Рабочие конференции в Симбирске в 1918 году

В 1918 году в Симбирске прошли три рабочие конференции: одна — при советской власти, вторая — при Комуче и третья — вновь при власти Советов. Особенности их проведения характеризуют политический режим той и другой власти, насущные вопросы своего времени.

29 марта 1918 года начала работу Первая Симбирская губернская рабочая конференция. Из 73 депутатов коммунистов насчитывалось 34 человека. Они значительно опережали идущих вторыми левых эсеров, у которых имелось 7 делегатов. Далее шли 5 меньшевиков, 2 социал-демократа-интернационалиста, 1 правый эсер и 1 кадет (партия народной свободы). 24 делегата объявили себя беспартийными. Советскую власть в Симбирске образца марта

1918 года можно охарактеризовать как демократичную. К выборам были допущены все партии, в том числе участвовал, не скрывая своей партийной принадлежности, кадет, хотя декретом Совнаркома от 28 ноября (11 декабря) 1917 года кадетская партия была объявлена «партией врагов народа».

Учитывая расклад сил, неудивительно, что конференция поддержала коммунистов по всем обсуждаемым вопросам как общегосударственного, так и местного уровня. Выступившего на открытии конференции губернского комиссара труда И. Х. Иванова встретили рукоплесканиями. Он рассказал о трудностях, с которыми сталкивается руководимый им наркомат, в числе которых называлась слабая связь учреждения и рабочих, что мешало пре- творять в жизнь советские декреты. От коммунистов выступил также Новиков, указавший на экономическую разруху, на то, что всюду ведутся споры, в которых ставится под сомнение первенствующее положение трудящихся, «а ведь только трудящиеся, — закончил свою речь Новиков, — имеют право на жизнь» [3, с. 2].

Выступивший затем представитель меньшевиков-интернационалистов, бывший председатель Центрального Совета профсоюзов Батунин сосредоточил свою речь на критике Брестского мира, который он назвал «позорнозаключенным». Это означало только одно: что в рабочем вопросе меньшевики-интернационалисты были согласны с большевиками, здесь споров не было. Позиция Батунина по поводу Брестского мира не встретила поддержки делегатов конференции. Один из них, представитель Союза кожевенных производств Самойлов, призвал не вносить в конференцию партийные распри и раздоры, которые уже начались между комиссаром труда и Батуниным, причем Самойлов поддержал именно И. Х. Иванова.

Выступивший еще раз И. Х. Иванов поддержал мысль Самойлова: «Симбирск — это дворянское гнездо, гнездо контрреволюции, а потому необходимо сплотиться и забыть все распри, и общими усилиями разогнать сгустившиеся тучи» [3, с. 3]. Эпизод с Батуниным показывает, что меньшевики-интернационалисты не воспринимались коммунистами в качестве врагов, что они готовы были работать с ними, так как помимо расхождений у них имелось и много общего, прежде всего — это социальная политика и конкретно политика в рабочем вопросе, понимание необходимости недопущения контрреволюции.

От имени исполкома Совдепа и местной коммунистической партии выступил председатель губисполкома и член губкома М. А. Гимов. Он, подобно Батунину, говорил о международном положении и о Брестском мире (здесь нужно помнить, что М. А. Гимов при обсуждении Брестского мира поддерживал левых коммунистов и голосовал за революционную войну). «Буржуазия все поставила на карту, чтобы победить авангард мировой революции — нашу Русскую революцию, утопить ее в крови, — говорил он, — хоть мы и подписали мир, но мы должны собирать все свои силы и продолжать и дальше борьбу» [3, с. 3].

Также приветствовал конференцию от имени уездного Совдепа и своей партии максималист, но его выступление не сохранилось.

Что наиболее волновало рабочих, видно по темам докладов: о социальном страховании, рабочем контроле и статистике труда. Конференция показала бедственное положение губернской промышленности. Представитель наркомата труда В. Ф. Усольцев нарисовал такую картину: «Промышленность расшатана. Продовольственный вопрос подходит к тупику. Фабрики и заводы без сырья и без финансов. Требуются миллионы пудов шерсти, красок и миллионы рублей денег. Положение еще ухудшается, если вспомнить о заключенном мире, так что недалек момент, когда все может погибнуть, в этом можете убедиться, если взглянете на разбитые машины фабрик и заводов и на нашу халатность и неорганизованность» [3, с. 21].

Последнее и было самым страшным. Один из выступающих — Митин прямо сказал: «Мы пользуемся моментом, чтобы тащить и тащить, а сами ничего не хотим дать», призвав перед этим «забыть свои шкурные интересы и не расхищать народное богатство» [1, с. 23].

Единогласно принятая резолюция осуждала рабочие забастовки и иные формы экономической борьбы, которую, по словам резолюции, «провоцируют анархистские и буржуазные элементы, толкая рабочих на срыв союзной дисциплины». Тем самым еще в начале 1918 года был заложен фундамент под политику запрета рабочих выступлений при советской власти как расшатывающих их, как объявлялось, родную, классовую власть и играющих на руку антисоветским силам.

В августе 1918 года симбирские комучев-ские власти провели свою первую городскую рабочую конференцию. Она должна была ответить на вопрос, насколько рабочие Симбирска поддерживают новую власть, если поддерживают вообще, и решить ряд конкретных задач, связанных с рабочим движением в новых условиях. Формально конференцию организовывал Симбирский центральный совет профсоюзов, который определил норму представительства (1 делегат от 50 человек) и повестку дня.

Вот она:

• 1.    Текущий момент, организация власти, внешняя политика, создание армии.

• 2.    Доклады с мест.

• 3. Задачи профсоюзного движения и

• классовая организация рабочих.

• 4. Кризис промышленности и денациона

• 5.    Реорганизация комиссариатов труда.

• 6. Рабочее законодательство и способы

• 7. Продовольственный вопрос и коопе

• 8. Профсоюзы и городское самоуправ

лизация.

экономической борьбы.

рация.

ление.

Открылась конференция 2 августа 1918 года. Собралось на нее 150 делегатов. Членов РКП(б) на мероприятии быть не могло, поскольку новая власть отлавливала коммунистов, арестовывая и расстреливая их. Власти серьезно отнеслись к этому мероприятию. На конференцию прибыл Особоуполномоченный Комуча в Симбирске В. В. Подвицкий, представителем губернского земства был назначен бывший депутат второй Государственной Думы от РСДРП, а ныне меньшевик-оборонец, член провластного «Союза возрождения» А. А. Кузнецов. Председателем конференции был избран председатель Совета профсоюзов А. Фомин.

Первым выступил В. В. Подвицкий. Он напомнил рабочим о реалиях недавнего прошлого: о разгонах рабочих собраний, об арестах, о начавшейся было национализации, которая, по его словам, лишь развращала рабочих и превращала их в акционеров. Далее, разъясняя политику Комуча, оратор предупредил, что власть будет против тех требований рабочих, которые пойдут вразрез с общегосударственными интересами. А вот это уже заставляло задуматься.

Докладчиком по текущему моменту являлся вызванный из Казани меньшевик С. А. Пионтковский, который неожиданно для В. В. Подвицкого предложил восстановить разогнанные Комучем Советы, видя в них орган политического объединения рабочих. С. А. Пионтковский доказывал, что профсоюзы, в отличие от Советов, должны заниматься лишь экономической борьбой и совсем нецелесообразно объединять в одном органе (профсоюзы) политическую и экономическую борьбу.

Эти слова вызвали бурную дискуссию. Оказалось, что идея Советов по-прежнему популярна у рабочих, если не рассматривать их как орган диктатуры одной партии. То есть очистили Советы от большевистского засилья — прекрасно, а сами Советы нам нужны. В итоге 88 голосами против 35 конференция высказалась за воссоздание Советов «как органа политического сплочения рабочего класса» [4]. Это был прямой вызов властям. Кроме того, анархист Сорокин в ответ на речь В. В. Подвицкого нашел мужество заявить, что для рабочих Учредительное собрание только постольку приемлемо, поскольку оно будет проводить политику рабочих.

Еще большее единодушие вызвала критика репрессивной деятельности Комуча. Буря негодования разразилась по поводу проводимых самочинных обысков и расстрелов. Было заявлено, что такие незаконные действия происходят в городе до сего времени, несмотря на изданные приказы производить обыски и аресты только по ордерам и судебной властью. Более того, один из участников конференции рассказал, как его не только арестовали, но и поставили к стенке и лишь затем почему-то отпустили. А он был схвачен потому, что его безосновательно обвинили в большевизме, не сочтя нужным привести хоть какие-то доказательства.

Эти выступления четко показывали, кто реальный хозяин в городе — военная власть. Выступавшие потребовали внести в резолюцию пункт о недопустимости самочинных арестов, расстрелов и расстрелов вообще. Так прошло два дня работы конференции.

Третий день начался с докладов с мест, которые рисовали одну и ту же картину — наступление предпринимателей на права профсоюзов и проведение собственниками политики социального реванша.

Все так и должно было происходить, поскольку Комуч взял курс на искоренение тех элементов социализма, которые уже ввела советская власть. На смену Комуч предлагал капитализм, и это при том, что главная партия Самарского правительства именовалась партией социалистов-революционеров. В своей речи на съезде земств и городов 14 августа 1918 года председатель Комуча В. К. Вольский прямо заявил о восстановлении капиталистического строя: «Отвергая всякого рода социалистические эксперименты, комитет считает, что капиталистический строй в настоящее время отменен быть не может. Капиталистическая промышленность должна существовать, и класс капиталистов должен иметь возможность вести промышленность» [4]. Тут уж невольно загрустишь по большевикам. (Как я писал в одной из своих книг, ПСР и РСДРП(б) следовало бы переименоваться, убрав слова «социалисты» и «социал», чтобы соответствовать своей реальной политике.)

Выступавший представитель служащих трактирного промысла рассказал, как тотчас после переворота некоторые хозяева без всяких оснований стали выбрасывать работников на улицу и закрывать предприятия. Так в гостинице Трусилина уволено 40 человек, которым даже не выплачено в соответствии с законодательством жалованье вперед. Так же уволены служащие в гостинице «Россия», принадлежащей Заборину. Представитель служащих водного транспорта пожаловался, что с профсоюзом совсем перестали считаться. Выступавший от строительных рабочих заявил, что Городская управа игнорирует профсоюз, входя в сделки и сдавая подряды помимо него. Представитель профсоюза кожевенников жаловался на предпринимателей типа Бокоу-нина, которые считают, что рабочие хороши только тогда, когда их держат в узде. «Эти господа, — продолжил выступающий, — без видимых причин закрыли кожевенный завод и уволили рабочих. Помещение профсоюза кожевенников занято властями».

Выступающими было внесено предложение о сохранении выработанных Советом профсоюзов, т. е. при Советской власти (хоть это словосочетание и не прозвучало), тарифных ставок.

Экономические требования рабочих были неприятны для Комуча, но неопасны, в отличие от возможных политических требований. Поэтому докладчик о задачах профсоюзов интернационалист Батунин предложил резолюцию, гласящую, что в настоящее время задачи профсоюзного движения лежат исключительно в экономической области, в организации взаимопомощи и культурно-просветительской работе.

Завершилась конференция 6 августа. Докладчик об отношении между трудом и капиталом Усольцев подтвердил, что экономические и социальные завоевания рабочих вошли в жизнь и их нельзя вычеркнуть из нее.

Немалые сомнения у делегатов вызвала проводимая линия на денационализацию промышленности. Было высказано обоснованное опасение, что это будет происходить за счет интересов рабочих. Поэтому конференция постановила просить Комуч ввести наибольшее представительство рабочих в комиссии по денационализации.

О денационализации говорил Кузьмин. Еще 30 июля появилось весьма расплывчатое распоряжение В. В. Подвицкого, который признавал, что «при наличности соглашений между владельцами предприятий и служащими о возвращении собственникам захваченных советской властью предприятий таковые могут быть возвращены» [5]. Во всяком случае, этот документ открывал двери для денационализации.

Рабочие справедливо опасались, что денационализация ударит по их интересам, тем самым объективно признавая социальную правоту советской власти, осуществившей национализацию тех или иных предприятий. В принятой резолюции постановлялось просить Комуч ввести наибольшее представительство рабочих в комиссии о денационализации.

Итоговая резолюция по текущему моменту, принятая 95 голосами против 45, гласила: «Первая и главная задача рабочего движения в настоящий момент есть прекращение Гражданской войны. Восстановление единства и независимости рабочего движения и экономического возрождения страны могут быть достигнуты лишь при созыве Учредительного собрания, которое должно воплотить в жизнь основы демократического строя. Восстановление и сохранение Совета рабочих депутатов как органа политического сплочения рабочего класса — просто необходимо» [6].

Конференция прошла в довольно свободной атмосфере, выступающие не боялись критиковать политику власти. Комуч и идея Учредительного собрания получили поддержку у делегатов. В то же время по целому ряду вопросов рабочие заняли самостоятельную позицию и весьма резко выступали против наступления на их права и творимых беззаконий.

Правые эсеры, начав Гражданскую войну в Поволжье, изменили политический режим советской власти. Она стала намного более нетерпимой не только к противникам советской власти, но и к своим бывшим союзникам — левым эсерам, а также к максималистам. Тем более в Советском государстве не оказывалось места для кадетов. Рабочие убедились, что только коммунисты способны защитить власть Советов, что привело к начавшемуся массовому переходу от левых эсеров и максималистов к коммунистам.

Меньше чем через месяц после восстановления в Симбирске советской власти, с 4 по 9 октября 1918 года, в Симбирске проходила городская рабочая конференция. Всего собралось 103 человека, в основном члены РКП(б), незначительно оказались представлены левые эсеры и анархисты. Выступали на ней по текущему моменту председатель губкома И. М. Ва-рейкис и председатель губернского ВСНХ Е. Я. Малаховский. О реорганизации профсоюзов и работе Губотдела труда докладывал И. Х. Иванов (все коммунисты). Конференция поддержала советскую власть вообще и реорганизацию профсоюзов по производственному принципу в частности. «Рабочие, став у власти, оказались призваны к восстановлению в корень разрушенной за время войны хозяйственной жизни страны», — так виделась главная задача рабочего движения в данный исторический момент [1]. Принятая резолюция завершалась лозунгом: «Да здравствует свободный труд!» [7].

При полном или почти полном отсутствии представителей иных партий, кроме коммунистов, единственной инакомыслящей силой оказались анархисты. На конференции были предложены две резолюции: от фракции коммунистов и фракции анархистов. Голосованием была принята как основа резолюция коммунистов, а резолюция анархистов была принята «как деталь». Расстановка сил на конференции отражала расстановку политических сил в Симбирске. На смену эсерам и меньшевикам, потом левым эсерам и максималистам пришли анархисты, которые на короткий срок оказались вторыми по влиянию в городе.