Публично-правовые основания обеспечения научного суверенитета в пространстве СНГ

Казанский (Приволжский) федеральный университет, Казань, Россия, ,

Современный мир находится на переходном этапе, предопределяющем необходимость переосмысления ряда традиционных представлений, в совокупности образующих парадигму мировосприятия. На смену биполярной модели мироустройства, определявшей вектор цивилизационного развития на протяжении большей части XX в., пришла многополярная система. В рамках ее формируются региональные межгосударственные союзы, одним из которых является СНГ.

Возникшее в качестве альтернативы Союза ССР Содружество Независимых Государств первоначально воспринималось как геополитическая форма «цивилизованного развода» (В.В. Путин) и в подобном представлении мыслилось в качестве переходного состояния до формирования в бывших союзных республиках фактического государственного суверенитета, до «отработки» технологий межгосударственных коммуникаций в новых исторических условиях. Однако в дальнейшем

СНГ стало рассматриваться как долговременное региональное межгосударственное объединение, участники которого в настоящее время выступают равноправными партнерами в отношениях, связанных с экономическим, социальным, культурным развитием, обеспечением коллективной безопасности и т. п. Немаловажное значение в складывающихся отношениях имеют вопросы, касающиеся выработки общих принципов и стандартов научной деятельности, от эффективности которой во многом зависит решение задачи обеспечения конкурентоспособных позиций государств – членов СНГ в условиях формирующегося многополярного мироустройства.

Наука и государство: к вопросу о понимании, соотношении, взаимодействии

Термин «наука» относится к числу общеупотребительных. Однако легальной дефиниции науки до настоящего времени не сформулировано. В Федеральном законе «О науке и государственной научно-технической по-литике»1 определены понятия «научная деятельность», «научный результат», «научный проект» и др., но о том, что такое наука, законодатель почему-то ничего не говорит, скорее всего, полагая данное явление общеизвестным и в силу этого не нуждающимся в нормативной интерпретации. Вместе с тем проблема понимания сущности, структуры и содержания науки не является однозначной, что обусловливает необходимость ее аналитического исследования.

В рамках данной статьи предлагается рассматривать науку в следующих смыслах:

• 1)    наука – средство изучения объекта познания путем получения новой информации о нем, проверки достоверности и систематизации полученного знания с последующим его применением для достижения практических целей и решения конкретных задач (прикладная наука) либо для теоретического моделирования природных и культурных явлений (теоретическая наука);

• 2)    наука – сфера профессиональной научной деятельности (научная специальность, научная работа), характеризующаяся атрибутивными (наличие ученой степени, ученого звания и должности, занимаемой в структуре бюрократического научного аппарата), ком-петентностными (наличие специальных знаний, умений, навыков, позволяющих решать определенные научные задачи), возмездными (денежные средства, награды и привилегии, получаемые субъектом за занятие научной деятельностью) признаками.

В первом случае занятие научной деятельностью означает осуществление научно-исследовательского поиска, предполагающего достижение научных результатов с их последующим внедрением как в прикладную, так и в теоретическую сферы познания. Во втором речь идет о науке как о виде профессиональной трудозанятости, в рамках которой научный сотрудник выступает в качестве работника, деятельность которого определяется условиями трудового договора (контракта) с работодателем и осуществляется в соответствии с требованиями трудовой дисциплины (время труда и отдыха, размер зарплаты, материальная и дисциплинарная ответственность и т. д.). В таком понимании научный труд практически ничем не отличается от других видов работ, измеряемых критериями, исходящими от работодателя, и обеспечиваемых им же установленными гарантиями и санкциями.

Авторов в рамках обозначенной проблематики в первую очередь интересует наука в ее первом значении, а именно как сфера инновационной деятельности, направленной на получение и внедрение научных результатов, посредством которых усиливается эффективность практических механизмов, расширяется, углубляется, конкретизируется область теоретического моделирования.

В подобном понимании наука как социально-культурное явление, выраженное в определенных организационных формах (университеты, институты, академии и т. п.) и направлениях (прикладная, теоретическая, отраслевая и т. п.), возникает на определенном этапе государственно-правового развития и претерпевает трансформационные и содержательные изменения в процессе полито- и правогенеза [1; 2]. Неразрывная связь науки с государственно-правовой системой предполагает выработку определенных форматов их соотношения и взаимодействия, которые с определенной долей условности могут быть сведены к двум теоретическим моделям – этатистской и либертарной.

В рамках этатистской модели государство выступает как единоличный собственник науки, воспринимающий последнюю в качестве предмета владения, пользования, распоряжения [3]. В таком понимании государство определяет направления научной политики, средства и технологии ее реализации, устанавливает целеполагание научных исследований, осуществляет материально-техническое обеспечение научной деятельности, формирует стимулы, ограничения и запреты в данной области, обеспечивает межгосударственное взаимодействие в сфере научной деятельности.

Либертарный подход предполагает выстраивание научно-образовательной системы по принципу солидарности государства и гражданского общества. В рамках этого подхода государство, институты гражданского общества, отдельные человеческие личности являются равными в своем субъектном статусе участниками правоотношений [4]. При этом право и закон – взаимосвязанные, но не тождественные категории. Исходящий от государства закон становится правовым, только когда обеспечивает корреспонденцию прав и обязанностей вовлеченных в правоотношения физических и юридических лиц, в число которых входит и государство, представленное органами государственной власти и государственными чиновниками.

Изучение исторического опыта становления и развития университетской системы в государствах Западной Европы и США свидетельствует, что изначально университеты как научно-образовательные центры возникали вследствие «симбиоза» городских магистратов, с одной стороны, профессорского и студенческого сообществ – с другой. Причем именно студенты определяли на первом этапе как содержание образовательного процесса, так и его структуру [5]. Соотношение государства и науки в контексте либертарного подхода целесообразно рассматривать на примере Британского королевства, где Лондонское королевское общество (британский аналог Российской академии наук), созданию которого в 1660 г. предшествовала Незримая коллегия, собиравшаяся с 1645 г. в Лондоне, а с 1648 г. – в Оксфорде, являло собой частный клуб интеллектуалов-единомышленников, придание которому официального академического статуса королевской хартией в 1662 г. не повлекло наделения членов какими бы то ни было материальными привилегиями [6]. Вплоть до настоящего времени Британская академия наук представляет собой своеобразное клубное объединение, членство в котором является почетным, однако не предполагает наделения «академиков» формальным государственным статусом.

В рамках российской государственно-правовой системы возникновение науки как выраженного в организационных формах и специализированных технологиях социально-культурного явления неразрывно связано с петровскими преобразованиями и в первую очередь с созданием Академии наук и художеств (1724), соединившей в себе как собственно научное, так и образовательное на- правления познавательной деятельности [7]. При этом Петровская академия являла собой яркий пример проявления суверенитета российского императора в области организации науки и образования. Обеспечить научный суверенитет России в тот исторический момент не представлялось возможным по причине фактического отсутствия русских (как и русскоговорящих) профессоров и преподавателей [8]. В дальнейшем государственный подход к организации науки претерпел существенные изменения. Их результатом стало формирование собственно российской науки, которая начиная со второй половины XIX в. неизменно занимала одно из ведущих мест в системе мировых научных достижений [9].

Проведенный исторический анализ организационно-правовых форм российской науки на всех стадиях исторического развития государственно-правовой системы России (монархической/имперской, советской, постсоветской) позволяет сделать вывод о ее непосредственной зависимости от государства и говорить об этатистской модели соотношения и взаимодействия государства и науки, а это, в свою очередь, актуализирует проблему понимания и соотношения категорий «государственный суверенитет» и «научный суверенитет».

К вопросу о понимании и соотношении государственного и научного суверенитетов

Вплоть до настоящего времени понятие «суверенитет» рассматривается в неразрывной связи с государством. Вместе с тем все более активно в понятийный аппарат как общей теории права, так и отраслевых юридических наук внедряются категории, содержащие термин «суверенитет» в его различных смысловых коннотациях. Можно услышать о суверенной демократии [10], суверенном рунете [11], электоральном суверенитете [12] и даже о суверенитете личности [13].

Подобное многообразие объясняется, прежде всего, тем, что исследователи используют понятия «суверенитет» и «суверенный» безотносительно их этимологии. Постараемся этот недостаток исправить.

Термин «суверенитет» ввел в широкий научный оборот выдающийся французский мыслитель Ж. Боден. В своей книге «Les Six Livres de la République» («Шесть книг о республике») он оперировал общими понятиями république (общая собственность, благо) и imperium (высшая власть). В понимании Ж. Бодена республика – это любая форма правления (монархия, аристократия, демократия), в которой субъекты, наделенные высшими властными полномочиями – империум (монарх, бюрократическая элита, народное представительство), выступают в качестве индивидуальных (коллективных) суверенов, что, по сути, означает их идентификацию в качестве высшей государственной власти, получившей впоследствии наименование государственного суверенитета [14]. Таким образом, понятие «суверенитет» по своему смыслу аналогично термину imperium и означает исключительные властные правомочия, которыми обладает их носитель – индивидуальный либо коллективный суверен.

Определившись с этимологией термина «суверенитет» и государством (а точнее, органами государственной власти) как его носителем (сувереном), следует определиться с пониманием лингвистических конструкций «суверенитет науки» и «научный суверенитет» и ответить на вопрос: можно ли рассматривать их в качестве идентичных? Ответ: безусловно, нет.

Суверенитета науки ни как средства познания, ни как сферы специализированной научной деятельности по определению быть не может, поскольку носителем суверенитета может выступать только субъект, а сама по себе наука таковым, безусловно, не является.

Если же говорить о научном суверенитете, то следует ответить на несколько вопросов:

– какие субъекты являются носителями научного суверенитета?

– какими научными направлениями (школами, специальностями) научный суверенитет представлен?

– на какой измерительной системе (наукометрии) научный суверенитет основан?

Носителями научного суверенитета выступают национальные академии наук, национальные ВАКи и замкнутые на них «ваковские» диссертационные советы, а также автономные диссертационные советы при «избранных» вузах, определяемых не науч- ным сообществом, а правительственными, то есть бюрократическими, структурами.

Направления реализации научного суверенитета задаются императивным методом все теми же бюрократическими структурами. Для современной России в настоящее время – это укрупненные научные специальности, определяющие «магистральные» направления проводимых научных исследований и предметную проблематику защищаемых диссертаций.

Наукометрическая система измерения научного суверенитета – комплекс оценочных показателей, с опорой на которые осуществляется квалификация как отдельных научных работников, так и научных организаций и учреждений. В настоящее время наиболее распространенным наукометрическим показателем научного суверенитета является индекс научного цитирования, отражающий уровень научного развития коллективных (академии, университеты, диссертационные советы) и индивидуальных субъектов – носителей исключительных прав (прерогатив) в области научно-исследовательской деятельности.

Исходя из выделенных составляющих может быть сформулирована следующая дефиниция: научный суверенитет – это совокупность параметров, характеризующих национальную (государственную) науку как структурированную функциональную систему, обеспечивающую самостоятельное (с точки зрения организационного, материально-технического, финансового, кадрового обеспечения) проведение научных исследований, систематизацию и практическое внедрение полученных результатов, подготовку национальных научно-педагогических кадров.

Основу научного суверенитета образуют прерогативы, выражающиеся в исключительных правах и свободах представителей научного сообщества (носителей научного суверенитета) в области осуществления научных исследований и интеллектуальной собственности на полученные результаты.

Научный суверенитет в пространстве СНГ: публично-правовые основания структурирования и реализации

Прежде всего следует определиться с двумя ключевыми категориями, с опорой на которые будут формулироваться последующие положения и выводы. Речь идет о понимании собственно пространства СНГ, а также о публично-правовых основаниях его формирования.

Рассмотрение СНГ как специфического пространственного объекта предполагает совмещение в едином сущностном контексте двух подходов – геополитического и юридического. В геополитическом понимании пространство СНГ складывается из территорий государств, получивших суверенитет после распада СССР и ратифицировавших Соглашение о создании СНГ (1991), Протокол к Соглашению о создании СНГ (1991), Устав СНГ (1993). В настоящее время членами СНГ являются 9 государств (Азербайджан, Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Россия, Таджикистан, Узбекистан). Статус ассоциированного члена имеет Туркменистан, пока не ратифицировавший Устав СНГ. В рамках юридического подхода пространство СНГ представляет собой сферу межгосударственной юрисдикции, определяющей компетентностные правомочия межгосударственных структур (Совет глав государств, Совет глав правительств, МПА, ОДКБ, Экономический суд СНГ и др.) и юридическую силу межгосударственных договорных (Соглашение о создании СНГ) и нормативных правовых актов (Устав СНГ).

Публично-правовые основания формирования СНГ включают организационные, нормативные и социокультурные составляющие. Если же говорить о публичных основаниях социокультурного типа, то это прежде всего русский язык, статус которого в качестве «рабочего языка Содружества», закреплен Уставом СНГ (ст. 35).

Рассмотрение науки как объекта публично-правового регулирования в пространстве СНГ представляет собой проблему, не имеющую в настоящее время однозначного решения. При этом проблемные аспекты связаны со всеми ранее выделенными критериями, характеризующими научный суверенитет, объединяющий субъектов-носителей, научные специальности и наукометрические системы. Следует констатировать, что в названных областях отсутствует единое понимание ключевых категорий и принципов научной деятельности, не выработаны общие цели и задачи, связанные с научным сотрудничеством, и, как следствие, наблюдаются различные, нередко противоречивые тенденции. В частности, в ряде государств наблюдаются тенденции, связанные с переходом от системы организации научных исследований и подготовки научно-педагогических кадров, «унаследованной» от СССР, к западным моделям (Казахстан, Молдова), либо предполагающие создание собственных, «уникальных» по своей организации и функционированию научно-образовательных конструкций (Россия). Полагаем, что ни та ни другая тенденция не может считаться оптимальной, поскольку направлена не на создание единой (в своих целевых установках и решаемых задачах организации) научной системы, а на разрушение советской научной традиции, что само по себе не может восприниматься как конструктивное преобразование.

Заключение

Пространство СНГ представляет собой совокупность суверенных государств, основным связующим фактором для которых является историческое советское прошлое, что само по себе не может рассматриваться как базис для перспективного будущего.

Публично-правовыми основаниями формирования и обеспечения единства пространства СНГ являются организационные, формально-юридические и социокультурные факторы. К организационным факторам относятся межгосударственные организации (Совет глав государств, МПА, ОДКБ и др.), определяющие политику взаимодействия государств – членов СНГ. Формально-юридические основания складываются из международных договоров (Соглашение о создании СНГ) и нормативных правовых актов (Устав СНГ), закрепляющих общие положения и принципы межгосударственного сотрудничества, в том числе в сфере проведения научных исследований и подготовки научно-педагогических кадров. В качестве основного социокультурного фактора обеспечения единства публичного пространства СНГ следует рассматривать русский язык как «рабочий язык Содружества» (ст. 35 Устава СНГ), являющийся действенным инструментом делового и культурного общения и одним из важнейших гарантов сохранения сложившейся в советский период межнациональной культурноисторической коммуникации.

Научный суверенитет представляет собой элемент национального (государственного)

суверенитета и в таком понимании предполагает рассмотрение государства в лице представляющих его административных структур (министерства науки, академии наук, ВАК и др.), выступающих в качестве специальных коллективных субъектов, определяющих регулятивную и охранительную политику в сфере организации науки, подготовки квалифицированных научных кадров, а также проведения научных исследований и практического внедрения их результатов.

Обеспечение и эффективная защита национального научного суверенитета предполагает наличие традиционной (неизменной в трех и более поколениях) наукометрической системы, при этом принимаемые на высшем уровне решения, связанные с заимствованием и внедрением иностранных (прежде всего, западных) наукометрических индексов научного цитирования, представляют серьезную угрозу для научного суверенитета не только России, но и других государств – членов СНГ.