Реализация рыбы и рыбопродуктов на Русском Севере в XIX в.

всем Русском Севере, пожалуй, не было ни одного населенного пункта, в котором бы местные жители не занимались рыболовством. Часто рыба заменяла мясо, особенно в постные и неурожайные годы. От ее наличия зависела повседневная жизнь северян. Особенностью рыболовного промысла в рассматриваемый период являлось его расширение с одновременным ростом потребления, вывозом продукции в другие регионы Российской империи и в зарубежные страны при одновременном увеличении импорта рыбы из Норвегии и некоторых других европейских государств.

В фондах Архива внешней политики Российской империи отложился значительный пласт документов, характеризующих поморскую торговлю, российско-норвежские торгово-экономические отношения, деятельность отечественных консульских учреждений в Норвегии по вопросам двусторонней торговли и т.д. (АВПРИ. Ф.155. Оп.407. Д.458; Ф.288. Оп.817/2. Д.24; Ф.96. Сношения России со Швецией. Оп.96/6. Д.1538 и др.). В Государственном архиве Архангельской области в нескольких фондах сохранились документы, отражающие состояние рыбных промыслов на Русском Севере, рыбной торговли, сношений с Финнмарком, ярмарочной торговли, вывоза рыбной продукции в Санкт-Петербург, балтийские порты и в другие губернии России, движения иностранных торговых кораблей по Архангельскому порту, строительства торговых морских судов и пр. (ГААО. Ф.1.Канцелярия Архангельского губернатора. 1710-1917; Ф.4. Архангельское губернское правление. 17841919; Ф.44. Архангельский коммерческий суд. 1817-1889 и др.). В Национальном архиве Республики Карелия также есть значительный пласт документов, посвященных рыболовным промыслам, рыбной торговле, ярмаркам, ценам на рыбопродукты, характеристике мест промыслов и т.д. на территории Олонецкой губернии (НАРК. Ф.2. Олонецкое губернское правление. Оп.35-73. 1784-1919; Ф.62. Петрозаводская городская управа. Оп.1-2. Д.158; Ф.262. Кемская городовая ратуша. Оп.1-3. 1823-1874 и др.).

В Полном собрании законов Российской империи опубликованы законодательные акты, отражающие вопросы регулирования торговли на Русском Севере, торговые сношения поморов с норвежцами, приграничной торговли, реализации рыбы и т.д. (ПСЗРИ. Т.31. 1810-1811. №24221. С.175-176; №24767. С.837-838; ПСЗРИ. Т.32. 1812-1815. № 25285. С.471; №28356. С.391; ПСЗРИ. Собр.2. Т.1.1825-1827. №218. С.318-320; Т.36. №36521. С.16 и др.).

Интерес к организации рыбных промыслов на Русском Севере и торговле рыбой и рыбопродуктами на протяжении XIX в. проявляли многие отечественные исследователи. На протяжении этого столетия в России было опубликовано большое количество работ по интересующей нас теме. Отметим наиболее важные публикации. Это труды Л.Л. Брейтфуса, В.И. Вешнякова, Н.А. Голубцова, А.А. Жилинского, Г.П. Неболсина, Д.Н. Островского и др.1

Среди современных исследователей, чьи труды так или иначе посвящены организации рыбных промыслов и рыбной торговли на Русском Севере, российско-норвежским торговоэкономическим отношениям, следует отметить работы Р.В. Пересадило, А.В. Репиневского, Т.А. Шредер, П.В. Федорова, Л.Б. Красавцева, Д.Л. Семушина и др.2 В них приведены ценные статистические материалы, характеризующие рыбные промыслы, реализацию рыбного товара на ярмарках, вопросы регулирования российско-норвежской меновой торговли и пр.

В зарубежной исследовательской литературе значительное количество работ посвящено проблемам рыболовных промыслов на Русском Севере и в норвежском Финнмарке, меновой торговли между поморами и норвежцами, истории финнов, саамов, карел и квенов и их промыслов и т.д. Отметим работы К.Ф. Пальмстьерна, С.О. Нильсен, Э. Ниэми, Д.П. Ново, Ю.Р. Даниельсон и др.3

Цель статьи – раскрыть особенности организации рыбного промысла на Русском Севере и торговли рыбой и рыбопродуктами на внутреннем и внешнем рынках Российской империи на протяжении XIX в.

Методологической основой работы является концепция периферийной модернизации. История Русского Севера свидетельствует о специфике региональной экономики, особой значимости рыболовства и торговли рыбой, в которые были вовлечены десятки тысяч поморов, ненцев, карел, саамов, финнов, квенов, норвежцев и т.д. Рыболовство и рыбная торговля стимулировали экономическое развитие Русского Севера, его внешнеторговые связи. При подготовке статьи автором использованы статистические методы, метод анализа и синтеза, ретроспективный, историко-сравнительный методы и др.

А.А. Жилинский в своей работе отмечал: «На протяжении целых веков наши северные богатейшие морские рыбные и звериные промыслы служили предметом самого усиленного внимания со стороны иностранцев».4 Это внимание проявлялось как в непосредственном осуществлении промыслов близ российских берегов, так и в закупке рыбы с Русского Севера для вывоза в европейские страны, а также в экспорте рыбы в Россию в ходе меновой торговли норвежцев с поморами. Развитие рыболовства и рыбной торговли на Русском Севере на протяжении XIX столетия – поучительная страница отечественной истории. И в наши дни добыча ценных пород рыбы в водах Арктики имеет особое значение для отечественной внутренней и внешней торговли. Поэтому обращение к историческому опыту определяет актуальность исследования применительно к современности.

РЫБНЫЕ РЕСУРСЫ И ПРОМЫСЛЫ НА РУССКОМ СЕВЕРЕ

И.А. Перфильев в своей монографии отмечал: «…занятием населения, которое приносит ему наиболее существенный доход, часто служащий особенно в приморских районах единственным источником существования помора, будет рыболовство».5

С конца XVIII в. поморы стали активно осваивать рыбные промыслы близ северных островов. Их интересы простирались вплоть до Гренландии, Шпицбергена, острова Медвежий, Новой Земли и т.д. Так, в самом конце XVIII в. у берегов Шпицбергена находилось до 270 поморских промыслов кораблей с 2200 чел. На самом острове в то время находилось до 25 становищ, в которых нередко поморы зимовали.6 Выловленная рыба доставлялась в Архангельск и к Мурманскому берегу. Также поморы посещали Новую Землю, где периодически вели промысел гольца.7

При добыче палтуса и трески поморы использовали особую снасть – ярусы, представляющую из себя длинный ряд веревок, связанных между собой, и коротких веревок с нанизанными на них стальными крючками с наживкой. Такие яруса были длиной в 6-9 верст. Особенно популярными на Русском Севере были английские крючки, которые в большом количестве доставлялись из Норвегии. Для промысла стерляди в Двине и в море применялась особая снасть – «самоловка», для камбалы – «подольники», сига – «тайники», семги – «завески» и «гарвы», корюшки – «ботальницы», сельди, мойвы – невода и мережи и т.д.8 Для промысла поморы использовали разные морские и речные суда: шняки, тройники, по-нойские лодки, кедовские лодки, неренские лодки, карбасы и т.д.

В зависимости от времени года и вида рыбы поморы прибегали к разным способам ее приготовления. Некоторую рыбу солили, другую сушили, третью сбывали исключительно в свежем виде. Соленая треска на Русском Севере называлась лабардан, а сушеная – шток-фиск.9 Также самостоятельным товаром в то время были тресковые головы, вязига, жир из тресковой печени и языки. Так, головы трески в Архангельске во второй половине 60-х гг. стоили от 10 до 30 коп. сер. за пуд (летняя сушка) и от 30 до 50 коп. сер. за пуд (весенняя сушка). Тресковая вязига на ярмарках Архангельской губернии стоила 6-7 коп. сер. за фунт, языки – 60 коп. сер. за пуд, тресковый жир из печени – 2-4 руб. сер. за пуд.10

Большим спросом в России в рассматриваемый период пользовалась сельдь. Доступная по цене, она находила сбыт на территории всей империи в самых широких слоях населения. Сельдь приготовляли разными способами. Лучшей считалась селедка, при засоле которой использовалась испанская, португальская или ливерпульская соль, которая находила широкий сбыт на Русском Севере на протяжении всего XIX в. Сельдь также коптили, используя для этого еловые пни (в конце копчения добавляли можжевельник для придания рыбе красивого, золотистого цвета). Сороцские сельди были, как правило, некрупными и на ярмарках продавались по цене от 90 коп. сер. до 1 руб. 30 коп. сер за 1 тысячу.11 Поморы также занимались посолом семги, сигов, нельмы, пеляди, омулей. Лучшей считалась онежская семга, которую называли на Русском Севере «порога». С 1875 по 1900 гг. уловы семги в Архангельской губернии были неравномерными. Если в 1875 г. было выловлено 31 135 пуд., то в 1900 г. – 42 718 пуд. При этом в денежном варианте доходы от промысла семги росли быстрее в связи с ростом цен: в 1875 г. прибыль составила 132 378 руб., а в 1900 г. – 444 583 руб.12 Самой дорогой и ценной считалась семга осеннего лова. Если летняя редко достигала 9 фунтов весом, то осенью нередко вылавливали рыбу весом в 1 пуд.

Олонецкий край, богатый реками и озерами, с древних времен славился рыболовством. «Рыболовство составляет почти повсеместное занятие крестьян, в особенности Петрозаводского, Повенецкого и Пудожского уездов…», - писал К. Петров.13

В рыбных промыслах, кроме поморов, активное участие принимали коренные жители Русского Севера: ненцы, саамы, карелы, коми и др. В рационе их питания промысловая рыба играла исключительно важную роль. Кроме этого, аборигенное население добывало рыбу для реализации. Так, саамы уходили на заработок в Колу и в становища русских рыбопромышленников на Мурманском и Терском берегах. Также они занимались извозом, доставляя поморов к местам промыслов. С уменьшением поголовья оленей саамы к концу XIX в. все больше ориентировались на рыболовство и полуоседлый образ жизни.14 Рыболовный промысел саамы вели на озерах, реках и, в меньшей степени, - на море. Для саамов, проживавших в западной части Лапландии, рыба оставалась главной пищей, особенно летом. Саамы добывали разные виды рыб: на озерах – щуку, сига, окуня, хариуса, кумжу, гольца, палию. Близ устьев северных рек они ловили семгу. Однако эту рыбу саамы ели редко; в основном она шла на продажу. На море промысел был ориентирован на вылов трески.15 Как отметил финский ученый и путешественник М. Кастрен, саамы «почти исключительно предались рыбному промыслу».16 Н.Н. Харузин в своей монографии также отмечал, что саамы имели с архангелогородскими торговцами меновую торговлю: в обмен на рыбу они получали муку, чай, сахар, соль, ткани, металлические изделия и т.д.17

Ненцы Канинской и Тиманской тундры участвовали в промысле наваги.18 О торговой жилке коми писал отечественный этнограф Н.А. Александров: «В торговле зырянин не бразгует ничем, ему все на руку: птица, рыба, оленьи шкуры, куница, выдра, оленьи рога, мамонтовая или моржовая кость – все у него сойдет с рук».19

Развитию рыбных промыслов на Русском Севере во многом способствовала развитая речная сеть, игравшая важную роль в транспортировке рыбы и рыбопродуктов в центральные губернии России и необходимых товаров к Архангельскому порту. В одном из дореволюционных изданий читаем: Северная Двина, «протекая мимо Архангельска, доставляет ему из Вологодской и Вятской губерний и других внутренних городов привозимые продукты, которые отпускаются за море со знатным перевесом торга в пользу нашего Отечества».20

С целью расширения рыбных промыслов на Мурманском берегу российские власти в 60-70-е гг. XIX в. стимулировали переселение на Кольский полуостров финских и норвежских промысловиков. Для этого 1868 и 1876 гг. были установлены дополнительные льготы для переселенцев: им, в частности, разрешалось вести беспатентную торговлю, свободно осуществлять промыслы рыбы и зверя, получать безвозвратную субсидию и т.д. В 1881 г. в западной части Мурманского берега было 15 колоний, в которых проживали 790 выходцев из Норвегии и Финляндии.21

В 1889 г. в рыбных промыслах на Мурманском берегу принимали участие 294 судна. В этот год было добыто рыбы 191 916 пуд. и 19 343 пуд. рыбьего жира на общую сумму 117 043 руб. Кроме этого, в промыслах участвовали местные колонисты: финны, норвежцы, карелы. Они выходили в море на 102 кораблях, добыли 67 104 пуд. рыбы и 6 443 пуд. жира. В Санкт-Петербург и балтийские порты было направлено 159 750 пуд. В сельдяном промысле в этот год участвовал на Мурманском берегу 1171 промысловик, а чистая прибыль оценивалась в 14 108 руб. Сельдь была вывезена в Санкт-Петербург и Архангельск.22

К концу века в Российской империи кратно выросло потребление сельди. Из всей импортной рыбы на долю сельди приходилось 80 %, а к 1901 г. количество импортной сельди уже оценивалось в 10 млн. руб.23

СБЫТ РЫБЫ И РЫБНОЙ ПРОДУКЦИИ ИЗ ГУБЕРНИЙ РУССКОГО СЕВЕРА

На протяжении всего рассматриваемого периода Русский Север был одним из важнейших поставщиков рыбы и рыбной продукции в Санкт-Петербург, Москву, на Нижегородскую ярмарку, во многие губернии Европейской части Российской империи. В торговую сеть поступали ценные породы лососевых видов (семга, сиг, голец, нельма, хариус, омуль), а также сельдь, пикша, навага, палтус, сайда, зубатка, камбала и пр. многочисленные виды речной и озерной рыбы из Архангельской и Олонецкой губерний.

Промысел семги в Архангельской губернии начинался, как правило, 29 июня и завершался к середине сентября (к Празднику Воздвижения). Добытую рыбу промысловики сбывали непосредственно сами в Архангельск, реже – мелким скупщикам на месте.24 Также поступали и саамы, которые добывали семгу в реках (например, в р. Поной). Здесь же в их уловах встречались хариус, кумжа, сиг и другие ценные виды рыбы.

В первые десятилетия XIX в. из Архангельска за границу вывозилась разнообразная продукция рыболовства: рыбий жир, палтус, треска, семга, сельдь, камбала и пр.25 Ежегодно за границу из Архангельска отправлялось около 300 отечественных торговых кораблей. Центрами реализации отечественных и импортных товаров в Архангельской губернии были местные ярмарки. В одном из дореволюционных изданий читаем: «Маргаритинская ярмарка стягивает к себе ежегодно все торгово-промышленные силы Поморья».26 Из 18 ярмарок, действовавших в Архангельской губернии, по своим оборотам эта ярмарка была безусловным лидером. В 1869 г. на все ярмарки края было доставлено товаров на 2 231 174 руб. (Маргаритинская – 907 300 руб.), в 1870 г. – на 2 600 000 руб. (Маргаритинская – 1 612 000 руб.).27 Одним из главных товаров, реализовывавшихся на ярмарке, была северная рыба, включая норвежскую.

Между тем, на Русском Севере нередко не хватало рыбы. Именно этим объясняются тесные торгово-экономические связи поморов с норвежским Финнмарком. В 1852, 1861 и 1862 гг. российские власти законодательно установили дополнительные преференции для меновой торговли поморов с норвежцами. Если в 1850 г. в пределы Российской империи было доставлено 198 635 пуд. норвежской рыбы, в 1885 г. – 650 000 пуд., то в 1890 г. – 986 000 пуд.28 Из Архангельска рыба в свежем и переработанном виде доставлялась во многие губернии Европейской части Российской империи. В прибрежных водах Норвегии иногда попадался тунец, который очень высоко ценился как в Финнмарке, так и на Русском Севере, куда он поступал в небольшом количестве.29 Как отметил в своей публикации Л.Л. Брейтфус, «меновая торговля, приносившая поморам более верный доход, нежели промысел, пришлась им по душе, и они, мало-помалу, начали отставать от промысла не только в Финнмарке, но, до некоторой степени, и в Мурмане».30 С одной стороны, меновая торговля с норвежцами стимулировала развитие северного торгового флота, а, с другой стороны, негативно отражалась на рыболовных промыслах Русского Севера. Так, привоз рыбы в Архангельск с Мурманского берега в период с 1836 по 1845 гг. уменьшился на 17 %, а импорт из Норвегии вырос на 157 %.31

Цены на рыбу менялись не только ежегодно, но и в течение текущего года. Это объяснялось количеством улова, качеством рыбы и т.д. Так, в 1859 г. цена на ряпушку с Онежского озера снижалась с 5 коп. за 1 фунт до 1 коп.32

«Торговля с Норвегией занимает самое видное, выдающееся место в экономической жизни нашего Архангельского Поморья», - писал в своей статье российский консул в Гам-мерфесте Д.Н. Островский.33 Поморы были вовлечены в торговые связи с норвежцами на протяжении всего года. После вскрытия Северной Двины они спешили загрузиться мукой и отправиться в Финнмарк для обмена российских продуктов на норвежскую рыбу. Осенью поморы посещали Маргаритинскую ярмарку, где продавали рыбу на необходимые товары. Осенью, после вылова семги, сельди и другой рыбы местные жители выезжали на ярмарки в Шунге и Пинеге для закупки прочих товаров. В торговлю с норвежцами были вовлечены тысячи поморов.

В 1869 г. в Финнмарк и Тромсё на поморских судах было доставлено ржаной муки на 542 058 руб., овсяной крупы – 70 156 руб., масла – 79 302 руб., солонины – 23 288 руб., лесных материалов – 41 392 руб. и т.д. Также в привозе значились следующие товары: береста, веревки, сено, оленьи рога, бочки, смола, мыло, кожи, шкуры, овес, пшено, керосин и пр. Из Норвегии поморы вывозили соленую рыбу на 444 150 руб., сушеную рыбу – 157 072 руб., сельдь – 10 530 руб., соль – 20 292 руб., мука ржаная – 41 700 руб., рубашки шерстяные – 5 019 руб.34 Также поморы доставляли на Русский Север шкуры морских животных, а также оленьи и лисьи, вино, пиво, кофе, рыбий жир, табак, сахар и пр. Практически весь товар, доставленный из Финнмарка и Тромсё, сбывался на Маргаритинской ярмарке в Архангельске. Отсюда норвежский товар вывозился в соседние губернии: крупную треску закупали купцы из Вологды, мелкую треску – торговцы из Устюга, сайду закупали на Вычегду коми, пикшу приобретали купцы из Холмогор и Пинеги.

В 1883 г. в Норвегии был издан сборник законов, относящихся к российским подданным, их торговле и промыслам в Северной Норвегии.35 Этими законами закреплялись права и привилегии поморов, регулировался их статус, определялись отношения с норвежцами по вопросам меновой торговли и пр. В норвежской литературе того времени отмечалось позитивное влияние меновой торговли с поморами на социально-экономическое развитие Северной Норвегии.36

В 1886 г. из Норвегии в обмен на хлеб было доставлено в Архангельск соленой, копченой и сушеной рыбы на 657 531 руб. (89,77 % всего привоза на Русский Север) и в другие северные порты на 69 068 руб. – всего на 726 599 руб. На каботажных судах в русские порты было доставлено трески на 206 347 руб., соленой сельди – на 48 821 руб., семги – на 72 767 руб., ворвани – на 78 082 руб., трескового жира – на 10 693 руб.37

К концу XIX в. расширилась география сбыта добытой поморами рыбы не только на территории Российской империи (прежде всего, за счет развития железнодорожного и речного транспорта, а также глубокой переработки рыбы, в том числе путем консервирования), но и за ее пределами: в страны Европы.

Мурманский берег также вносил весомую лепту как в рыбные промыслы, так и в реализацию рыбы на внутреннем и внешних рынках. В 1880 г. здесь было добыто рыбы 346 155 пуд. на 227 086 руб., в 1890 г. – 486 159 пуд. на 217 386 руб., в 1899 г. – 433 980 пуд. на 491 044

руб.38 Таким образом, добыча рыбы на Мурманском берегу с 1880 по 1899 гг. удвоилась, как в общих объемах, так и в ценовом выражении. Отсюда рыба и рыбопродукты вывозились преимущественно в Архангельск и в балтийские порты. Если оценивать весь рыболовный промысел на территории Архангельской губернии, то он будет выглядеть следующим образом: в 1893 г. выручено от всех рыбных промыслов 705 577 руб., в 1895 г. – 982 588 руб., в 1899 г. – 1 218 625 руб.39 Данные показатели свидетельствуют об увеличении доходов от рыбного промысла в губернии к концу столетия.

На Русском Севере на протяжении всего XIX в. выделялись крупные купцы, вовлеченные в рыбную торговлю. Многие из них вели торговлю разнообразными товарами. Некоторые из них первоначально закупали в большом количестве хлеб для последующего его обмена на рыбу в норвежском Финнмарке. Подробные сведения об архангельских купцам приведены в монографии Е.И. Овсянкина.40

Особенностью сбыта продукции рыболовных промыслов с территории Олонецкой губернии было доминирование в вывозе озерной и речной рыбы по сравнению с морской. Это объяснялось природно-климатическими особенностями края, обладавшего большим количеством рек и озер, богатых рыбными ресурсами. По данным на конец XIX в., 82,7 % всего вывоза рыбы с территории Олонецкой губернии приходилось на Санкт-Петербург, 12,9 % - на Финляндию, 4,4 % - на Новгородскую и Вологодскую губернии.41 При этом в Финляндию рыба вывозилась преимущественно с территории только трех уездов, расположенных близ границы: Повенецкого (преимущественно), Петрозаводского и Олонецкого, в Новгородскую губернию – из Вытегорского и Каргопольского уездов, в Вологодскую губернию – только с территории Каргопольского уезда. Это объяснялось логистическими возможностями. Основной сбыт рыбы приходился на лето, в меньшей степени на весну и осень и совсем незначительный – на зиму. До продажи рыбу сохраняли разными способами: на льду, в садках, в замороженном виде, солили, сушили, продавали непосредственно с мест улова. При этом соление и сушка рыба применялась в основном в Каргопольском, Пудожском и Петрозаводском уездах.

Из Финляндии в Олонецкую губернию приезжали финские скупщики в основном в Ругозерскую, Ребольскую, Богоявленскую волости. Также и олонецкие промысловики доставляли рыбу на территорию Великого княжества, особенно из приграничных волостей губернии.

В Олонецкой губернии важное промысловое значение имела добыча снетка. Эта рыба сбывалась по всей России: «…белозерский снеток имеет очень обширное торговое распространение и развозится в мороженом виде по всей России», - писал В.И. Вешняков.42 В озерном крае Олонецкой губернии самый большой лов рыбы производился осенью, когда наиболее ценные виды лососевых рыб метали икру. На Ладожском озере (на восточном и северном берегах) производился промысел сигов во второй половине зимы. Что касается добычи сигов у волховских порогов, то с 1818 г. вылов этой рыбы резко упал к середине века. Если в период 1818-1824 гг. лов сигов здесь оценивался ежегодно в 46 576 пуд., в 1839-1845 гг. – 72 988 пуд., то в 1852-1857 гг. – 5 787 пуд., в 1858-1863 гг. – 3 654 пуд.43 Это отразилось на стоимости сигов в столице и других городах: цены значительно выросли. Что касается других видов рыбы, имевшей промысловое и торговое значение в Олонецкой губернии, то следует отметить ее большое разнообразие.44 К. Петров в своей монографии отмечал по поводу видового разнообразия рыб в Олонецкой губернии: «Рыбы в реках и озерах очень много, а именно: лососи, сиги, пальи (вид форели), гарьюсы (хариусы – В.Ш.), ряпушка, корюшка, лещи, язи, налимы, щуки, судаки, окуни, ерши, плотва, караси, а в р. Онеге – белорыбица (нельма) и, изредка, - семга».45 Общий улов рыбы для продажи в Олонецкой губернии в начале 80-х гг. XIX в. автор оценивал в 50 тыс. пуд. на общую сумму до

100 тыс. руб.46 Скупщики рыбы (в основном из Санкт-Петербурга) чаще всего посещали Онежское и Ладожское озера и в меньшей степени отдаленные уезды Олонецкой губернии, так что местным промысловикам приходилось самим вывозить рыбу для продажи. В целом, 26,7 % всей выловленной рыбы в Олонецкой губернии реализовывалось непосредственно на территории края, а 73,3 % - вывозилось за пределы губернии для продажи.47

Примечательно, что с наступлением зимы многие крестьяне Петрозаводского уезда отправлялись к Белому морю для закупки морской рыбы. Сбывалась она как по пути домой, так и в основном в Санкт-Петербурге. Также рыба приобреталась в селах по берегам крупных северных рек. При этом промысел в каждой реке имел свои особенности. Например, семгу и белугу добывали преимущественно в Печоре, Мезени, Поное, Варауге, Двине, Онеге, а также в реках Мурманского берега. Промысел сигов и омулей осуществлялся в Печоре, а миноги – в Онеге и т.д.48

С середины XIX в. на развитие рыболовства в северных губерниях Российской империи стало оказывать определенное влияние искусственное разведение рыбы в частных хозяйствах. Особенно быстро это направление стало развиваться в губерниях Финляндии, а также в Петербургской губернии.49 Однако значимой роли для внутренней и внешней торговли искусственное разведение ценных видов рыбы в России то время еще не имело.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

«Деловитость, сметливость, способности и смелость – вот качества, которые делают из архангельского крестьянина превосходного промышленника, отважного морехода, охотника и даже практического деятеля», - отмечено в одной из публикаций во «Всемирной иллюстрации» в 1871 г.50 Действительно, суровые природно-климатические условия Русского Севера наложили определенный отпечаток на характер поморов, их деятельность, традиции, привычки, бытовую культуру. Артельный способ организации рыбных промыслов способствовал сплачиванию крестьян, культивировал в местных сообществах сплоченность, взаимную выручку, взаимопомощь. Жизнь поморов, а также аборигенного населения Русского Севера тесным образом была связана с рыбным промыслом и реализацией добытой рыбы. Широкий ассортимент морской, озерной и речной рыбы не только активно включался в рацион питания местных сообществ, но и на протяжении всего рассматриваемого периода являлся важной статьей внутренней и внешней торговли на Русском Севере. На протяжении всего рассматриваемого периода здесь наблюдался, на первый взгляд, противоречивый процесс: с одной стороны, значительное количество добытой рыбы реализовывалось на местных ярмарках и вывозилось в разные губернии Европейской части Российской империи, а, с другой стороны, Русский Север потреблял значительное количество импортной, норвежской рыбы, обмененной в Финнмарке на русский хлеб. Последнее обстоятельство объяснялось тем, что поморам было проще и выгоднее выменивать рыбу у норвежцев, чем заниматься нередко опасными для жизни промыслами. Кроме этого, качество переработки морской рыбы в Норвегии было значительно выше, чем на Русском Севере. Соленая и сушеная норвежская рыба пользовалась большим спросом в России. Ее было выгодно продавать в Санкт-Петербург, Москву и другие города. Местные же крестьяне чаще всего не умели правильно солить и коптить выловленную рыбу и нередко продавали ее с «душком». При этом также использовалась дешевая, некачественная соль.

Объемы добытой и реализованной рыбы на протяжении всего столетия были неравномерными по годам, что объяснялось объективными причинами: некоторые виды рыб в отдельные годы не присутствовали в традиционных районах промыслов, уходили в другие места Северного Ледовитого океана. К концу века также наблюдалось истощение рыбных ресурсов в большинстве рек и озер Русского Севера, что объяснялось нерегулируемым промыслом, использованием хищнических средств лова. Это привело к росту цен на рыбу в крупных городах Европейской части Российской империи. При этом сохранялось значительное потребление относительно дешевых видов морской (сельдь, мойва, пикша, сайда и т.д.), а также речной и озерной (ряпушка, корюшка, окунь, лещ, налим, карась и т.д.) рыбы.