Редкое украшение из раскопок средневекового могильника Анюшкар (Пермское Предуралье)

Могильник Анюшкар находится в Ильинском муниципальном округе Пермского края, на правом берегу р. Кама (устье р. Иньва) в центральной части с. Кы-ласово (рис. 1). Средневековое городище с тем же названием известно с XVII в. Раскопки городища Анюшкар неоднократно проводились начиная с конца XIX в. и заканчивая современными исследованиями (см., напр.: Талицкая, 1952. С. 227; Ленц, 2001. С. 146–150). Однако средневековый могильник был обнаружен только в 1960 г., после того как на территорию памятника были перенесены дома, оказавшиеся в зоне затопления Камского водохранилища, и началась распашка земель, использование их под постройки и огороды. Из-за того, что могильник оказался непосредственно на территории села, возможности его

О 75        150 км

I______________________________I______________________________I______________________________I______________________________I

Рис. 1. Карта с указанием места расположения могильника Анюшкар исследований были ограничены. Шурфовка памятника, проведенная Г. Т. Ленц в 1991 г., доказала, что могильник существовал одновременно с городищем и может быть датирован X–XI вв. н. э. (Ленц, 2000. С. 331).

В 2025 г. появилась возможность провести раскопки на временно не распахиваемом огороде семьи Якиных (с. Кыласово, ул. Молодежная, 4) в месте, откуда происходили наиболее интересные находки при исследованиях во второй половине XX в. В раскопе площадью 48 кв. м было обнаружено 6 разрушенных погребений и богатый вещевой материал, найденный как непосредственно в заполнении погребений, так и в межмогильном пространстве. Одной из наиболее интересных находок является украшение из серебра, на котором изображены две человеческие фигуры (рис. 2). Цель данной статьи – представить результаты анализа этого оригинального украшения и ввести его в научный оборот.

Рис. 2. Украшение из могильника Анюшкар а – украшение; б – реконструкция; в – прорисовка; г – край сквозного отверстия изнутри, наличие заусениц; д – отверстие с лицевой стороны, заусеницы; е – отверстие, следы шлифовки и припоя от петли на изнаночной стороне; ж – фиксация заранее процарапанной линии контура изображения

Условия обнаружения находки

Как уже отмечалось, раскоп находился на огороде жителей с. Кылосова. Для него была характерна следующая стратиграфия: незначительный слой дерна с корнями трав (0,03–0,06 м); далее шел темный серо-коричневый рыхлый суглинок, мощностью 0,3–0,4 м – пахотный слой, который образовался из-за многократного перемешивания верхнего слоя земли с привнесенным черноземом, навозом, плодородной землей, снятой с других участков (о многократной подсыпке земли рассказали хозяева участка); в заполнении погребений фиксировался слой коричнево-серого суглинка с вкраплениями угля, мощностью до 0,25 м; материком служил слой красно-коричневой глины, в котором фиксировались темные углистые полосы – следы пахоты.

Украшение было найдено на глубине 0,35 м от современной поверхности в углистой полосе, оставленной плугом. Предмет находился в вертикальном положении, нижняя часть украшения частично разрушена. С внутренней стороны к нему прилегал тонкий слой органического материала (остатки ткани?). Ниже по уровню (-0,4 м), место, на котором было найдено украшение, оказалось в пределах южной части погребения № 4. Но так как предмет находился в пределах плужной полосы, в том, что украшение связано именно с погребением № 4, нет уверенности. В ходе изучения заполнения погребения № 4 находок обнаружено не было. Мы полагаем, что данный предмет правильней интерпретировать как изделие из неопределенного разрушенного пахотой погребения, найденное в межмогильном пространстве.

Описание и анализ предмета

Изделие имеет плоскую основу полуовальной (арочной) формы, вырезанную из тонкого листа металла, размером 30 × 27–30 × 0,5 мм (рис. 2: а–в ). В его вершине, с некоторым отступом от центральной оси в сторону, находится округлое пробитое отверстие. Края отверстия имеют заусеницы, выходящие на лицевую сторону (рис. 2: г, д ). С тыльной стороны по центральной оси выделяется пятно, имеющее правильную прямоугольную форму, в котором фиксируются следы инородного покрытия и четкие следы шлифовки (рис. 2: е ). Края пластины залощены. В центральной части лицевой стороны находится изображение двух человеческих фигур, основные контуры которых нанесены зигзагообразной гравировкой (дрожировкой), а небольшие детали (глаза одного из персонажей) путем одномоментного вынимания стружки металла. Важно отметить, что гравировка нанесена уверенной рукой – нет «съездов», следов скольжения инструмента. Сам рисунок наносился по заранее начерченному (процарапанному) эскизу, следы которого фиксируются на отдельных участках изображения (рис. 2: ж ).

Основа изготовлена из сплава с высоким содержанием серебра (Ag-Cu, Ag-97 %, Cu-2,3 %, Pb-0,58 %, As-ост.)1. На лицевой стороне, в пределах контуров фигур, фиксируются следы золота (Au в пределах 1,1–1,2 %), что не наблюдалось при исследовании химического состава металла с изнаночной стороны и что может свидетельствовать о нанесенном когда-то слое позолоты на лицевую часть украшения.

Два антропоморфных персонажа изображены в анфас. Их головы миндалевидной формы расширены в средней части. Голова левого (от зрителя) персонажа слегка заострена в верхней части, правого – имеет округлые очертания. На лицах изображены линиями нособровная часть и улыбающийся рот, небольшими черточками/точками показаны глаза. Головы объемны, не пропорциональны размеру туловища. На фигурах широкополая запахиваемая одежда с V-образным вырезом, которая, судя по пропорциям фигур, заканчивается чуть ниже колен. Интересно положение рук: крайние конечности согнуты в локтях и застыли в районе пояса в одинаковом положении. Ближние – скрещены друг с другом (фигуры держат друг друга под руки), слегка согнуты в локтях и застыли кистями на груди друг у друга, в районе V-образного выреза одежды. Рука одной фигуры – трехпалая, другой – собрана в ладонь или двупалая. Ноги показаны в профиль, разнонаправлены (рис. 2: а–в ).

Обсуждение результатов

При обсуждении результатов проведенного исследования перед авторами встал ряд вопросов.

Первый – назначение данного предмета. Изначально, при полевой камеральной обработке, нами рассматривалась идея применения данного предмета в качестве лицевого погребального покрытия, которое могло пришиваться на шелковую основу через отверстие и накладываться на лицо погребенного. Традиция использования в погребальном обряде серебряных предметов (масок, монет, серебряных пластин и даже пластинчатых подвесок), пришитых к шелковому покрывалу, прослеживается на территории Пермского Предуралья на протяжении всего периода ломоватовской археологической культуры (c VI по XI в.) ( Белавин, Крыласова , 2021. С. 77–78).

Однако изучение предмета в лабораторных условиях и фиксация после расчистки такой важной детали, как наличие покрытия, отличающегося от основного металла и следов зашлифованного пятна на оборотной стороне, позволяют говорить о том, что изделие первоначально использовалось как подвеска. Пятно являлось следами от припаянного когда-то крепления, представляющего медную или серебряную пластинку вытянутой прямоугольной формы с загнутым в трубицу одним из концов (рис. 2: е ). Плоский конец крепления припаивался к тыльной стороне изделий, а загнутый в трубицу служил для подвешивания на шнурке. Часто, из-за разрушения припоя, такие петли встречаются отдельно от основных украшений. Подобные петельные крепления фиксируются на ювелирных изделиях, изготавливавшихся в прикамских ювелирных центрах в конце XI – XIII в. (ромбических и крестовидных подвесках, бляхах с сокольничим и др.) ( Крыласова, Подосёнова , 2019. С. 88–90. Рис. 11: 13, 14 ; Подосёнова , 2023. Рис. 1: 1–3, 12 ).

Но данное изделие имело вторичное использование и, как предполагалось первоначально, применялось в погребальном обряде в качестве серебряного нашивного элемента на погребальное покрывало. Об этом может свидетельствовать ровное пробитое отверстие, расположение его со смещением от центра, заусеницы, ровные не залощенные края внутри отверстия – все эти факторы свидетельствуют о том, что украшение после пробития отверстия не использовалось в носке, а было сделано перед погребальным обрядом (рис. 2: г, д).

Второй вопрос – место изготовления и возможные аналогии данному изделию. Стоит отметить, что прямых аналогий обнаруженному предмету авторам не известно.

Арочная форма для шейно-нагрудных подвесок не была характерна как на территории Пермского Предуралья, так и на сопредельных территориях. Исключение представляют только арочные шумящие накосные подвески, распространенные в женском костюмном комплексе в период VII–XII вв. В основном такие изделия выполнялись с помощью литья из бронзы или латуни и, судя по материалам погребальных памятников, носились попарно. В XI–XII вв. появляются арочные шумящие украшения, выполненные из серебра с помощью разных ювелирных техник (зерни, филиграни, золочения, инкрустации) ( Крыласова, Подосёнова , 2023. Рис. 6: 28, 29 ; 7: 14, 15 ).

Однако такие украшения не могут рассматриваться в качестве аналогии изделию, обнаруженному на могильнике Анюшкар, т. к. их обязательным атрибутом являлось наличие шумящих элементов (привесок на длинных цепочках в виде колокольчиков, бубенчиков, утиных лапок), расположение петли в одной плоскости с основой и парность, что не прослеживается в обнаруженной подвеске. Важно отметить, что ближе к XI – началу XII в. среди ассортимента ювелирных изделий, изготавливавшихся в прикамских ювелирных центрах, появляется большое количество изделий новых форм, не имеющих прототипов ни в местной среде, ни за ее пределами (трапециевидные, крестовидные, розетковидные, ромбические и др. подвески) (Там же. С. 61).

Манера изображения антропоморфных фигур, в частности в пропорциях головы и тела, изображении личин (выделении нособровной части, глаз и рта), легко узнаваема и характерна для широкого круга разнообразных предметов, имеющих прикамское происхождение. Предметы с близкой манерой изображения антропоморфных фигур бытуют в регионе в VIII–XIV вв. Это личины в культовых плакетках (VIII–XI вв.), в литых серебряных подвесках в виде всадников на коне (IX – начало XI в.), в бляхах с сокольничим (XIII–XIV вв.) ( Кулябина , 2013. Ил. 23–27; 247–254; 298; Чагин , 2013. С. 69, 87, 94–103, Федорова , 2014. С. 169, 172. Рис. 1; 2). Нередко в этих изделиях встречается выделение конусовидной формы головы антропоморфных персонажей, двух- и трехпалость рук.

О половой принадлежности изображаемых антропоморфных персонажей можно только делать предположения, в отличие от, например, антропоморфных фигур в культовых пластинах пермского звериного стиля, где гендерные признаки выделены отчетливо. Но сходство с изображениями личин в подвесках-всадниках и бляхах с сокольничим позволяет определить их как две мужские фигуры. Интерпретация самой сцены затруднительна, она не похожа на те, что запечатлены в культовом литье и процарапаны на предметах средневековой торевтики Прикамья и Зауралья ( Федорова , 2014). Создается впечатление, что это сцена из повседневной жизни, похоже, что фигуры изображены танцующими, взявшись под руки.

Еще один актуальный вопрос – время создания данного изделия. В межмогильном пространстве и в пределах погребений был обнаружен богатый вещевой материал, среди которого выделяется группа относительно узко датируемых предметов, позволяющих определить период использования найденного украшения (рис. 3).

В погребениях, а также в межмогильном пространстве обнаружено значительное количество элементов поясной гарнитуры (60 экз.), которые представлены различными типами накладок: розетковидными, сердцевидными, щитковидными с бабочковидным орнаментом, квадратными с Ж-образным орнаментом, пятиугольными с растительным орнаментом, а также узкими, с орнаментом в виде растительного побега, наконечниками ремней и щитковой пряжкой с растительным орнаментом (рис. 3: б ). Хронология наборных поясов подробно разработана Н. Б. Крыласовой. Массовое распространение поясов с аналогичными элементами приходится на конец X – XI в. (преимущественно XI в.). Все перечисленные поясные детали являлись продукцией прикамских литейных мастерских, одна из которых была обнаружена на городище Роданово и на основе анализа вещевого инвентаря и серии радиоуглеродных анализов датирована XI в. ( Крыласова , 2013. С. 107–110. Рис. 2; Крыласова и др. , 2019. С. 56–72).

Среди вещей обнаружена и серия относительно узко датируемых серебряных предметов. В частности, к ним относится погребальная лицевая маска небольшого размера с выделенными глазами, выпуклой носовой частью, прорезным ртом и чеканным орнаментом, которая может быть отнесена к XI в. (рис. 3: а ). Обычай сопровождать отдельные захоронения погребальными масками существовал на протяжении всего периода ломоватовской археологической культуры, но погребальные маски небольших размеров, с декором или без него были характерны именно для финальной стадии ломоватовской культуры ( Белавин, Крыласова , 2021. С. 80).

Необходимо также отметить две зерно-филигранные инкрустированные бляхи каплевидной формы с позолотой, которые служили когда-то окончаниями пластинчатых круглоконечных браслетов (рис. 3: в ). Находки таких браслетов немногочисленны. На территории Пермского Предуралья один браслет происходит из материалов могильника Степаново Плотбище (Питер), датированного X–XI вв. ( Данич , 2017. Рис. 1: 10 ), место нахождения второго неизвестно. За пределами Пермского Предуралья аналогичный браслет был обнаружен в составе Архангельского клада, время сокрытия которого отнесено к первой четверти XII в. ( Носов, Овсянников , 1997. С. 155). Технологические приемы оформления блях характерны для прикамского ювелирного ремесла конца XI – начала XIII в. (преимущественно XII в.).

Из серебра была изготовлена зерно-филигранная бочонковидная бусина, которая датируется концом XI – началом XIII в. (преимущественно XII в.) (рис. 3: г ). Аналогичные зерно-филигранные бусины массово происходят из материалов памятников: Рождественского, Анюшкар, Роданово городищ, Вильгортского клада, Кардымского городища и др., а также из дореволюционных коллекций и сборов с территории Пермской губернии ( Белавин , 2000. Рис. 34: 12–18 ). За пределами Пермского Предуралья аналогичные бусины обнаружены в материалах погребений XII – первой половины XIII в. вымской культуры, в материалах

Рис. 3. Вещевой материал из раскопок могильника Анюшкар 2025 г.

а – серебряная маска; б – поясная гарнитура; в – серебряные бляхи; г – зерно-филигранная бочонковидная бусина

XII–XIV вв. Западной Сибири ( Савельева , 1987 . Рис. 34–42; Комова, Приступа , 2012. Ил. 15: 1 ; 25. С. 45; Федорова , 1990. Рис. 3: 11 ; Адамов , 2017. Рис. 1: 4, 7 ).

На основе корреляции датировки этих предметов можно сделать вывод о том, что наиболее вероятной датой функционирования исследуемой части могильника является период второй половины XI – первой половины XII в. Время функционирования подвески, очевидно, можно отнести к этому же периоду.

Заключение

Таким образом, найденное на могильнике Анюшкар в период полевого сезона 2025 г. серебряное украшение арочной формы с изображением двух человеческих фигур первоначально использовалось как подвеска, а затем было переоформлено в погребальное лицевое покрытие. Оно не имеет прямых аналогий на территории Пермского Предуралья. Однако манера изображения фигур и особенности конструкции (петельное крепление) позволяют считать его изделием прикамского происхождения.

Уникальность данного украшения заключается в том, что оно является единственной серебряной подвеской арочной формы с изображением сцены из повседневной жизни, обнаруженной в культурном слое археологического памятника. Опираясь на типологический анализ предметов, обнаруженных вместе с украшением, оно может быть датировано поздним этапом ломоватовской культуры.