Разработка опросника неэтичной креативности и его связи с темными чертами личности и коррупционными намерениями
Рубрика: Социологические науки
Статья в выпуске: 9, 2026 года.
Бесплатный доступ
Цель исследования состояла в разработке и психометрической проверке опросника неэтичной креативности, а также в оценке его связей с темными чертами личности и коррупционными намерениями. Выборка составила 722 человека (средний возраст 38,5 лет, 56,1 % женщины), проживающих на территории России. Для проверки конвергентной валидности использовались методики диагностики макиавеллизма, субклинической психопатии, скрытого нарциссизма, психологического превосходства, ориентации на социальное доминирование и коррупционных намерений. Эксплораторный факторный анализ выявил 2-х факторную структуру опросника: «Рационализация нарушений» и «Когнитивная гибкость в оправдании нарушений». Шкала продемонстрировала высокую внутреннюю согласованность (α = 0,918; ω = 0,918). Оба фактора положительно коррелируют с темными чертами личности и коррупционными намерениями, наиболее сильно – с психологическим превосходством и интенцией коррупционного поведения. Разработанный опросник может быть использован в исследовательских и прикладных целях для диагностики когнитивных механизмов оправдания неэтичных поступков и профилактики коррупционного поведения.
Короткий адрес: https://sciup.org/14139372
IDS: 14139372 | УДК: 159.9:316.624 | DOI: 10.24412/2220-2404-2026-9-11
Development of the amoral creativity questionnaire and Its relations with dark personality traits and corrupt intentions
The aim of the study was to develop and psychometrically validate the Amoral Creativity Questionnaire and to assess its relationships with dark personality traits and corrupt intentions. The sample comprised 722 respondents (mean age 38.5 years, 56.1 % female) residing in Russia. To assess convergent validity, measures of machiavellianism, subclinical psychopathy, covert narcissism, psychological superiority, social dominance orientation, and corrupt intentions were administered. Exploratory factor analysis revealed a two-factor structure: Rationalization of Violations and Cognitive Flexibility in Justifying Violations. The scale demonstrated high internal consistency (α = 0,918; ω = 0,918). Both factors positively correlated with dark personality traits and corrupt intentions, with the strongest correlations observed for psychological superiority and behavioral intention. The developed questionnaire can be used for research and applied purposes to diagnose cognitive mechanisms of justifying unethical behavior and to prevent corrupt behavior.
Текст научной статьи Разработка опросника неэтичной креативности и его связи с темными чертами личности и коррупционными намерениями
Введение .
Креативность традиционно рассматривается как позитивная личностная черта, связанная с генерированием новых идей, нестандартным решением проблем и инновационным мышлением. Однако в последние десятилетия в психологической литературе все чаще обсуждается ее «темная сторона» – способность использовать творческие способности для оправдания неэтичных поступков, обхода правил и получения личной выгоды в ущерб моральным нормам [1]. Основополагающей в этом направлении стала работа К. Кларка и К. Джеймса [2], которые впервые ввели понятие «негативной креативности» (negative creativity), описывающей случаи, когда творческий процесс приводит к негативным последствиям даже при отсутствии злого умысла. Позднее этот феномен получил более широкое осмысление в рамках исследований «злонамеренной креативности» (malevolent creativity) – использования оригинального мышления для достижения эгоистичных, негативных или откровенно злых целей [3].
Важным теоретическим вкладом в понимание данного феномена стала модель аморальной темной креативности, предложенная Х. Капур и Дж.К. Кауфманом [4], которая описывает творчество как процесс, включающий предшествующие условия, когнитивные и поведенческие механизмы к реализации. Согласно этой модели, аморальная креативность предполагает использование оригинального мышления для достижения эгоистичных или неблаговидных целей, причем не обязательно с намерением причинить вред. Авторы подчеркивают, что креативный процесс сам по себе внеморален по своей природе и лишь определенные условия: моральные убеждения, личностные ценности и культурные нормы придают ему этическую окраску [4].
Эмпирические исследования убедительно демонстрируют связь креативности с неэтичным поведением.
Так, в серии экспериментов Ф. Джино и Д. Ариели [5] было показано, что люди с творческими личностными чертами склонны к большему обману, чем менее креативные индивидуумы, причем диспозиционная креативность оказалась более сильным предиктором неэтичного поведения, чем интеллект. Исследователи объясняют этот эффект тем, что креативность повышает способность человека находить оправдания для своих действий, а именно: конструировать убедительные нарративы, позволяющие воспринимать нарушение правил как оправданное или даже необходимое действие. Последующие исследования подтвердили, что креативность одинаково связана с генерацией как этических, так и неэтических оправданий, однако именно способность продуцировать убедительные обоснования для нарушения норм делает креативных людей более склонными к неэтичному поведению [6].
Механизмы, лежащие в основе этой связи, активно исследуются в рамках теории отчуждения моральной ответственности [7]. Согласно этой теории, люди используют когнитивные стратегии (моральное оправдание, эвфемистические ярлыки, смещение и рассеивание ответственности, искажение последствий, дегуманизацию и атрибуцию вины), чтобы временно «отключать» внутренние моральные запреты при совершении неэтичных поступков.
Ким с соавторами [8] предложили двойную модель неэтичного поведения, согласно которой моральное отчуждение и моральное воображение выступают как два параллельных механизма, причем активация того или иного механизма зависит от моральной идентичности личности.
Исследования показывают, что творческие личности с высокой моральной идентичностью реже используют моральное отчуждение и реже ведут себя неэтично [9].
В то же время, люди с выраженными темными чертами личности (макиавеллизмом, психопатией и нарциссизмом) демонстрируют более высокие показатели злонамеренной креативности [10].
Несмотря на растущий интерес к феномену аморальной или неэтичной креативности и наличие теоретических моделей, в русскоязычной психологической литературе отсутствуют инструменты, позволяющие диагностировать ее когнитивный аспект – способность к «гибкости совести», при которой моральные ограничения не исчезают, а творчески переосмысливаются, уступая место инструментальной логике достижения целей.
Разработка такого инструмента нам представляется актуальной не только для фундаментальных исследований психологических механизмов неэтичного поведения, но и для прикладных задач в области кадровой диагностики, антикоррупционного рекрутинга и профилактики неэтичного поведения в организациях [11].
Цель исследования .
Настоящее исследование было предпринято с целью разработать опросник неэтичной креативности и осуществить его психометрическую проверку, включая оценку его надежности (внутренней согласованности), факторной (конструктной) и конвергентной валидности.
Материалы и методы .
Выборка и процедура исследования. В онлайн-опросе, проведенном 30 августа 2026 года с использованием онлайн-платформ «Анкетолог» и «Яндекс Задания», приняли участие 722 человека, соответствующих заранее заданным критериям: совершеннолетние, постоянно проживающие на территории России и достаточно владеющие русским языком для самостоятельного заполнения опросных методик. Сбор данных осуществлялся за условное вознаграждение. Средний возраст участников составил 38,5 лет (SD = 11,8; медиана = 38), при этом женщины составили 56,1 % (n = 405), мужчины – 43,9 % (n = 317). По уровню урбанизации места проживания распределение оказалось следующим: в районных центрах проживали 22,3 % респондентов (n = 161), в областных центрах – 29,8 % (n = 215), в мегаполисах (за исключением Москвы) – 32,8 % (n = 237), в Москве – 15,1 % (n = 109). Образовательный уровень участников варьировался: среднее образование имели 30,5 % (n = 220), неполное высшее – 16,1 % (n = 116), базовое высшее (бакалавриат) – 13,4 % (n = 97), полное высшее (специалитет) – 28,0 % (n = 202), полное высшее (магистратура) – 10,4 % (n = 75), аспирантуру или ученую степень – 1,7 % (n = 12). Степень религиозности распределилась следующим образом: 28,0 % (n = 202) сочли себя совсем не религиозными, 40,0 % (n = 289) – не очень религиозными, 27,8 % (n = 201) – довольно религиозными, 4,2 % (n = 30) – очень религиозными. Субъективная оценка дохода показала, что большинство участников относят себя к среднему уровню (58,3 %, n = 421), тогда как низкий доход указали 27,7 % (n = 200), сводящих концы с концами оказалось 9,8 % (n = 71), высокий доход – 3,3 % (n = 24), очень высокий – 0,8 % (n = 6).
Методы и материалы исследования .
Для диагностики когнитивных механизмов оправдания и рационализации неэтичных поступков нами был разработан Опросник неэтичной креативности. Конструирование пунктов опросника осуществлялось в русле теоретических представлений модели аморальной темной [4], что позволило перевести ее концептуальные положения на уровень эмпирических индикаторов. Опросник состоит из 9-ти утверждений, с которыми нужно было выразить степень согла-сия/несогласия по шкале Р. Лайкерта, и первоначально он включал 3 субшкалы по 3 утверждения на каждую: «Когнитивная гибкость в оправдании нарушений» – способность быстро находить аргументы, объясняющие, почему в конкретной ситуации правило можно не соблюдать; «Изобретательность в обходе правил и морально-этических ограничений» – умение находить нестандартные способы достижения целей, формально не нарушая букву закона, но подрывая его дух; «Рационализация неэтичных поступков» – склонность конструировать убедительные нарративы, превращающие нарушение в «вынужденную меру» или «незначительную уступку».
Конструктная (или факторная) валидность опросника проверялась фаторизацией данных. Для проверки конвергентной валидности шкалы неэтичной креативности использовался комплекс методик. Предполагалось, что неэтичная креативность вместе с макиавеллизмом, субклинической психопатией, скрытым нарциссизмом и психологическим превосходством образуют в эмпирической картине так называемую «темную пятерку» (темную пентаду, Dark Pentad). Для этого использовались следующие методики.
Короткий опросник Темной триады (Short Dark Triad, SD3) – методика, разработанная Д.Н. Джонсом и Д.Л. Полхусом [12] в адаптации М .С . Егоровой, М.А. Ситниковой и О.В. Парши-ковой [13]. Для настоящего исследования использовались 2 субшкалы: «макиавеллизм» и «психопатия».
Шкала сензитивного нарциссизма (Hypersensitive Narcissism Scale, HSNS) –разработанная Х.М. Хендином и Дж.М. Чиком [14] в адаптации Д.С. Корниенко и Е.В. Ничепорук [15]. Опросник включает 10 пунктов, оцениваемых по шкале Лайкерта, и измеряет два взаимосвязанных фактора: эгоцентризм (погруженность в собственные переживания, ощущение собственной уникальности и исключительности) и сверхчувствительность к оценкам (повышенная уязвимость к мнению окружающих, склонность воспринимать обратную связь как угрозу самооценке). Оба фактора отражают сензитивный, или скрытый, тип нарциссизма, характеризующийся внутренней неуверенностью, сочетающейся с грандиозными фантазиями.
Психологическое превосходство оценивалось посредством 9-пунктной шкалы В.К. Кэмпбелла [16] в адаптации А.А. Максименко с соавторами [17], которая оценивала склонность респондента к ощущению собственной исключительности и превосходства над окружающими.
Опросник ориентации на социальное доминиро вание ( ОСД ) – русскоязычная версия методики, разработанной Ф. Пратто и Дж. Сиданиусом [18] в адаптации А.А. Максименко и коллег [19]. Опросник состоит из 16 пунктов, оцениваемых по семибалльной шкале Лайкерта, и включает две субшкалы: «Антиэгалитаризм» – принятие групповой иерархии и неравенства; «Эгалита ризм» – ориентация на равенство групп; дополнительно выделяется фактор «Конкуренция».
Для оценки коррупционных намерений использовалась 12-пунктная Шкала коррупционных намерений ( ШКН ) (Corrupt Intention Scale, CIS) , разработанная К.Р. Понсе-Диасом с коллегами [20] в адаптации А.А. Максименко и О.С. Дейне-ка. Инструмент измеряет готовность личности к совершению коррупционных действий и состоит из 3-х взаимосвязанных компонентов: воспринимаемого поведенческого контроля (4 пункта),
интенции поведения (5 пунктов) и субъективных норм (3 пункта).
Кроме того, участники исследования заполнили анкету, включающую социальнодемографические информацию (возраст, пол, место проживания, субъективный уровень дохода, степень религиозности, уровень образования и сведения о семейном положении).
Данные обрабатывались при помощи программы jamovi 2.6.44. Осуществлялся анализ основных статистик, эксплораторный факторный анализ методом главных компонент с вращение вари-макс и корреляционный анализ по Спирмену.
Результаты .
Проверка надежности и факторной валидности Шкалы неэтичной креативности оказалась успешной. Коэффициент альфа Кронбаха для всей шкалы из девяти пунктов составил 0,918 и коэффициент омега Макдональда 0,918 свидетельствуют о высокой степени однородности пунктов. Анализ влияния отдельных пунктов на надежность показал, что удаление любого из них практически не изменяет значения коэффициентов: α варьировалась от 0,906 до 0,911, ω – от 0,907 до 0,912, что подтверждает сопоставимый вклад в общий показатель данных по отдельным пунктам опросника.
Для проверки внутренней структуры методики был проведен эксплораторный факторный анализ. Пригодность данных для факторизации оценивалась с помощью меры адекватности выборки Кайзера – Мейера – Олкина (KMO = 0,932) и теста сферичности Бартлетта (χ² = 3705, df = 36, p < 0,001), что подтверждает наличие корреляций между переменными, достаточных для выделения факторов. Индивидуальные показатели MSA для каждого пункта варьировались от 0,913 до 0,945, что указывает на высокую меру адекватности для всех утверждений шкалы. Анализ собственных значений и график каменистой осыпи указывали на возможность выделения двух факторов, объясняющих 53,4 % совокупной дисперсии.
Факторный анализ позволил выделить два содержательно интерпретируемых фактора (табл. 1). Первый фактор, названный нами «Рационализа -ция нарушений», с высокими нагрузками объединил пункты 5, 6, 7, 8 и 9. Наибольшие нагрузки зафиксированы по пункту 8 (0,771) и пункту 7 (0,768). Данный фактор отражает способность находить убедительные объяснения и оправдания для отступления от правил, интерпретировать нормативные ограничения в свою пользу и переопределять неэтичные действия как вынужденные или оправданные обстоятельствами. Второй фактор, интерпретированный как «Ко-гнитивная гибкость в оправдании нарушений», с высокими нагрузками объединил пункты 1, 2 и 3. Наибольшая нагрузка зафиксирована по пунк ту 2 (0,848). Данный фактор отражает способ ность быстро генерировать аргументы и обосно вания для нестандартных действий в ситуациях , когда правила и инструкции создают препят ствия . Пункт 4 (« Я часто нахожу способы до биться цели , не нарушая прямых запретов , но обходя их дух ») продемонстрировал перекрест ную нагрузку на оба фактора (0,575 и 0,547 соот ветственно ) и ввиду неоднозначной интерпрета ции выполняет буферную функцию , не принимая участия в расчетах .
Таблица 1
Факторная структура данных опросника неэтичной креативности .
|
Утверждения |
Факторы |
||
|
Факто р 1 |
Факто р 2 |
Уникальность |
|
|
В сложных ситуациях я могу на йти веские причины для от ступления от общепринятых правил |
0.687 |
0.383 |
|
|
Я способен убедительно обосновать действие , кото рое фор мально противоречит инструкции , если оно ведет к нужному результату |
0.848 |
0.210 |
|
|
Для каждо й нестандартной ситуации я могу предложить оправдание , кото ро е не вызовет вопросов у окружающих |
0.810 |
0.229 |
|
|
Я часто нахожу способы добиться цели , не нарушая прямых запретов , но обходя их дух |
0.575 |
0.547 |
0.370 |
|
Мне несложно придумать , как интерпретировать правило так , чтобы оно перестало быть препятствием |
0.635 |
0.380 |
|
|
В работе я предпочитаю находить нестандартные пути , даже если они формально находятся на грани допустимого |
0.756 |
0.341 |
|
|
Если я вынужден нарушить правила , я всегда могу объяснить это объективными обстоятельствами |
0.768 |
0.303 |
|
|
Иногда отступление от норм оправдано более важными це лями , и я умею это доказать |
0.771 |
0.292 |
|
|
Я склонен рассматривать свои нестандартные решения как вынужденные , а не как нарушение этики |
0.768 |
0.327 |
|
Для проверки конвергентной валидности разработанной шкалы был проведен корреляционный анализ между двумя выделенными факторами опросника неэтичной креативности («Рациона лизация нарушений» и «Когнитивная гибкость в оправдании нарушений») и социальнодемографическими, личностными и моральнопсихологическими переменными.
Ожидаемо сильные положительные корреляции обнаружены между обоими факторами неэтичной креативности и конструктами «темной» стороны личности. Оба фактора положительно коррелируют с макиавеллизмом (r = 0,467, p < 0,001; r = 0,526, p < 0,001), психопатией (r = 0,276, p < 0,001; r = 0,203, p < 0,001), эгоцентризмом как компонентом скрытого нарциссизма (r = 0,303, p < 0,001; r = 0,318, p < 0,001) и сверхчувствительностью к оценкам (r = 0,212, p < 0,001; r = 0,229, p < 0,001). Наиболее сильные связи обоих факторов методики были зафиксированы с психологическим превосходством: r = 0,456, p < 0,001; r = 0,405, p < 0,001. Все три субшкалы ориентации на социальное доминирование также положительно коррелируют с обоими факторами неэтичной креативности: антиэгалитаризм (r = 0,185, p < 0,001; r = 0,260, p < 0,001), эгалитаризм (r = 0,268, p < 0,001; r = 0,239, p < 0,001) и конкуренция (r = 0,395, p < 0,001; r = 0,448, p < 0,001).
Особый интерес представляют корреляции между факторами неэтичной креативности и коррупционными намерениями. Оба фактора демонстрируют положительные связи со всеми тремя компонентами Шкалы коррупционных намерений. Для фактора «Рационализация нарушений» наиболее сильная связь зафиксирована с интенцией поведения (r = 0,500, p < 0,001), с воспринимаемым поведенческим контролем (r = 0,436, p < 0,001) и субъективными нормами (r = 0,392, p < 0,001). Для фактора «Когнитивная гибкость в оправдании нарушений» наиболее сильная связь также с интенцией поведения (r = 0,422, p < 0,001), с субъективными нормами (r = 0,395, p < 0,001) и воспринимаемым поведенческим контролем (r = 0,385, p < 0,001). Таким образом, неэтичной креативность в обоих ее аспектах (когнитивная гибкость и рационализация) тесно связана с готовностью к коррупционным действиям, причем наиболее выраженная связь прослеживается с интенцией поведения – центральным компонентом коррупционных намерений согласно теории запланированного поведения.
Связи с социально-демографическими характеристиками показали, что оба фактора неэтичной креативности обнаруживают слабые, но статистически значимые положительные корреляции с количеством детей у респондентов (r = 0,091, p < 0,05; r = 0,079, p < 0,05), видимо, конкуренция между детьми за внимание родителей вынуждает последних проявлять такого рода креативность. Кроме того, второй фактор (когнитивная гибкость в оправдании нарушений) положительно коррелирует с возрастом (r = 0,107, p < 0,01), т.е. у людей более старшего возраста гибкость оказалась более выраженной, что может быть связано с большим жизненным опытом. Остальные социально-демографические параметры не обнаружили корреляций с неэтичной креативностью, подчеркивая ее личностный характер.
Обсуждение результатов проведённого ис следования .
Выделенные в ходе факторного анализа два компонента неэтичной креативности – «Рационализация нарушений» и «Когнитивная гибкость в оправдании нарушений» – отражают два взаимосвязанных, но различимых когнитивных механизма. Первый связан с глубиной и убедительностью конструируемых оправданий, тогда как второй – со скоростью и гибкостью генерации таких обоснований. Такое различение согласуется с классическими теоретическими представлениями о природе креативности как процесса, включающего как беглость и гибкость мышления, так и способность к детальной проработке альтернатив [21].
В контексте неэтичной креативности, эти два аспекта приобретают специфическое содержание : гибкость позволяет быстро находить обходные пути в условиях нормативных ограничений, а рационализация – превращать их в убедительные и социально приемлемые объяснения.
Полученная двухфакторная структура может быть осмыслена в рамках теории двойственного процесса мышления [22], согласно которой быстрые, интуитивные решения (когнитивная гибкость) и медленные, рефлексивные обоснования (рационализация) задействуют различные когнитивные системы. При этом оба механизма служат единой цели: снижению внутреннего морального конфликта при совершении неэтичных поступков, что согласуется с теорией отчуждения моральной ответственности [7].
Особого внимания заслуживают корреляции факторов неэтичной креативности с коррупционными намерениями. Оба фактора продемонстрировали устойчивые положительные связи со всеми тремя компонентами Шкалы коррупционных намерений: воспринимаемым поведенческим контролем, интенцией поведения и субъективными нормами. Наиболее сильные корреляции зафиксированы с интенцией поведения – центральным компонентом коррупционных намерений согласно теории запланированного поведения (Ajzen, 1991). Это указывает на то, что неэтичная креативность непосредственно связана с готовностью к коррупционным действиям, а не только с оправданием уже совершенных поступков.
Когнитивная гибкость, позволяющая быстро находить обходные пути и аргументы, и рационализация, превращающая нарушения в «вынужденные меры», выступают как два параллельных когнитивных механизма, облегчающих переход от темных личностных черт к реальным коррупционным намерениям. Можно предположить, что неэтичная креативность выполняет функцию «мостика» между диспозиционными факторами (макиавеллизмом, психопатией, нарциссизмом, психологическим превосход-
ством) и поведенческими интенциями, позволяя человеку конструировать убедительные оправдания для действий, которые в ином случае были бы заблокированы внутренними моральными запретами.
Оба фактора неэтичной креативности положительно связаны с макиавеллизмом, субклинической психопатией, скрытым нарциссизмом, психологическим превосходством и ориентацией на социальное доминирование. Наиболее сильные связи зафиксированы с психологическим превосходством, что указывает на ключевую роль чувства собственной исключительности в формировании готовности к использованию неэтичной креативности. Эти результаты согласуются с теорией морального лицензирования [23], согласно которой люди с завышенной самооценкой склонны воспринимать себя как исключение из общих норм, что облегчает оправдание нарушений.
Заключение .
Разработанный опросник неэтичной креативности продемонстрировал высокие психометрические характеристики, включая отличную внутреннюю согласованность и четкую двухфакторную структуру.
Выделенные факторы «Рационализация нарушений» и «Когнитивная гибкость в оправдании нарушений» отражают два взаимосвязанных когнитивных механизма, лежащих в основе способности личности к оправданию и рационализации неэтичных поступков.
Особую значимость представляют корреляции неэтичной креативности с коррупционными намерениями. Оба фактора показали устойчивые положительные связи со всеми тремя компонентами коррупционных намерений, причем наиболее сильные – с интенцией поведения. Это свидетельствует о том, что неэтичная креативность тесно сопряжена с готовностью к коррупционным действиям, а ее когнитивные механизмы (гибкость в оправдании нарушений и способность к рационализации) участвуют в формирование коррупционных намерений.
Разработанный опросник может быть использован в исследовательских целях для изучения психологических механизмов неэтичного поведения, а также в прикладных областях: кадровой диагностике, антикоррупционном рекрутинге и профилактике неэтичного поведения в организациях.
Перспективными направлениями дальнейших исследований являются проверка дискриминантной валидности опросника, его апробация на более разнообразных выборках, а также изучение медиационных моделей, в которых неэтичная креативность выступает в качестве связующего звена между темными чертами личности и реальным неэтичным поведением.
Приложение
Опросник неэтичной креативности
Инструкция . Ниже приведен ряд утверждений, касающихся различных аспектов коррупции. Пожалуйста, оцените, насколько Вы согласны или не согласны с каждым из них. Для этого используйте следующую шкалу, где 1 – полностью не согласен, а 5 – полностью согласен.
-
1. В сложных ситуациях я могу найти веские причины для отступления от общепринятых правил.
-
2. Я способен убедительно обосновать действие, которое формально противоречит инструкции, если оно ведет к нужному результату.
-
3. Для каждой нестандартной ситуации я могу предложить оправдание, которое не вызовет вопросов у окружающих.
-
4. Я часто нахожу способы добиться цели, не нарушая прямых запретов, но обходя их дух.
-
5. Мне несложно придумать, как интерпретировать правило так, чтобы оно перестало быть препятствием.
-
6. В работе я предпочитаю находить нестандартные пути, даже если они формально находятся на грани допустимого.
-
7. Если я вынужден нарушить правила, я всегда могу объяснить это объективными обстоятельствами.
-
8. Иногда отступление от норм оправдано более важными целями, и я умею это доказать.
-
9. Я склонен рассматривать свои нестандартные решения как вынужденные, а не как нарушение этики.
Ключ для подсчета результатов:
Рационализация нарушений (способность личности находить убедительные объяснения и оправдания для отступления от правил, интерпретировать нормативные ограничения в свою пользу и переопределять неэтичные действия как вынужденные или оправданные обстоятельствами) включает пункты: 5, 6, 7, 8, 9.
Когнитивная гибкость в оправдании наруше ний (способность быстро генерировать аргументы и обоснования для нестандартных действий в ситуациях, когда правила и инструкции создают препятствия) включает пункты: 1,2,3.
Пункт 4 (с перекрестной нагрузкой) не вошел в финальную версию опросника и выполняет буферную функцию.
Общий балл вычисляется как сумма ответов по 8-ми пунктам. Чем выше суммарный балл, тем более выражена способность индивида к аморальной креативности.