Пути совершенствования правового регулирования конфискации имущества в призме юридической техники

В озможные, оптативные и разумно обоснованные метаморфозы института конфискации имущества обозначены в анализе судебной практики нашей страны и зарубежного опыта в тех или иных аспектах. Остановим внимание на части из них.

Во-первых, отметим, что, например, законодательство Соединенного королевства Великобритании предусматривает возможность применения конфискации имущества и в случаях прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям.

В нашей стране относительного этого вопроса возникает некая нерешенность согласования норм уголовно-процессуального и уголовного законов. Так, ст. 104.1 Уголовного кодекса РФ (далее – УК РФ) говорит о том, что конфисковываться имущество можетлишь на основании обвинительного приговора суда в то время, как Уголовно-процессуальный кодекс (далее – УПК РФ) в ч. 3 ст. 81 устанавливает иное. В частности, в этой норме говорится о возможности конфискации не только на основании приговора суда, но и на основании постановления (определения) о прекращении уголовного дела применительно к орудиям/оборудованию/иным средствам совершения преступления. Сказанное детальнее разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ (далее – ВС РФ) 2018 года № 17 [1], а именно, в нем дается толкование о возможности применения конфискации вышеперечисленных предметов преступления в случае прекращения дела по нереабилитирующим основаниям с соблюдением условия, когда виновный не возражает против такового прекращения.

Данная «противоречивость» норм усугублялась в доктрине разговорами правоведов об игнорировании норм материального права в такой ситуации, несмотря на приоритет и первичность последних в сравнении с процессуальными нормами.

Видится что законодатель, вводя такое ограничение применительно к реализации конфискации УК РФ как «по обвинительному приговору», хотел максимально исключить возможность произвола в случаях, когда лицо судом виновным не признается, но лишается имущества за совершение преступления, которое доказано в суде не было.

Естественно, в правоприменительной практике есть судебные решения о прекращении дела и конфискации имущества. Так, Кировский городской суд Мурманской области в своем постановлении № 1-15/2018 от 20 февраля 2018 года [2] прекратил уголовное дело в связи с деятельным раскаянием и применил конфискацию (на основании п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ) – был изъят пневматический пистолет (как орудие преступления) и обращен в доход государства.

Согласимся, что оставить орудие совершение преступления у лица (даже в случаях прекращения дела) нецелесообразно и необоснованно, так как нет никакой гарантии, что в дальнейшем это орудие не будет вновь использовано в рамках преступной деятельности.

Как нам видится, разрешить это противоречие между нормами отраслей уголовного и уголовнопроцессуального права можно следующим образом: дополнить ч. 1 ст. 104.1 УК РФ положением о возможной конфискации орудия/оборудования/иного средства совершения преступления в том числе и на основании иного решения суда помимо обвинительного приговора.

Говоря о совершенствовании вышеуказанной нормы, стоит сказать и о включении в нее положения о конфискации предмета преступления. Если обратиться к ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, то можно заметить, что законодатель здесь упоминает о конфискации предмета преступления лишь применительно к тем или иным составам контрабанды. То есть буквальное толкование этого нормативного положения приводит к выводу, что орудия/предмет иных составов преступлений конфискации не подлежит.

Дабы не быть голословными, приведем наглядный пример: покушение (так как с оконченными составами в данном контексте все ясно и вопросов нет) на дачу/получение взятки (статьи 290-291 УК РФ) – происходит ли здесь конфискация именно предмета взятки?

Как показывает практика, суды конфисковывают предмет взятки в качестве средства совершения преступления – например, в приговоре Ленинского районного суда города Краснодара (Краснодарский край) № 1-478/2019 1-49/2020 от 20.07.2020 [3] говорится, что денежная сумма = предмет взятки и средство достижения преступного умысла подлежит конфискации; приговор Заринского городского суда № 1-141/17 от 21.07.2017 [4]; постановление Красноярского краевого суда, где говорится о том, что предусмотренная нормами УК и УПК РФ конфискация предмета взятки не есть наказание, а является изъятием средства совершения преступления [5] и проч.

Иными словами, происходит смешение понятий «средство» и «предмет» преступления – чего быть не должно, что противоречит сути законодательной техники, языковым требованиям четкости, ясности, непротиворечивости.

Предметом в концептуальном плане выступают денежные средства. Почему в концептуальном? Потому что предметом могут быть и драгоценные металлы или наркотические средства – в этих случаях уже необходима дополнительная квалификация (однако, это совсем другой вопрос). Вот средством может выступать, например, конверт или специальный контейнер – то, что будет облегчать совершение преступления.

Целесообразней в целях исключения дискуссии и недопонимания, а также преодоления «пороков» законодательной техники было бы целесообразно включить, как уже нами выше отмечалось, положение в ст. 104.1 УК РФ о конфискации предмета преступления, при этом не ограничиваться лишь составами контрабанды.

В качестве зарубежного опыта можно привести следующие примеры:

• •    нормы швейцарского законодательств (ст. 380 УК Швейцарии), где предусмотрена конфискация по-дарков/предметов, которые передаются за содеянное преступление [6];

• •    нормы о конфискации материальных выгод/ ценностей с преступной природой вне зависимости от состава преступления § 20b (сама конфискация -§26) Уголовного кодекса Австрии [7].

Далее хотелось бы остановить внимание на конфискации «IN REM» – конфискация в отношении вещи в случаях, когда есть достаточные данные, позволяющие подозревать о ее преступной природе / преступной природе доходов. Такой «вид» конфискации предусмотрен, например, законодательством Соединенного королевства Великобритании (ст. 5 Закона о доходах, полученных преступным путем) [8], США (ст. 981, 983-985 гл. 46 ч. 1 Титула 18 Свода законов США) [9] – бремя доказывания «законной природы вещи» в таких ситуациях лежит на виновном лице.

Доктринальное сообщество и практикующие представители юриспруденции сходятся во мнении о необходимости включения соответствующих поло- жений в уголовное законодательство нашей страны о конфискации «ин рем». Аргументируют они свою позицию так: подобная конфискация была бы мощным механизмом в борьбе с преступностью, а особенно с преступностью коррупционного характера.

В том числе Генеральная прокуратура нашей страны в своих предложениях к заседанию Совета законодателей Федерального собрания РФ отметила, то умышленное отчуждение виновным имущества – один из наиболее значимых факторов, которые препятствуют конфискации имущества в рамках уголовного судопроизводства. Сказанное подтверждает необходимость закрепления на легальном уровне механизма конфискации с последующим обращением в доход государства всего, что имеет преступную природу при наличии оснований полагать последнее.

Внедрение в правоприменительную практику конфискации «IN REM» мы уже можем наблюдать – примером служит дело Захарченко [10, с. 667-673].

Есть те, кто считает излишним введение такой конфискации в УК РФ в силу того, что схожие положения уже есть в плоскости гражданского законодательства, в частности, подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ – где закреплена возможность обращения имущества (применительно к которому нет/не представлены – в соответствии с законодательством о противодействии коррупции – доказательства законной его природы) в доход государства по решению суда. Более детальный порядок применения этой нормы определен в ст. 17 Федерального закона № 230-ФЗ[11].Единственное, правоведы, которые придер-живаютсяэтой позиции, говорят о широкомтолковании этой нормы и, следовательно, ее применении не только к «чиновникам», но и к обычным гражданам при явном и подозрительном несоответствии ихдоходов расходам (в принципе, в наши дни эту картину можно наблюдать вновь – это дело Захарченко и конфискация имущества его родственников, друзей, «подруги»).

В заключении хотелось бы затронуть вопрос разумности конфискации имущества – соответствие определенным требованиям.

Начнем с зарубежного опыта:

• •    так §20с УК Австрии исключает возможность применения конфискации в ситуациях, когда она не пропорциональна стоимости конфиската [12];

• •    положения ст. 73с УК ФРГ – о невозможности применения конфискации при ее неоправданной жестокости по отношению к виновному [13];

• •    ст. 33 с УК Нидерландов – где предусмотрен возврат в денежном переложении виновному разницы от реализованного конфиската.

Как можно заметить, общее у приведенных положений то, что они не допускают причинения излишнего вреда виновному посредством применения конфискации / вовсе ее запрещают в определенных случаях.

Как показывает наша практика – есть решения судов, когда стоимость конфиската явно не соответствует, а часто и превышает стоимость причиненного виновным вреда.

Так, Мурманским областным судом в постановлении № 44У-8/2018 4У-119/2018 от 26.03.2018 [14] было установлено, что гр-н Е. незаконно добывал водные биоресурсы (п. «б», «в» ст. 256 УК РФ) при помощи самоходного транспортного средства в местах нереста. В соответствии с приговором у виновного было конфисковано его судно как орудие преступления.

В кассации сторона защиты указывала на несоразмерность причиненного ущерба водным биоресурсам и неблагоприятными экономическими последствиями для Е. В частности, ущерб составил меньше 100 тыс. рублей (так как по материалам дела не было даже крупного ущерба) против 4 млн рублей стоимости конфискованного транспортного средства – явное несоответствие.

Еще одним примером судебной практики может служить приговор Ононского районного суда Забайкальского края № 1-10/14 1-129/13 от 12.05.2014 [15]. Так, согласно данному судебному решению, транспортное средство = орудие совершения преступления конфисковано не было в силу того, что суд оснований для применения конфискации не усмотрел. Мотивировка такого решения выглядела следующим образом: данное авто – источник заработка для виновного стоимость этого транспортного средства не соответствует размеру похищенного имущества.

Приведенные и проанализированные примеры судебной практики подтверждают необходимость соблюдения и разумности в вопросе применения конфискации имущества. Следовательно, разумно было бы не игнорировать зарубежный опыт в этом вопросе.

Подводя итог, сделаем следующие выводы:

• •    во-первых, метаморфоза ч. 1 ст. 104.1 УК РФ в части закрепления возможности конфискации ору-дия/оборудования/иного средства совершения преступления в том числе и на основании иного решения суда помимо обвинительного приговора (в ситуациях, например, прекращения дела по нереабилитирующим основаниям);

• •    включение в вышеуказанную норму положе ния о конфискации предмета преступления (не ограничиваясь при этом составами контрабанды – как это есть сейчас);

• •    возможном включении в ст. 104.1 УК РФ тако го вида конфискации как «IN REM» – хотя на практике она уже применяется;

• •    необходимость соблюдения и разумности в вопросе применения конфискации имущества, а именно, закрепить положение о соразмерности причиненного ущерба преступным деянием виновного и стоимостью конфиската.