главного общества российских железных дорог, созданного 26 января 1857 г. (правление находилось в Париже) [22, с. 3]. Именно в это время общество строило железную дорогу Санкт-Петербург – Варшава (часть дороги проходила через земли, принадлежавщие Самсоновым). Косвенно на это указывает и то, что в Елизаветино появлялся агент по отчуждению земель для строительства железной дороги, с которым велись споры по вопросу цены на землю [13, л. 2]. Окончательное подтверждение нашему предположению мы находим в письме П. Е. Самсонова отцу, где говорилось об окончании строительства железной дороги и о сложностях при работе с «французами», которые не хотят платить [15, л. 48а об.].

Основным покупателем кирпича у завода Самсоновых было Главное общество российских железных дорог (около 82,5 % от произведенного). Кроме того, имелись более мелкие рынки сбыта – крестьяне из соседних имений (около 0,1 %) и собственные крестьяне (0,3 %) (см. табл. 3).

По имеющимся сведениям, после 6 сентября 1860 г. кирпич не продавался. В письме Е. П. Самсонову приказчик завода Александр Благовещенский сообщал, что 6 ноября «французы» отказались покупать очередную партию кирпича, который теперь был запакован на зимнее время [13, л. 13–13 об.]. Дело в том, что к 1861 г. правительство разорвало договоры с Главным обществом российских железных дорог из-за его «недобросовестности». Всего за 1860 год было реализовано около 83 % (462 700 штук) выпущенного кирпича; 0,9 % оказался испорченным; 16 % осталось. Известно, что в феврале 1861 г. приходили смотреть на кирпич, обещая весной купить [13, л. 16], но дальнейших сведений о сбыте мы нет.

Документы, содержащие сведения о рентабельности производства, не сохранились. К. И. Юрчук указывает стоимость от 5 до 40 руб. за 1 000 штук [26, с. 94]. При такой большой разнице в цене, даже приблизительную сумму дохода Самсоновых назвать сложно. Известно, что нанятым крестьянам платили 2 руб. 80 коп. за 1 000 штук выделанного кирпича [9, л. 3] и за сезон 1860 г. работникам заплатили за 475 140 штук, поэтому сумма от продажи была не меньше 1 330 руб. серебром.

Важной особенностью завода является привлечения вольнонаемного труда крестьян из других губерний. Сохранились три договора, датированные 9 ноября 1859 г. [10, л. 1–2 об.], 28 мая [10, л. 3–4 об.] и 8 июня 1860 г. [10, л. 5–6 об.]. В них отражены требования к производству (как обрабатывать глину, пользоваться станком и прочее), качеству продукции, обязанности сторон, оплата труда. Также в нашем распоряжении имеются ведомости уплаты жалования порядовщикам [9] и расходные ведомости [5].

На кирпичных предприятиях традиционно выделялись три категории рабочих:

• 1)    порядовщики – готовили кирпич-сырец (мяли глину, закладывали ее в станок, вынимали и складывали рядами на лавку);

• 2)    сушники – следили за сушкой сырца;

• 3)    обжигальщики – обжигали кирпич.

Наиболее полные сведения имеются по порядовщикам. По нашему мнению, поря-довщики выполняли и роль сушников, а обжигал нанимали дополнительно. Есть сведения об обрезчиках – они работали вместе с порядовщиками, хотя те иногда сами обрезали кирпич. Проанализировав договоры с крестьянами, мы выявили обязанности сторон (см. табл. 4).

Видно, что условия работ неоднократно менялись, как и оплата. Согласно «Ведомости о сырцовом кирпиче, по которой рассчитаны порядовщики…» [9, л. 2], работников рассчитали за 475140 кирпичей из расчета 2 руб. 80 коп. серебром за

Таблица 3

Соотношение произведенного в 1860 г. кирпича и сбыт (на 6 сентября 1860 г.) [составлена по: 9, л. 1]

	Штук	%
Произведено кирпича	557 140	100
Французам	460 000	82,5
Крестьянам (целых + половинок)	300 + 1 500	0,3
На сторону	900	0,1
Непригодный	5 000	0,9
Половинчатый	1 500	0,2
Остаток	87 940	16

Таблица 4

Изменение условий договоров с крестьянами осенью 1859 – летом 1860 г. [составлена по: 10]

Объект сравнения	9 ноября 1859 г.	28 мая 1860 г.	8 июня 1860 г.
Размер производства, шт.	1 млн	800 тыс.	800 тыс.
Количество рабочих, чел.	50 + 3	42 + 2	21 + 1
Должны сделать	Выделать и обжечь	Выделать и обжечь	Только выделать
Жалование рабочих, рублей серебром за 1 000 штук	5,5	8,0	2,8
Обязанности помещика	Задаток	Задаток	1 рубашка и 1 штаны на рабочего

1000 шт. (всего 1330 руб. 42 коп.). Из полученной суммы вычитались деньги, потраченные на питание, поломанный инструмент, выданные ранее в счет жалованья. В результате вычетов кирпичникам было заплачено 409 руб. 49 коп. – в среднем 18 руб. 60 коп. на одного человека (работало 22 порядовщика). Не учтено ранее выданное жалованье, так как в ведомости это не отмечено. Известно, что обжигальщикам за сутки платили 50 коп. [12, л. 11]. Также необходимо учитывать повинности, которые несли крестьяне. Кроме того, руководство завода должно было оплачивать подвоз дров к печи, для чего нанимали крестьян – 1 руб. в сутки на крестьянских лошадях и 45–50 коп. в сутки на господских лошадях, преимущественно использовались крестьянские лошади [12, л. 11– 11 об.]. Прикрепленной к рабочим кухарке выплачивалось 3 руб. 50 коп. в месяц.

В качестве порядовщиков трудились крестьяне вотчины Дмитриева-Мамонова Карчевского уезда Тверской губернии [10, л. 5]. Ранее велись переговоры с крестьянами Калужской губернии [10, л. 1, 3, 7]. Выбор был остановлен на тверских крестьянах, так как предложили меньшую сумму за работу и пришли коллективом из одной деревни (22 чел.), тогда как калужане только планировали искать рабочих [10, л. 1 об.]. Нанятые крестьяне ручались за работников круговой порукой, что избавляло помещика от поисков новых работ- ников в случае выбытия одного из ранее нанятых.

На кирпичном заводе Самсоновых использовался исключительно наемный труд как крестьян из соседних губерний (прежде всего в качестве порядовщиков), так и собственных (например, для подвозки дров). Это говорит о приспособлении помещиков к новым экономическим реалиям, хотя произошло это еще до отмены крепостного права. Отметим, что в исследуемый период среди дворян шли активные дискуссии о возможном освобождении крестьян, которые завершились запретом министра внутренних дел С. С. Ланского обсуждать крестьянский вопрос в дворянских собраниях [см. подробнее: 21].

Размер оплаты труда порядовщиков на заводе Самсоновых составлял 2 руб. 80 коп. за тысячу кирпичей, что соответствовало общероссийским показателям (от 2 до 4 руб. за 1 000 штук) [17, с. 45]. Оплата труда производилась строго по выполненным работам (количество сделанного кирпича, количество суток при обжиге и подвозке и т. п.), поэтому у крестьян, нанятых на эту работу, был стимул для увеличения работы.

Таким образом, псковское имение Самсоновых показывает пример приспособления дворянства к новым экономическим реалиям. Здесь наблюдались создание «прозрачной» системы взимания платежей с крестьян, упорядочение делопроизводства, своевременная уплата процентов по долгам, использование наемных работников. Это свидетельствует о прогрессивности мероприятий, проводимых в имении помещиками Самсоновыми. В очередной раз опровергается один из догматов советской исторической литературы, который по необъяснимым причинам перекочевал в ряд современных изданий и учебников: наличие заложенных имений считается проявлением кризисных моментов. На примере имения Самсоновых мы видим, что при своевременном внесении платежей помещики продолжали спокойно жить и вести хозяйство.