"Рабочий вопрос" в сельском хозяйстве европейской России

Вконце XIX – начале ХХ века ведомственные комиссии, земства, губернские совещания, сельскохозяйственная пресса и отдельные исследователи уделяли проблеме неурегулированности отношений между рабочими и нанимателями, то есть так называемому «рабочему вопросу», повышенное внимание [17, с. 428]. И не случайно, ибо социальный состав указанных органов во многом определялся принадлежностью к дворянскому сословию и помещичьим кругам, а их главным мотивом в трудовых отношениях был простой и незатейливый лозунг, высказанный одним из помещиков – «дешево и сердито» [9, с. 348].

С жалобами на уход рабочих помещики обращались все пореформенное время [2, с. 3; 26, с. 88-90; 1, с.98-100; 24,с.70]. Наиболее ярко запечатлел эти настроения некий владелец Александровской и Черноморской экономий Таврической губернии, имеющий «(всего около сорока тысяч десятин земли)», в своем письме в Департамент земледелия и сельской промышленности: «Хозяйства наши больше всего страдают от рабочих и, если год хороший, рабочие положительно эксплуатируют землевладельцев, предъявляя чуть ли не каждый день новые требования, об увеличении платы, об улучшении пищи, о перемене неугодного им приказчика и все это без границ; в самый разгар прекращают работы, создают праздники и, при малейшем неудовлетворении их капризов, уходят» [31, с. 48]. Другой южнорусский деятель, – В. Финк – договорился до того, что обвинил рабочих в угнетении нанимателей [24, с. 65].

Однако в помещичьей среде присутствовала и противоположная точка зрения. Наиболее ярко ее выразила помещица А.Д. Зацепина: «Мы нанимаем за сравнительно ничтожную плату годового рабочего; мы требуем от него изо дня в день максимума физической работы, которую ни в каком случае не в состоянии выполнить сами; мы кормим эту нашу рабочую силу весьма часто недостаточно и нередко недоброкачественной пищей: несвежим мясом, червивой солониной, затхлой мукой, снятым молоком, прокисшей капустой и т.п., словом, пищей, которую и в рот не возьмем сами.

Кто из нас прямо или через уполномоченных в этом не грешен?

Кто из нас не виновен в разного рода самоуправстве относительно их?

Кто не виновен, опять-таки косвенно, через своих объездчиков, сторожей, ключников, приказчиков и др. в постоянной, непристанной, площадной ругани их при всякой вине.

Все это делается везде, всегда, на каждом шагу с единственным оправданием: «все так делают».

Многие ли из нас в године бедствий и в несчастных случаях протягивают руку помощи нашей рабочей силе? Кто заботится о благоденствии рабочих? Допустим, что в большинстве случаев это – ленивые, неграмотные дикари и мещанское отребье… но все же нам нужны подобные люди, без которых мы перестанем быть помещиками» [18, с. 203].

Наиболее развернутую информацию по вопросу взаимоотношений сельскохозяйственных рабочих и нанимателей мы находим в ответах губернскихсовещаний.

Анализ ответов губернских совещаний о не-устройствах на рынке сельскохозяйственного труда и их причинах показывает, что главным нарушением в отношениях нанимателей и рабочих был назван самовольный уход последних до завершения срока найма. Однако только в 12 губерниях из 43 это было признано частым и общим явлением, в 25 – частым, но не общим явлением и в 6 губерниях уходы рабочих происходили очень редко. Следовательно, в целом консервативные по своему составу губернские совещания признали, что так называемый рабочий вопрос касался лишь четвертой части страны и не являлся общей проблемой.

Примерно в это же время Симбирский губернский комитет о нуждах сельскохозяйственной промышленности разослал 400 вопросных бланков о частоте «самовольного ухода с работ» и получил 86 ответов. В итоге на 86 нанимателей пришлось только 97 самовольно ушедших рабочих [25, с. 10-11]. Таким образом, на примере Симбирской губернии видно, что общий вывод о незначительности феномена ухода является верным и для отдельного региона.

Важно отметить, что крестьяне, пренебрежительно относящиеся к работе у помещика, очень редко покидали подрядчиков-кулаков. Причину этого следует, на наш взгляд, искать, во-первых, в сословном «родстве» нанимаемых и нанимателей, в умении последних в нужный момент правильно «подойти» к простому человеку: уважить его разговором и угощением и, во-вторых, в особом порядке найма. Он состоял в искусственном увеличении предложения рабочих рук для уменьшения их цены, организации через сельскую администрацию артелей с круговой порукой, заключении письменного договора и выдаче задатков [24, с. 76; 19, с. 512-517; 16, с. 124, 147]. То есть кулак научился синтезировать обычай и модерн. Однако на дальних заработках зачастую складывалась противоположная ситуация. Так, санитарный врач А. Марзеев сообщал, что в 1912 г. в Верхнеднепровском уезде Екатеринос-лавской губернии особенно часто бросали летние работы те рабочие, которые нанимались «к крестьянам и хуторянам, у которых условия труда гораздо хуже, чем в крупных экономиях» [13, с. 747].

Некоторые современники той эпохи главной категорией уходящих считали пришлых рабочих [2, с. 8]. Однако ответы губернских совещаний это утверждение опровергают. Из 19 указаний 11 пришлось на местных рабочих и лишь 8 на пришлых.

Причины самовольного оставления работы были различными. Но чаще всего указывали на такой фактор как «крайне ненормальные условия сельскохозяйственного найма и безобразная обстановка труда» [25, с. 11].

В ответах губернских совещаний преобладали указания на несовершенство юридического механизма привлечения крестьян к уголовной и материальной ответственности – в 25 губерниях из 43. К этому примыкала жалоба на отсутствие обязательных письменных договоров найма – в 7 губерниях.

Отмечали совещания также недостаточное регулирование найма (6) и низкий уровень нравственности крестьян (12).

Из экономических причин можно выделить следующие: тяжелое экономическое положение крестьян (11) в купе с ростом платы в горячую пору (16) и системой зимней наемки (7).

Примерно в том же духе по урегулированию «рабочего вопроса» высказывались и опрошенные в 1894 году Министерством земледелия и государственных имуществ 16 губернских земств [15, с. 241253]. При этом здесь также как и на губернских совещаниях развернулась борьба между либеральным крылом землевладельцев, видящим причину ухода рабочих в общем экономическом положении крестьян, игре рыночных сил, безответственности нанимателей, и консервативным крылом, которое источник неурядиц искало в невежественности и слабой юридической ответственности крестьян. Однако, обе оппонирующие группы в целом высказывались за большую формализацию трудовых отношений (за обязательность рабочей книжки и договорного листа) и плановое общественное или государственное регулирование найма и передвижения рабочих.

Такое же противостояние возникло и между различными уездными и губернскими комитетами о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Консервативные комитеты (а их было большинство) размышляли над тем как сделать для рабочего чувствительным уголовное наказание и как уничтожить фиктивность его гражданской ответственности. Ими предлагалось усилить уголовное наказание, лишить права его обжалования, заменить судебный порядок наказания на административный, привлекать ушедшего рабочего к ответственности не государством, а самим нанимателем, совместить уголовное и гражданское преследование, уравнять письменные и устные договоры, ввести рабочие книжки и особые списки провинившихся, отсидку под арестом заменить обязательной отработкой, ввести рабочие команды и работные дома для уклонистов, запрещать им наниматься в течение трех лет и т.д. [25, с. 15-20]

Предложения представителей противоположной тенденции были тоже весьма разнообразны:

• -    Курмышский комитет Симбирской губернии и Самарский комитет постановили ходатайствовать о подчинении сельскохозяйственных рабочих «такому же порядку, какой существует для рабочих фабричных»;

• -    десять комитетов высказались за «организацию инспекции на подобие фабричной»;

• -    Киевский губернский комитет указал на необходимость исключения уголовного взыскания, введения охраны здоровья рабочих и защиты малолетних;

• -    Гродненский комитет проектировал воспретить наем на тяжелую работу лиц, не достигших 16-летнего возраста;

• -    Черкасский комитет Киевской губернии предлагал законом оградить рабочих от эксплуатации, обеспечить им надлежащее продовольствие и лечение.

Наиболее подробно вопрос о рабочем законодательстве был разработан Лохвицким уездным комитетом Полтавской губернии, который предлагал отменить уголовное наказание рабочим за нарушение ими договора, точнее регламентировать систему штрафов и вычетов и направить полученные от этого деньги в пенсионные кассы, обязать нанимателей держать медицинский персонал и создавать больницы, предоставить земствам право регулирования условий труда, обязать земства публиковать образец продуктов питания, принятых в данной местности [25, с. 20-23].

Нерешенность «рабочего вопроса» в России во многом можно объяснить ежегодным перемещением огромных масс крестьянского населения на местные и отхожие промыслы и стихийным, неорганизованным состоянием инфраструктуры рынка труда и, прежде всего, процесса удовлетворения спроса на труд его предложением через деятельность специальных организаций и служб.

Эту проблему пытались неоднократно решить земства, правительство, общественные организации и частные лица.

Так, еще в 1854 г. последовало Высочайшее повеление об отправке косарей (до 40 тыс.) из Полтавской и Харьковской губерний в Новороссию для заготовки запасов сена для военных отрядов, следовавших в придунайские княжества. Не смотря на большую работу, проделанную чиновниками по сбору и доведению информации, снаряжению и отправке отрядов косарей, данное мероприятие закончилось неудачно, в связи с плохими погодными условиями и неурожаем трав [27, с. 109-110; 2, с. 116-118].

Далее инициативу по регулированию рынка труда подхватили земства.

В 1868 г. Елисаветградское уездное земское собрание Херсонской губернии пыталось организовать в Могилевской губернии наем рабочих «через посредство земских депутатов». По причине пассивности помещиков Херсонской губернии к предоставлению информации о рабочих местах почин земцев провалился. Таким же результатом закончилось возбуждение вопроса «об обеспечении губернии достаточным числом рабочих» Херсонским губернским земством в 1872 г. [27, с. 110-112]

В 1874-1875 гг. Сызранская уездная земская управа Симбирской губернии пыталась ввести информирование потенциальных рабочих о состоянии рынка труда в Самарской и Саратовской губерниях с помощью специальных корреспондентов. Однако из-за недостатка средств эти планы не реализовались [27, с. 112-113].

Ввиду разногласий между земскими деятелями не удалось организовать планомерное движение рабочих в Ростовский и Мариупольский уезды Екатери-нославской губернии в 1875 г. Десять лет (с 1877 по 1887 гг.) тщетно пыталось осуществить те же планы и

Прилукское земство Полтавской губернии. В 1888 г. не нашел понимания и проект организации движения рабочих, разработанный Александровским земским собранием Екатеринославской губернии [27, с. 115123].

Небольшой, но относительно успешный опыт в деятельности по подысканию рабочих мест нанимающимся приобрели посреднические конторы, открытые при содействии Е.Д. Максимова в организованных в 1899 г. лечебно-продовольственных пунктах Симбирской губернии [22, с. 63-65].

Определенный общественный резонанс вызвали проекты по регулированию рынка труда в масштабах страны, подготовленные некоторыми частными лицами и организациями:

• -    проект Н.П. Ползыкова (1882 г.), изложенный в отчете об исследовании отхожего промысла между Харьковом и Таганрогом, предусматривал создание центрального рабочего бюро на юге России – «Центрального приказа отхожего промысла», регулирующего движение рабочих с помощью телеграфной связи между управами о отделениями приказа [2, с. 118119];

• -    проект инженера Ф. Баталина (1889 г.), известный нам по его записке «Проект снабжения юга России рабочими», изданной в Севастополе 18 января 1889 г., также предполагал создание центрального рабочего бюро, но уже в Москве. Это бюро должно было включить в единую сеть организации найма рабочих все железнодорожные станции страны и через них осуществлять информирование всех учреждений и крестьян о местах и ценах, регулировать ценовую политику, формировать, отправлять и встречать рабочие команды [2, с. 119-120];

• -    проект бывшего члена-секретаря Донского общества сельского организации через них сбора информации о спросе на рабочие руки, концентрации ее в губернских агрономическо-рабочих бюро и в конечном итоге в Департаменте земледелия и сельской промышленности Министерства земледелия и государственных имуществ. По этому проекту агрономические смотрители могли быть и посредниками при найме рабочих. Кроме того, Безсалов предложил централизовано устанавливать цены на рабочие руки, исходя из среднестатистических показателей [27, с. 135-138];

• -    проект князя А.Г. Щербатоваделал упор на организацию перемещения рабочих через посредство специальных контор, выработку проекта условий найма для различных местностей и введение таксы на труд в виде среднеарифметической минимальных заработных плат за несколько лет [28, с. 93];

• -    проект Е. Бранцевича рассматривал справочные конторы при полицейских управлениях как основу регулирования спроса и предложения на рын-

• ке труда. С этой же целью, он предлагал цены на труд устанавливать губернаторам после консультаций с земствами и сельскохозяйственными обществами [2, с. 140-141];

• -    предложение Лубенской управы Полтавской губернии касалось регулирования заработной платы на съездах южных хозяев [27, с. 146];

• -    проект Владикавказской железной дороги об учреждении агентства по найму рабочих для сельскохозяйственного района Владикавказской железной дороги, которое должно было быть посредником при найме и органом, контролирующем их взаимоотношения [27, с. 134-135];

• -    проект верейского предводителя дворянства В.К. Шлиппе о народном труде, в котором он предложил «сделать обязательными для всех фабрик летние вакации в страдную пору» [2, с 142-143];

• -    предложение Корсунской управы Симбирской губернии об организации найма через базары, то есть по более открытым и взвешенным ценам [27, с. 147];

• -    предложение Оренбургского губернского комитета о нуждах сельскохозяйственной промышленности об учреждении справочных бюро в пунктах наибольшего скопления рабочих [21, с. 96];

• -    предложение Е.Л. Маркова Щигровскому уездному комитету о нуждах сельскохозяйственной промышленности о создании на средства земств и министерства земледелия особых контор по отысканию работы для отхожих рабочих [5, с. 863];

• -    предложение земского статистика В. Троицкого Горбатовскому уездному комитету об учреждении справочных местных и центральных бюро [6, с. 303];

• -    записка И.И. Петровского о создании при уездных земствах особых бюро найма [11, с. 360];

• -    в докладе помещика П.П. Костылева предлагалось учредить справочные или посреднические бюро при уездных земствах [7, с. 667].

Правительственные учреждения признали необходимость организации рынка труда в аграрном секторе. Так, в 1888-1889 гг. министр финансов обратился к министру внутренних дел с отношением предложить уезднымземскимсобраниямСамарской и Ека-теринославской губерний выработать мероприятия по регулированию передвижения рабочих. К мнению министра финансов присоединился и министр государственных имуществ, который признал полезным получить также заключения земств Курской и Полтавской губерний. В целом внимание правительства активизировало изучение данного вопроса со стороны отдельных обществ, земств и правительственных совещаний [30, с. 122-123].

В 1893 г. вопросом об упорядочении отхода занялось Московское общество сельского хозяйства, разославшее вопросные листы земским начальни-

Таблица 1.

Нарушения договоров

Губернии	Нарушение со стороны рабочих (в %)	Нарушение со стороны нанимателей (в %)
Херсонская губерния	69	31
Таврическая губерния	75	25
Донская область	63	37
Самарская губерния	60	40

Таблица 2.

В целом общий процент нарушений

Регионы	Нарушение словесных договоров (в %)	Нарушение письменных договоров (в %)
Новороссийский край	23	12
Северный Кавказ	26	15
Поволжье	11	9
Юго-восточный край	32	3

Источник: Полферов Я.Я. Сельскохозяйственные рабочие руки // Статистико-экономический очерк. – СПб.,1913. С. 23-24.

кам, земским управам, сельскохозяйственным обществам и отдельным помещикам. Из полученных ответов стало ясно, что корреспонденты общества разделились на две спорящие группы: сторонников административно-планового регулирования движения рабочих через агентства, бюро, конторы или железнодорожные станции и тех, кто выступал против этих планов. Высказывались также отдельные мнения о необходимости запрещения рабочим перемещаться без предварительного найма, об уменьшении железнодорожного тарифа и др. [2, с. 133-134]

Итогом всех рассмотренных проектов было то, что ни один из них не был реализован.

Сущность неурегулированности «рабочего вопроса» в сельском хозяйстве России состояла в том, что в отличие от западных стран в ее основании лежали не отношения найма (они были вторичными), а отношения противоборства двух систем хозяйства: крупного помещичьего и мелкого крестьянского с «посредничеством» кабальной кулацкой системы. Задавленный податями и платежами крестьянин был поставлен перед дилеммой: выполнить договор, обставленный тяжелыми условиями и при этом с большой вероятностью загубить свое хозяйство или же нарушить договор [29, с. 78-79; 12, с. 72; 3, с. 42-70; 23, с. 208]. Парадокс ситуации заключался в том, что, находясь в деревне, он не мог стать классическим про- летарием. Этому мешала община, обычай, а также интересы нанимателей.

• К    началу Первой мировой войны тенденции в «рабочем вопросе» в целом не изменились.

В 1913 г. анкетное обследование, произведенное «Торгово-промышленной газетой» зафиксировало факт того, что нарушение словесных и письменных договоров в южной и юго-восточной степной зоне происходило как со стороны рабочих, так и со стороны нанимателей (см. таблицу 1) [20, с. 24].

Главными причинами нарушений в этих случаях были указаны: повышение или понижение цены рабочей силы и плохой харч.

В заключение отметим, что «рабочий вопрос» в том виде, в котором он преподносился помещиками в конце XIX – начале ХХ века, а именно, как вопрос об уходе рабочих от предпринимателей до окончания срока найма, не носил характера всеобщей российской проблемы. Однако, отталкиваясь от данной интерпретации, мы можем увидеть действительный рабочий вопрос в сельском хозяйстве России, а именно – проблему крайней неурегулированности взаимоотношений между нанимателями и рабочими, большой экономической и социальной ущемленности последних, отсутствия системы специальных организаций и служб по регулированию процесса удовлетворения спроса на труд его предложением.