Разработка основ теории идентичности в психоанализе и социальной психологии

Термин «идентичность» в современной гума-нитаристике широко используется философами, социологами, психологами, историками, политологами, этнографами, а также представителями других научных дисциплин. Вполне определенно можно сказать, что ему присущ универсальный характер. И это не случайно, поскольку в теоретической разработке данного понятия приняли участие ученые, внесшие вклад в развитие самых разных отраслей научного познания. Большую работу, связанную с исследованием феномена идентичности, проделали представители

Статья подготовлена в рамках выполнения государственного задания Южного филиала ФГБНИУ «Российский научноисследовательский институт культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева» по теме 25 «Укрепление и развитие гражданской идентичности региональных сообществ как составная часть проекта российской государственности».

антропологической школы Ф. Арьес, Р. Босс, К. Леви-Стросс; повышенный интерес эта тема вызывала у разработчиков этнометодологии Г. Гарфинкеля и Х. Сакса; она стала также объектом пристального внимания для представителей социальной феноменологии А. Шюца, П. Бергера, Н. Лумана. Ряд важных мыслей в ее развитие внесли создатель психоанализа З. Фрейд и американские социальные психологи Э. Эриксон, Г. Тэджфел и Дж. Тёрнер. Внимательное изучение их научных трудов крайне актуально потому, что именно представленные ими идеи, с точки зрения крупного отечественного специалиста по исследованию гражданской идентичности Л.М. Дро-бижевой1, могут стать методологической основой для дальнейшей плодотворной работы в этой области познания.

Таким образом, цель данной статьи состоит в том, чтобы проанализировать подходы З. Фрейда и представителей американской социальной психологии к трактовке идентичности, выявить существенные различия между ними и указать на те элементы, которые делают их крайне востребованными при исследовании проблем гражданской идентичности на современном этапе развития научного знания.

Начать следует с творчества З. Фрейда, который собственно и ввел в научный оборот понятие «идентификация». В своем эссе «Массовая психология и анализ человеческого Я», опубликованном в 1921 г., родоначальник психоанализа трактует идентификацию как «самое раннее проявление эмоциональной связи с другим лицом». Далее, уточняя эту мысль, он выделяет два ее вида: 1) идентификация как «чисто сексуальная захваченность объектом» (отношение мальчика к матери), и 2) «идентификация по типу уподобления»2 (отношение его к отцу). При этом фрейдовская трактовка идентификации, согласно которой происходит ассимиляция одного «Я» другим, благодаря чему первое «Я» начинает вести себя в некоторых отношениях точно так же, как и второе, т.е. его имитирует и даже в опре- деленном смысле вбирает его в себя, оказывается во многом близкой понятию «подражание», которое было ключевым в теории французского социолога Г. Тарда. Это, в частности подчеркивал Г.Ф. Элленбергер. «То, что Тард называл подражанием, – пишет он в этой связи, – Фрейд назвал идентификацией: и во многих отношениях похоже, что идеи Фрейда это и есть идеи Тарда, выраженные в психоаналитических понятиях»3. Поскольку каждый индивид, согласно Фрейду, являет собой частику «множества масс», будучи связанным с социальным целым с помощью сети идентификаций, то он создает свой идеал «Я», ориентируясь на множество образцов и моделей поведения, которые более или менее сознательно впитывает в себя. При этом роль, осуществляемая процессом идентификации, оказывается двойственной: с одной стороны, посредством нее (идентификации) происходит социализация человека, а с другой – выполняется защитная функция. Так разрыв и даже ослабление идентичностей существенно изменяет повседневное поведение человека, поскольку он начинает воспринимать окружающий мир как чуждый ему и враждебный. Испытывая ощущение, что он совершенно одинок перед лицом опасности, человек становится антисоциальным существом, руководствующимся в своем поведении девизом «Каждый за себя!» И данное состояние, по Фрейду, можно назвать «психологической нищетой масс». Проблема идентификации и идентичности была лишь одной из тем исследований австрийского психоаналитика, поэтому создать развернутую и всеохватывающую теорию ему не удалось.

В этом деле гораздо больше преуспел американский социальный психолог Э. Эриксон, который представил в своих работах всестороннее рассмотрение концепта «идентичность». Последняя, по мнению ученого, является «всеобщей и универсальной категорией», поскольку понимается во всех социогуманитарных науках как активный процесс, в котором отражаются представления субъекта о себе самом и сопровождаются ощущением его собственной непрерывности, что дает ему возможность обрести единство сознания и, как следствие, действовать после- довательно. В противовес утверждению Фрейда о неизбежном и неустранимом антагонизме, существующем между личностью и обществом, американский социальный психолог особо акцентирует «адаптивный характер поведения индивида», основополагающим интегративным качеством которого как раз и является идентичность. В этой связи данное понятие трактуется Эриксоном как чувство органической принадлежности индивида к той исторической эпохе, в которую он живет и к тем типам исторического взаимодействия, которые ей свойственны. «Идентичность личности – отмечает он, – предполагает, следовательно, гармонию присущих ей идей, образов, ценностей и поступков с доминирующим в данный исторический период социально-психологическим образом человека, принятие ей социального бытия как своего»4.

Подвергая критике методологию классического психоанализа, Эриксон отмечает в работах его представителей, и прежде всего Фрейда, «искусственное и преувеличенное противопоставление изолированного индивида, все время проецирующего семейную обстановку периода раннего детства на “внешний мир”»5, и в то же время отсутствие адекватной терминологии, описывающей окружающую среду, а также «трудноуловимую природу культурных различий и исторических перемен», которые формируют «социальные модели» каждой эпохи, внося определенную конкретность в борьбу отдельно взятого индивида за целостность собственного «эго». По мнению американского ученого, психоанализ не сумел объяснить реальное соотношение между «внутренней силой», т.е. инстинктивной (а точнее, либидозной) основой человеческой психики и общественной жизнью, более того, он по большей части игнорировал последнюю. И только «анализ обусловленности идентичности обществом»6 позволил расширить границы ее исследования и найти адекватные подходы к ее всестороннему изучению. Введение в процесс исследования социальной составляющей потребовало расширения понятийного аппарата путем дополнения термина «идентичность индивида» термином «идентичность группы». По мнению Эриксона, «взаимодополнительность групповой идентичности и “эго-идентичности”, этоса и “эго” создает более сильный энергетический потенциал как для синтеза “эго”, так и для организации общества»7. Поэтому вместо изучения того, каким образом «эго» индивида нивелируется в аморфной массе окружающих его людей, следует заняться проблемой формирования «эго» человека, живущего в обществе. Вместо утверждения о том, что давление общества лишает вступающего в жизнь ребенка свободы и индивидуальности, необходимо выяснить, что оно дает ему, осуществляя поддержку его жизненных функций, и какими способами посредством удовлетворения его потребностей оно позволяет ему включиться «в определенный стиль культуры». Таким образом, помимо принятия во внимание общепризнанных в научном познании (т.е. «традиционных») основ идентичности – экономических, политических, религиозных, национальных или региональных – американский ученый особо подчеркивает социально-культурную основу идентичности и утверждает, что она непосредственно связана с идеологией, под которой подразумевается система идей, дающая убедительную картину мира.

Введение социальной составляющей позволяет Э. Эриксону сформулировать авторское определение идентичности индивида, которое, по его мнению, «основывается на двух одновременных наблюдениях: на ощущении тождества самому себе и непрерывности своего существования во времени и пространстве и на осознании того факта, что его тождество и непрерывность признаются окружающими»8. В более поздних работах американский социальный психолог, в отличие от книги «Идентичность: юность и кризис», опубликованной в 1963 г., дает несколько иные трактовки индивидуальной и групповой идентичности, внося в их понимание некоторые дополнения и уточнения. Так «эго-идентичность» рассматривается им как состоящая из двух компонентов: органического и индивидуального: первый из которых включает в себя внешний облик и физические задатки человека, а второй – осознание им собственной неповторимости, стремление к развитию своих творческих способностей и интересов. В свою очередь социальная идентичность подразделяется им на групповую и психосоциальную. Первая предстает как включенность человека в различные общности, сопровождаемая субъективным ощущением внутреннего единства с ними, а последняя трактуется как нечто, дающее человеческой личности ощущение значимости собственного бытия в рамках определенного социума9. В общем и целом в своих работах Эриксон создал оригинальную схему психосоциального развития человека на протяжении всей его жизни, в основе которой лежал «эпигенетический принцип», разработанный английским врачом У. Гарвеем в XVII в. Согласно ему, развитие живого организма осуществляется как процесс появления последовательных новообразований, в противовес утверждению сторонников преформизма, что в нем (организме) уже в зародыше изначально представлено все будущее многообразие его структур. Такая позиция позволяет американскому ученому избегать всякого рода механистических и фаталистических схем в понимании развития человеческой личности.

Еще в конце 60-х гг. прошлого века в творчестве Э. Эриксона возникает тема кризисной и негативной идентичности. Примечательно, что понятие «кризис» в его понимании не связывается с представлением о некой неминуемой катастрофе, а трактуется как своеобразный поворотный пункт или критический момент, прохождение которого влечет за собой поворот развития в ту или иную сторону с возможностью дальнейшего роста и способностью к выздоровлению и дальнейшему совершенствованию. «Слово “кризис”, – пишет американский ученый, – употребляется в контексте представлений о развитии для того, чтобы выделить не угрозу катастрофы, а момент изменения, критический период повышенной уязвимости и возросших потенций и, вследствие этого, как онтогенетический источник возможного формирования хорошей или плохой приспособляемости»10. По мнению Эриксона, на протяжении своей жизни человек переживает целый ряд психосоциальных кризисов. В обществе, пребывающем в кризисном состоянии, наблюдается опасность «негативной конверсии», при которой господствующими становятся элементы негативной идентичности, в то время как позитивная идентичность в сознании индивида оказывается размытой. Это связано также с тем, что для психосоциальной идентичности любого человека характерна иерархия позитивных и негативных элементов, потому что на протяжении всего периода взросления «ребенку указывают как на идеальные прототипы, так и на отрицательные». Кроме того, часто случается так, что индивид имеет полное представление о доминирующих культурных идеалах, но не склонен им следовать, поскольку воочию наблюдает негативные образцы поведения со стороны господствующего большинства и культивируемые в его собственной среде обитания. Стало быть, так называемая «позитивная идентичность – это совсем не статичный набор свойств или ролей, она постоянно в состоянии конфликта с прошлым, которое надо изжить, и с будущим, которое надо предотвратить»11.

Созданная Э. Эриксоном концепция идентичности получила в современных социогума-нитарных науках широкое распространение и послужила отправной точной для проведения дальнейших исследований в этой области познания. Она стала теоретической основой для разработки концепции гражданской идентичности в западной социальной науки, значительный вклад в развитие которой внесли Г. Тэд-жфел (Henry Tajfal) и Дж. Тёрнер (John Turner), ставшие создателями теорий социальной категоризации и социальной идентичности, получивших широкое распространение в социальной психологии в 70-е гг. прошлого века. Они исходили из допущения сложного переплетения «индивидуального или межличностного поведения с контекстуальными социальными процессами межгруппового конфликта и их психологическими последствиями»12. Это допущение подкреплялось утверждением, что общество, в котором осуществляют свою жизнедеятельность индивиды, является проницаемым и гибким, поэтому, если они не удовлетворены по той или иной причине условиями, которые налагает на них членство в той или иной социальной группе, то могут благодаря трудолюбию, удаче или таланту или каким-то другим средствам, осуществить переход в другую группу, более подходящую для их проживания. Возможность для индивида осуществлять свободный выбор группы, в которой он может более успешно реализовать свои личные устремления, позволяет американским ученым выделить две разновидности групп – ингруппа (in-group) и аутгруппа (aut-group). При этом под первой подразумевается социальная группа, с которой индивид себя психологически идентифицирует, а под второй – с которой он себя не идентифицирует. Более развернуто ингруппу можно концептуализировать «как совокупность индивидов, которые воспринимают себя членами одной и той же социальной категории, разделяют некоторую эмоциональную вовлеченность в это общее определение самих себя и достигают определенной степени социального консенсуса в отношении оценки своей группы и своего членства в ней»13. Далее Г. Тэджфел и Дж. Тёрнер предположили, что людям свойственно иметь склонность относить себя к одной или нескольким ингруппам, формируя свою идентичность на основе членства в них и в то же время обособляя себя от других групп.

Итак, с одной стороны, идентичности индивидов во многом различны, поскольку являются контекстуальными, ситуативно адаптивными и изменчивыми; однако, с другой стороны, «несмотря на их текучий характер идентичности часто ощущаются как стабильные вездесущие категории, определяющие личность»14. И это связано с тем, что разнообразные позиции индивидов, обладающих уникальным экзистенциальным опытом, в процессе взаимодействия друг с другом каким-то образом опосредуются и организуются в относительно устойчивые структу- ры, которые образуют социокультурную среду, позволяющую отдельно взятым «Я» определенным образом соотносить себя с другими акторами и социальными институтами.

Таким образом, социальная категоризация предстаеткаккогнитивный инструмент,позволя-ющий сегментировать, классифицировать и упорядочивать социальную среду и тем самым дающий индивиду возможность совершать множество различающихся по форме социальных действий. При этом она (категоризация) не только осуществляет систематизацию социального мира, но и обеспечивает способы ориентации для самореференции: т.е. устанавливает и определяет место индивида в обществе.

Теория социальной идентичности, предложенная американскими социальными психологами, ставит во главу угла то, что люди идентифицируют себя с группами таким образом, чтобы максимизировать позитивную самооценку, которая включает в себя три аспекта:

• «1 ) индивиды стремятся достичь или сохранить позитивную социальную идентичность;

• 2)    позитивная социальная идентичность в значительной степени основана на благоприятных сравнениях, которые могут быть сделаны между внутренней группой и некоторыми соответствующими внешними группами: [при этом] внутренняя группа должна восприниматься как позитивно дифференцированная или отличная от соответствующих внешних групп;

• 3)    когда социальная идентичность неудовлетворительна, люди будут стремиться либо покинуть свою существующую группу и присоединиться к какой-то более позитивно отличающейся группе и/или сделать свою существующую группу более позитивно отличающейся»¹⁵.

В заключение следует отметить, что концептуальные подходы к проблеме идентичности, разработанные в рамках психоанализа и социальной психологии, сыграли важную роль в понимании взаимосвязи общественных преобразований и стратегий поддержания индивидуальной и социальной самотождественности. Если З. Фрейд в процессе изучения идентичности ставил акцент на инстинктивной основе человеческой психики и по сути дела игнорировал ее связь с общественной жизнью и культурой, то Э. Эриксон, исследуя идентичность, подчеркивает ее включенность в социальные и культурные стороны общественной жизни, рассматривает ее взаимосвязи с ценностями культуры и идеологией. Он также формулирует ряд представлений относительно ее структуры. В результате идентичность рассматривается им в качестве сложного личностного образования, имеющего многоуровневый характер, обусловленный тремя основными уровнями анализа человеческой природы, каковыми являются индивидный, личностный и социальный. На первом (индивидном уровне) идентичность предстает как осознание человеком своей временной протяженности, выражающейся в некой относительно неизменной данности, обладающей определенным физическим обликом, умственными задатками и темпераментом. На втором (личностном) уровне идентичность оказывается связанной с ощущением своей неповторимости, уникальностью собственного жизненного опыта, создающего некоторую самотождественность. На третьем уровне идентичность предстает как личностный конструкт, отражающий внутреннюю солидарность индивида с социальными (групповыми) идеалами и стандартами, которых придерживается социум. Это позволяет назвать данный уровень социальной идентичностью, оказывающей помощь процессу Я-категоризации. Г. Тэджфел и Дж. Тёрнер продолжили, в свою очередь, эту работу, введя в научный оборот понятия «позитивная и негативная идентичность», «социальная категоризация», «ингруппа» и «аутгруппа». Идентичность человека была определена ими в качестве совокупности его самоинтерпрета- ций, связанных с самооценкой и индивидуальностью, с одной стороны, и укорененностью в социальных структурах и этнокультурных традициях, с другой. Был также поставлен вопрос о кризисе идентичности, который связан как с возрастными периодами человеческой жизни, так и социальными, экономическими и политическими пертурбациями, переживаемыми человечеством в современную эпоху.