Пути самобытной русской мысли: от классиков русской философии XIX в. — к современности

E-mail:             ORCID:

Candidate of Philosophy, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Theology, St. Petersburg Theological Academy.

E-mail:             ORCID:

Начиная с 2020 г. научный журнал кафедры богословия СПбДА «Русско-Византийский вестник» специализируется на публикациях по истории русской религиозной мысли. За это время на страницах вестника были представлены тематические подборки, приуроченные к памятным датам истории русской философии — юбилеям М. Н. Каткова, Ю. Ф. Самарина, В. И. Иванова, А. С. Хомякова, М. П. Погодина, Е. Н. Трубецкого, Н. Я. Данилевского, В. И. Ламанского, А. М. Бухарева, И. А. Ильина, митр. Антония (Храповицкого), В. Н. Лосского и др.1

Настоящий номер «Русско-Византийского вестника» в рамках своих традиционных разделов «История философии» и «Отечественная история», соответствующих его ваковским специальностям, посвящен анализу исторических путей формирова-

Николай Петрович Ильин (1947–2023)

ния русской национальной и консервативной философии2.

Философский раздел открывает подборка материалов, связанных с памятью яркого и самобытного петербургского философа, увлеченного исследователя русской классической философии XIX в. Н. П. Ильина.

Николай Петрович Ильин (9 января 1947 г., Ленинград — 9 мая 2023 г., Санкт-Петербург) — доктор физико-математических наук, профессор Санкт-Петербургского политехнического университета, почетный работник высшего профессионального образования, председатель Русского философского общества им. Н. Н. Страхова. С 1995 г. читал лекции по проблеме человека в русской философии студентам Санкт-Петербургского института (в 1993–1999 гг. — академии, в 1999– 2014 гг. — университета) культуры и искусств.

Н. П. Ильин занимал свое особое место в истории русской философии, принципиально дистанцируясь как от советской школы,

так и от антисоветской (А. И. Солженицын), также никогда не входил он и в современное российское философское сообщество, открывая свой неповторимый путь в русской мысли. В одном из интервью он говорил: «Я не стал профессиональным философом, а выбрал путь самостоятельных исканий, поэтому не стал заложником стереотипов не только „советских“, но и „ан-тисоветских“. Что особенно важно, я отчетливо увидел персоналистическую линию, которая началась в русской философии едва ли не раньше, чем любая другая. Я для себя открыл целый ряд мыслителей, которые помогли мне сформировать мировоззрение. Ну а объективная ценность их творчества была несомненной. В узком кругу я декларировал свои мысли и просто ждал, когда смогу выступить с ними в более широкой аудитории. Первая публикация появилась лишь в 1990 г.»3

С 1991 г. работы Ильина, связанные с историей философской мысли в России,

а также переводы из немецкой и австрийской философии (Ф. Брентано4, Р. Вагнер5, И. Г. Гердер6, Л. Клагес7, О. Шпанн8, Х. Ч. Чем-берлен9) печатались в альманахе «Логос»,

Первое издание самой известной книги Н. П. Ильина «Трагедия русской философии» (2003)

в ежегоднике Петербургской ассоциации философов «Мысль», в журналах «Философские альтернативы» (Болгария), «Молодая гвардия», «Русское самосознание».

В своих работах Н. П. Ильин привлекал внимание к именам русских философов, забытых не только в советской, но и в эмигрантской историографии. Он называл классиками русской философии некоторых несправедливо замолчанных мыслителей второй половины XIX в. и отмечал, что это направление было занято не поиском «абсолюта», а проблемой человека, его пути к самому себе, к своей личностной и национальной сущности. Русская философия для Н. П. Ильина — это не философия всеединства и коллективизма, а философия христианского персона- лизма. В центре его внимания находились такие до сих пор широко не признанные классики русской философии, как Н. Н. Страхов, П. Е. Астафьев, В. А. Снегирев, А. А. Козлов, Н. Г. Дебольский и др.

Центральное место в наследии Н. П. Ильина занимает труд «Трагедия русской философии» (первое издание — 2003 г.10; второе, дополненное издание — 2008 г.11), в котором он предлагает новый взгляд на историю русской мысли XIX в., отвергает мифологизированные трактовки, созданные марксистскими идеологами и «религиозными философами». Книга состоит из двух частей. Первая часть — рассмотрение основных принципов понимания русской классической философии, связанных с двуединством личного и национального самосознания. Вторая часть — творческие портреты трех мыслителей: И. В. Киреевского, А. А. Григорьева и Н. Н. Страхова, внесших, по мысли Ильина, решающий вклад в формирование русской философской культуры.

Важным достижением философа стал фундаментальный двухтомный труд «Моя борьба за русскую философию» (2020). В первом томе12 автор рассматривает своеобразие русской классической философии, принципиально выделяя идею народности. Наиболее характерной чертой русской классической философии Н. П. Ильин называет сочетание начала народности с христианской идеей личности. Он определяет это как национал-персонализм, в котором видит сохранившее свой потенциал основание русской национальной идеологии. Во втором томе13 своего фундаментального труда Н. П. Ильин рассматривает процесс формирования идеологических доктрин в России в XVIII–XIX вв. и особую роль в этом процессе начала народности. Оригинален взгляд мыслителя на учения «западников» и «славянофилов», которые, по Ильину, полагая высшим принципом идею «общечеловеческого братства», оказались в оппозиции к этому началу.

Монография «Истина и душа: философско-психологическое учение П. Е. Астафьева в связи с его национально-государственными воззрениями» (2019)14 посвящена творчеству почти не известного сегодня русского философа, психолога и публициста конца XIX в. П. Е. Астафьева. В книге детально рассмотрены его главные достижения, связанные с обоснованием учения о духовной личности и свободе воли, его парадоксальная трактовка чувства любви, оригинальная концепция «бессознательного», представление о вере человека в себя как почве естественного богопознания. На основе философско-психологического учения и публицистических трудов П. Е. Астафьева Н. П. Ильин исследует представления философа о народности и соборности и намечает возможность метафизического понимания национальной природы человека.

В последние годы жизни Н. П. Ильин активно сотрудничал с журналом «Русско-Византийский вестник», на страницах которого он опубликовал четыре статьи15, а также принял участие в круглом столе «Византийского кабинета» к 200-летию А. А. Григорьева16.

Автору этих строк довелось несколько раз встречаться с Николаем Петровичем в домашней обстановке его уютной квартиры на Северном проспекте в Санкт-Петербурге. Я привозил ему свежие номера журнала с его новыми статьями, что доставляло ему искреннюю радость. Потеряв супругу, он жил в последние годы один и, выйдя на пенсию, полностью посвящал свое время любимому предмету — русской философии. Николай Петрович подарил мне несколько книг по истории русской философии и три своих книги: два тома труда «Моя борьба за русскую философию» и книгу о П. Е. Астафьеве с теплыми дарственными надписями.

И. Б. Гаврилов в гостях у Н. П. Ильина, 14 сентября 2020 г.

Наши разговоры за чаем начинались обычно с обсуждения нового номера вестника и продол-

жались обращением к ключевым персонам русской философии XIX в. Хорошо запомнились обличения Ильиным В. С. Соловьева и его последователей — «религиозных философов» Серебряного века и «парижских богословов». Неожиданным для меня было его критическое восприятие таких столпов русской мысли, как А. С. Хомяков и К. Н. Леонтьев. Критически рассматривая учение Хомякова о соборности, он поло-

жительно относился к консервативному крылу в русской мысли Николаевской эпохи, т. н. «православно-русскому» направлению. В частности, предметом наших бесед были

такие самобытные консервативные мыслители, как С. С. Уваров, М. П. Погодин, С. П. Шевырев, П. А. Плетнев, Н. Н. Страхов, А. А. Григорьев.

Последнего Николай Петрович считал первым русским мыслителем, который выступил «против общего кумира — „человечества“ и который ясно понимает, что поклонение человечеству — это, по сути дела, религия нигилизма, поскольку предмет поклонения в данном случае просто не существует в качестве реального исторического субъекта»17. Понимание Григорьевым национальности как имманентной сущности человека, как реальности внутри человека, по мысли Ильина, «преодолевает антиперсонализм славянофилов и, более того, делает личность первоисточником народности. Человек национален по своей природе — эта ключевая идея выражена у Григорьева яснее и продуманнее, чем у любого из <…> европейских мыслителей»18.

Помимо ярких национальных мыслителей Николаевской эпохи, в центре наших бесед был образ императора Николая I, фигуру которого Ильин связывал с творчеством зрелого

н. п. ИЛЬИН

МОЯ БОРЬБА ЗА РУССКУЮ ФИЛОСОФИЮ

И>бр1ииые очерки и статьи

РУССКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ И ЕЕ

Санкт-Петербург АЛЕТЕЙЯ

Книга Н. П. Ильина с дарственной надписью И. Б. Гаврилову

• ¹⁷    Ильин Н. П. Формирование основных типов национальной идеологии от М. В. Ломоносова до Н. Я. Данилевского // Патриотизм и национализм как факторы российской истории (конец XVIII в. — 1991 г.): коллективная монография / Отв. ред. В. В. Журавлев. М.: Политическая энциклопедия, 2015. С. 82.

• ¹⁸    Там же. С. 84.

А. С. Пушкина, полагая, что «в познании „духа народов“ и особенно в познании духа своего народа во всей полноте его культурно-исторических свершений царь и поэт увидели одну из важнейших задач народного воспитания»19.

Сильное впечатление на меня произвел текст Николая Петровича, опубликованный в коллективной монографии «Патриотизм и национализм как фактор российской истории (конец XVIII в. — 1991 г.)»20. Николай Петрович выступил автором первой главы этой книги — «Формирование основных типов национальной идеологии от М. В. Ломоносова до Н. Я. Данилевского». Названия ее параграфов позволяют составить представление о трактовке Ильиным русской мысли XIX в.:

• § 1.    От российского патриотизма к русскому национализму

• § 2.    Призрак «декабризма» в русской национальной идеологии

• § 3.    «Будьте истинно русскими!» Национальная революция «сверху»

• § 4.    У алтаря человечеству: славянофилы и западники

• § 5.    «Право народности есть сильнее всех прав». Три богатыря русского почвенничества

• § 6.    Россия плюс. Национализм и панславизм в учении Н. Я. Данилевского

• § 7.    Типология национальных идеологий и самоидентификация русского национализма

  

  Коллективная монография «Патриотизм и национализм как фактор российской истории (конец XVIII в. — 1991 г.)» (2015), в которой участвовал Н. П. Ильин

  
  

  Н. П. Ильин неоднократно говорил о своем интересе к личности императора Николая I. «Бог даст, обязательно приму участие по крайней мере в одном из проектов, скорее всего, когда-то давно обещанной Вам (и очень важной для меня) статьей „Император Николай I и русская философия“», — писал он автору этих строк 22 октября 2020 г.

У Николая Петровича была замечательная библиотека, состоящая из многих уникальных изданий. Центральное место в ней занимали труды по русской и немецкой философии, причем последние — на языке оригинала. Николай Петрович свободно владел немецким и блестяще переводил. Мы обсуждали с ним ряд проектов по переводу немецкой философской классики. В частности, он начинал работу над переводами неизвестных в России религиозно-философских трудов композитора, поэта и мыслителя Р. Вагнера и мистика-русофила Ф. Баадера. «…Теперь о более приятном. Встреча с Вами поразила меня взаимопониманием, о котором я уже стал забывать. Кстати, не хотелось бы, чтобы потерялась наша мысль о публикации в РВВ переводов, соответствующих тому, каким Вы хотите видеть журнал» (Письмо от 19 сентября 2020 г.).

К сожалению, эти проекты не были осуществлены. Как до сих пор не изданы и работы Н. П. Ильина, посвященные немецкой философии и культуре, и некоторые его переводы с немецкого. Также замечательно было бы собрать в одну книгу многочисленные интервью Николая Петровича, которые он щедро раздавал на протяжении более тридцати последних лет жизни.

Приведу фрагмент одного из них: «Что значит быть русским? — На этот вопрос можно ответить сравнительно просто: в первом приближении быть русским — значит чувствовать себя русским и не бояться заявить об этом прямо. Это условие необходимое, но еще не достаточное. Достаточным оно будет становиться по мере того, как русское самочувствие будет переходить в ясное и углубленное русское самосознание. Но такое самосознание достигается ценой огромного душевного труда, познания русской истории, русской культуры, русской мысли, узнавания во всем этом своего и умения отличать свое от чужого, от подделок под свое. Ибо, как сказано у Платона, „прекрасное — трудно“. А что прекраснее, чем быть русским?!»21

В последние годы начинается важный процесс обращения к наследию Н. П. Ильина. В 2023 г. наш журнал опубликовал написанный В. А. Фатеевым некролог, представляющий собой не только теплое воспоминание о талантливом человеке, но и глубокую аналитическую статью. В. А. Фатеев подчеркивает: «Велик и бесспорен вклад Ильина в историю русской философии с точки зрения раскрытия и водворения на достойное место забытых или мало изученных отечественных мыслителей — таких, как П. А. Бакунин, В. И. Несмелов, А. А. Козлов, П. Е. Астафьев, не говоря уже о совсем непопулярных именах типа В. А. Снегирева или Н. Г. Дебольского»22.

Также в 2023 г. был опубликован некролог в журнале «Вестник РХГА». Его автор А. А. Ермичев убежден: «За Н. П. Ильиным закрепилась репутация дерзкого исследователя, противостоящего сложившимся мнениям и концепциям. Каждый историк русской философии должен внимательно прочитать двухтомник его работ, написанных великолепным литературным языком с эпатирующим названием: „Моя борьба за русскую философию“»23.

В 2024 и 2025 гг. увидели свет две содержательные статьи А. В. Репникова, озвучившего призыв к собиранию обширного философского наследия Н. П. Ильина и созданию его библиографии24.

Статья Н. П. Ильина «Постижение непостижимого (к 125-летию выхода в свет первого тома „Науки о человеке“)» ²⁵, представленная в настоящем номере, оказалась последней работой, написанной замечательным ученым. Николай Петрович закончил ее за один день до своей скоропостижной смерти, и тем ценнее этот текст — наглядное выражение полной самоотдачи, фактически до последних минут жизни, в борьбе за русскую философию, как он ее понимал.

Дочь Николая Петровича Анастасия Николаевна сообщала: «Здравствуйте, Игорь Борисович! На днях съездила в родительский дом и в папином компьютере, там, где он мне и говорил за полчаса до смерти, нашла статью, которую отец просил передать именно Вам. Дата последнего его обращения к файлу — 7 мая. 6 мая он внезапно мне позвонил и просил приехать, так как стал резко хуже себя чувствовать. Приехала я, следом брат. Папа был напуган, но с нашим приездом ему явно стало лучше. Вечером он как всегда сел за компьютер и начал работать с распечаткой статьи — эту статью о Несмелове я как раз привезла с собой. Он хотел по распечатанному варианту сделать последнюю проверку… Он работал со статьей вечером 6 мая и с утра 7 мая. В середине дня закончил, был явно очень доволен… И 8-го первый раз вызвали ему скорую, а 9-го второй, и в 22:40 его не стало. Эта статья — его последнее важное дело в земной жизни!»

Продолжает выпуск материал В. А. Фатеева «О достоинствах и противоречиях альтернативной философии Николая Ильина» ²⁶, посвященный анализу наследия Николая Петровича. В этой работе Н. П. Ильин показан не только как историк философии, но и как независимый мыслитель. Смело отмечая значительные достижения и спорные стороны философских воззрений Ильина, автор заключает: «Всю свою творческую жизнь Н. П. Ильин упорно стоял на своем, исповедовал свои необычные и вызывающие у кого-то неприятие философские взгляды <…>. И его творческое наследие содержит богатейший материал для раздумий и дальнейшего развития чуткими и понимающими читателями тех идей, которые были ему дороги и над которыми он работал всю жизнь»²⁷.

Статья ученика Н. П. Ильина Р. А. Лопина «Пути и тупики русской философии в схеме философа Н. П. Ильина» ²⁸ посвящена проблеме русского самосознания как философского принципа в жизнестроительстве русского мира в учении Н. П. Ильина. Отдавая дань почившему наставнику и раскрывая некоторые интересные биографические подробности, опровергающие расхожее мнение об идейном одиночестве Ильина и отсутствии у него единомышленников и последователей, Р. А. Лопин заключает: «Н. П. Ильин — один из немногих современных ученых, русских мыслителей, с большой буквы настоящих философов, который пытался разрешить вопрос современного преемства философского наследия как главного фактора становления культурно-цивилизационной идентификации человека, формирования русского национального самосознания»²⁹.

Завершает философский раздел номера полемизирующая с публикуемым текстом Н. П. Ильина о Несмелове статья Н. Н. Павлюченкова «К вопросу о сходстве направлений религиозно- философской и богословской мысли В. И. Несмелова и В. С. Соловьева» ³⁰. Автор обращает внимание на некоторые особенности труда Несмелова «Наука о человеке», которые позволяют делать сопоставление с концепциями Соловьева. Такой разносторонний взгляд на учение Несмелова, представленный на страницах «Русско-Византийского вестника», существенно расширяет понимание и побуждает к научным дискуссиям и продолжению исследований в этой области.

Исторический раздел открывает обращающая читателя к тематике византийского следа в русской истории и культуре статья митрополита Астанайского и Казахстанского, Главы Митрополичьего округа Русской Православной Церкви в Республике Казахстан Александра (Могилева) «„Увидев архимандрита нашего посольства, все встали и дружелюбно его приветствовали…“: паломничество на Афон архимандрита Софонии (Сокольского) в 1849 году (опыт исторической реконструкции)»31. Исследование по- священо малоизвестному эпизоду биографии первого Туркестанского архиепископа Софонии (Сокольского) — его паломничеству на Афон в августе 1849 г., совершенному в бытность архимандритом и настоятелем церкви Русской дипломатической миссии в Константинополе. Автор приходит к выводу о значимости событий и встреч на Святой Горе для духовной биографии святителя Софонии — выдающегося подвижника, материалы о котором в настоящее время изучаются и собираются для возможного прославления в лике святых.

Продолжает исторический раздел подборка статей, посвященных видному общественному деятелю и выдающемуся консервативному мыслителю А. А. Кирееву.

Александр Алексеевич Киреев (1833– 1910) — генерал от кавалерии, публицист-славянофил, один из ярких представителей позднего славянофильства. В 1849 г. после смерти отца Киреев по личному указанию Николая I был определен в Пажеский корпус,

Александр Алексеевич Киреев (1833–1910)

а по его окончании — в лейб-гвардии Конный полк. Принял участие в Крымской войне, после войны был вольнослушателем Петербургского университета и адъютантом Великого князя Константина Николаевича Романова. Как публицист сотрудничал в журналах «Русское обозрение», «Богословский вестник», газете «Церковные ведомости» и др. В 1872–1877 гг. А. А. Киреев был секретарем Санкт-Петербургского отделения Общества любителей духовного просвещения, также являлся одним из создателей Санкт-Петербургского славянского комитета (1868).

А. А. Киреев относил себя к «немногим последним могиканам славянофильства». Видя в славянофильстве «систему, безусловно удовлетворяющую всем религиозноэтическим, философским и политическим потребностям русского общества», считал основополагающей триаду «Православие, Самодержавие, Народность».

Для национально-государственных и консервативных воззрений Киреева характерны: апология самодержавной монархии как формы правления, ограниченной только Православной Церковью, Богом и совестью монарха; идея об аполитичности русского народа, о гармонии между сословиями и принципиальном отсутствии враждебных политических партий; критика отклонения самодержавия от этого идеала в XVIII и особенно XIX вв. в сторону абсолютизма и бюрократизма. Киреев предлагал восстановить Земский Собор как наиболее эффективный инструмент постоянного совещания монарха со своими подданными. Важнейшей частью философии он считал этику и именно на этом основывал свою критику материализма и нигилизма. Также мыслитель был сторонником необходимости воспитания политической элиты страны, в основном дворянской по происхождению, в классических гимназиях с высоким уровнем образования и углубленным изучением латинского и древнегреческого языков.

Открывает подборку статья М. В. Медоварова «Некоторые личностные факторы становления А. А. Киреева как мыслителя »³², в которой вводятся в научный оборот новооткрытые данные и источники о предках и родителях Киреева, о его детстве и воспитателях, об отношениях с императором Николаем I и славянофилами, о его личной жизни и анализируется влияние полученного жизненного опыта

Ольга Алексеевна Новикова (урожденная Киреева, 1840–1925)

на формирование Киреева как оригинального русского мыслителя.

Продолжает тему статья Д. И. Стогова «Генерал А. А. Киреев о русском самодержа-вии »³³. Автор показывает, что Киреев творчески переосмысливал учения славянофилов А. С. Хомякова и И. С. Аксакова, и приходит к выводу, что такие религиозно-философские и политические тезисы мыслителя, как защита традиционных христианских ценностей, идея сильной государственной власти, критика бездуховности Запада и др., не теряют своей актуальности.

В статье В. Ю. Даренского «А. А. Киреев как социальный аналитик»34 рассматривается предложенный мыслителем славянофильский проект реформирования политической и социальной системы Российской империи — не путем искусственного заимствования западных институтов, а через возвращение к допетровской «народной монархии». Также автор анализирует причины, по которым данный проект не удалось воплотить, не смотря на фактическую его поддержку го- сударем императором.

Родная сестра А. А. Киреева Ольга Алексеевна Новикова (урожденная Киреева, 1840–1925) — русская писательница, публицист, переводчик. Начиная с 1868 г. Ольга Алексеевна подолгу проживала в Англии и благодаря своим неординарным способностям устанавливать связи и воздействовать на формирование мнений стала выступать посредником в непростых отношениях между российскими и британскими государственными деятелями. Писательница содержала в Лондоне светский салон, где часто бывали британский государственный деятель Уильям Юарт Гладстон, журналист Уильям Томас Стед и другие общественно значимые фигуры того времени.

Тексты Новиковой печатали «Московские ведомости», «Русское обозрение», «Русь», «Новое время», «Свет» и иные отечественные периодические издания. Своими статьями она стремилась повлиять на британское общественное мнение, призывая к союзу с Россией. Премьер-министр Великобритании Дизраэли называл ее «депутатом парламента от России». Для публицистики Новиковой характерно стремление донести до английской публики взгляды представителей русского «патриотического консерватизма» — И. С. Аксакова, М. Н. Каткова, К. П. Победоносцева и др. и обосновать консервативную политику России.

Из публиковавшихся в периодике статей и очерков О. А. Новиковой были составлены и изданы посвященные проблемам русско-британских отношений и восприятия русской культуры в Британии книги «Виновна ли Россия?» (1877), «Друзья или враги?» (1878), «Россия и Англия между 1876 и 1880 годами: протест и призыв» (1880). В 1914 г. в Санкт-Петербурге на русском языке вышла книга известного английского журналиста У. Стэда «Депутат от России: воспоминания и переписка Ольги Новиковой».

Подборку материалов, посвященных юбилею О. А. Новиковой, открывает статья М. В. Медоварова «Корреспонденции из Англии Ольги Новиковой и Уильяма Стэда в „Русском обозрении“»35. Автор отмечает длившийся почти три десятка лет «публицистический союз» Новиковой с «отцом английской журналистики нового типа» Уильямом Стэдом, «который благодаря ей получил возможность активно выступать в России и даже трижды встречаться с русскими императорами. Неизменной целью Новиковой, отраженной во всех ее сочинениях, а также переписке и воспоминаниях, была борьба против русофобии в Англии и за англо-русский союз в международных отношениях»36.

Статья О. Л. Фетисенко «К истории сотрудничества О. А. Новиковой в журнале „Русское обозрение“: три письма редактора» ³⁷ сопровождает публикацию трех новооткрытых писем редактора-издателя Анатолия Александровича Александрова к О. А. Новиковой, связанных с ее сотрудничеством в упомянутом московском консервативном журнале. Письма дают повод вспомнить о первых статьях Новиковой в «Русском обозрении», в которых она предстает в своей традиционной роли посредницы между Россией и Англией, и сообщают неизвестные подробности о подготовке одной из этих статей.

Тему исследования философии русского консерватизма продолжают две статьи, посвященные ее выдающимся деятелям — М. Н. Каткову (1818–1887) и барону М. Ф. Таубе (1855–1924).

Известный петербургский исследователь консерватизма А. Э. Котов в статье «„Исторические начала не умирают“: образ Киева в публицистике М. Н. Каткова» ³⁸ показывает, что для М. Н. Каткова образ русского Киева имел особую значимость: древнерусская столица выступала своеобразной «точкой сборки» для всех периодов национальной истории. Пророчески звучат приводимые и анализируемые автором статьи слова публициста: «Только по воссоединении с своею западною половиной Россия могла стать европейскою державой <…>. Западная половина без восточной не заключает в себе никаких условий для самостоятельного существования и может стать только театром смятения и хаоса; восточная половина без западной может вести только существование азиатского ханства. Разъединение этих двух половин было бы делом разрушения и ущербом для человечества; их полное органическое единство есть условие существования великой державы, условие цивилизации всемирного значения»³⁹.

Если жизненный путь и труды известного издателя, журналиста и публициста М. Н. Каткова уже неоднократно рассматривались на страницах нашего журнала40, то обращение к забытой фигуре барона М. Ф. Таубе в «Русско-Византийском вестнике» происходит впервые.

Михаил Фердинандович Таубе (1855–1924) — математик, философ, поэт и публицист, общественный деятель, теоретик неославянофильства. Таубе одним из первых систематизировал философско-методологические взгляды ранних славянофилов и показал возможное практическое применение намеченного ими плана построения самобытного философского уклада.

Д. И. Стогов в статье «М. Ф. Таубе — петербургский славянофил»41 характеризует барона как убежденного консерватора, глубоко религиозного православного человека, апологета веры, критика теософии и оккультизма, чьи произведения наполнены положительными характеристиками русских православных царей, содержат актуальные выводы о дуализме России и Запада и о благотворном византийском влиянии на славянство.

Завершает исторический раздел статья А. Ю. Митрофанова « К предыстории освобождения греческих христиан от османского владычества: образ графа А. Г. Орлова-Чесменского в изложении контр- адмирала С. П. Хметевского» ⁴², продолжающая цикл автора о «русском византизме»⁴³. Историк доказывает, что граф А. Г. Орлов, вопреки мнениям о нем как о «паркетном» генерале, проявил природные воинские дарования, оказался способным учеником Г. А. Спиридова и К. С. Грейга и действовал в Архипелаге под руководством императрицы Екатерины II и от ее имени.

В рубрике «Византиноведение» публикуется статья известного петербургского исследователя русско-византийской традиции Г. В. Скотниковой « Петербургские византинисты: взаимодействие с духовными и светскими образовательными уч-реждениями» ⁴⁴. Автор рассматривает жизнь и деятельность крупнейших русских ученых-византинистов XIX и начала ХХ вв. — профессоров Санкт-Петербургской духовной академии и Университета: И. Е. Троицкого, В. И. Ламанского, Н. В. Покровского, Н. Н. Глубоковского, И. И. Соколова, А. И. Бриллиантова, Н. Д. Успенского, анализируя традицию соработничества представителей церковной и светской науки до 1917 г.

Номер завершает рубрика «Отзывы и рецензии» с отзывом М. В. Медоварова «Возвращение Анатолия Александрова. Рецензия на книгу: Александров А. А. Письма К. Н. Леонтьеву. Стихотворения. Статьи. Воспоминания. Материалы к истории журнала „Русское обозрение“. СПб.: Владимир Даль, 2024. 815 с.». Рассматриваемая книга была подготовлена исследователем из Пушкинского Дома РАН О. Л. Фетисенко в рамках издания приложений к Полному собранию сочинений и писем К. Н. Леонтьева, крупнейшего теоретика «русского византизма»⁴⁵, к наследию которого постоянно обращается наш журнал⁴⁶.

В завершение обзора необходимо отметить, что в условиях современных глобальных изменений и вызовов, стоящих перед обществом, исследование традиций русской консервативной мысли приобретает особую значимость. Современный мир характеризуется стремительным развитием технологий, изменением культурных парадигм и усилением межкультурного взаимодействия. Эти процессы ставят перед нами ряд фундаментальных вопросов, касающихся сохранения национальной идентичности, формирования ценностных ориентиров и понимания своего места в мире. Русская мысль традиционно отличалась глубокими размышлениями о природе человека, обществе и государстве. Ее выдающиеся представители, в том числе и те мыслители, чьи имена фигурируют на страницах настоящего номера журнала «Русско-Византийский вестник», внесли значительный вклад в процесс формирования национального самосознания. Изучение их наследия призвано содействовать развитию отечественных интеллектуальных традиций, которые отражают специфику российского менталитета и историч еского опыта.