Реформирование судебного приказа в России

Актуальность реформирования судебного приказного производства обусловлена наличием дискуссионных вопросов, выявляемых в процессе его применения.

Дела, рассматриваемые в гражданском процессе, характеризуются многообразием и различиями, в частности, по субъектному составу, сложности доказывания обстоятельств дела. Существуют определенные дела, которые могут быть разрешены на основе представленных доказательств, без их судебного разбирательства по существу [1, с. 138]. Так, например, по требованиям о взыскании задолженности по зарплате, по оплате ЖКХ, телефонной связи или иных обязательных платежей не возникает спора как такового по существу, а единственная цель производства – обязать должника оплатить задолженность. Конечно, все эти требования должны подтверждаться письменными доказательствами, достоверность которых не вызывает сомнений, а также признаваться самим должником. Бесспорно, что такая форма упрощенного судопроизводства значительно ускоряет процесс и экономит время не только сторон, но и судьи.

Укажем, что приказное производство популярно и в зарубежных странах, что говорит о высокой эффективности такого вида гражданского судопроизводства. Так, в Нидерландах и Франции присутствует сокращенная форма рассмотрения дела – «решение с оговоркой». В Австрии ускоренные формы существуют в виде двух институтов: первая форма применяется по делам с небольшой ценой иска и трудовым спорам, а вторая сочетает в себе элементы искового производства и судебного приказа, основывающаяся исключительно на письменных доказательствах [2, с. 36].

Анализируя содержание ч. 1 ст. 121 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации [3] (далее – ГПК РФ), мы приходим к понимаю того, что судебный приказ – это особый судебный акт, который выносится по определенным требованиям единолично судьей на основании заявления взыскателя. Отметим, что судебный приказ является одновременно исполнительным документом – на его основании приставы возбуждают исполнительное производство.

История становления института судебного приказа довольно обширна. Судебный приказ в своем первоначальном, весьма отличавшимся от нынешнего, виде зародился после судебной реформы 1864 г. Претерпевая постоянные существенные изменения, в действующем ГПК РФ, вступившем в силу 1 февраля 2003 г., кардинальным образом изменен институт приказного производства. В частности, по сравнению с ГПК РСФСР 1964 г. расши- рен и уточнен перечень требований, по которым выдается судебный приказ. К числу требований, предусматриваемых ст. 125.2 ГПК РСФСР, добавилось еще одно – требование органа внутренних дел о взыскании расходов, произведенных в связи с розыском ответчика или должника и его имущества либо ребенка, отобранного у должника по решению суда.

ГПК РФ сохранил и усовершенствовал с учетом накопленной практики механизм упрощенного взыскания долгов, регулированию которого в рамках производства в суде первой инстанции отведен специальный подраздел «Приказное производство», включающий гл. 11 «Судебный приказ».

Однако и в настоящее время гражданское законодательство не стоит на месте, в связи с чем, была осуществлена очередная реформа института судебного приказа.

Так, например, изначально заявление о вынесении судебного приказа могло быть направлено исключительно в письменной форме. Соответствующим федеральным законом были внесены изменения в ст. 124 ГПК РФ, в связи с чем теперь заявление о вынесении судебного приказа и прилагаемые к такому заявлению документы могут быть представлены в суд на бумажном носителе или в электронном виде, в том числе в форме электронного документа [4, с. 99]. Конечно, законодатель откликается на актуальные запросы правоприменителей, и упрощает, ускоряет и информатизирует процесс.

Обратимся также к п. 2 и 3 ч. 2 той же статьи ГПК, которые постепенно дополнялись и изложены в новой редакции с 14 июня 2020 года, и окончательно были закреплены в редакции от 20 июня 2022 г. Требуемых сведений о взыскателе и должнике, указываемых в заявлении о вынесении судебного приказа, стало значительно больше: не только ФИО и место рождения для физических лиц, но и их персональные идентификаторы (ИНН, СНИЛС, серия и номер документа, удостоверяющего личность и иные), а также реквизиты, позволяющие идентифицировать юридическое лицо (ИНН, ОГРН и иные).

И.Е. Хамова справедливо указывает, что данные изменения в законодательстве необходимы для принудительного исполнения и обеспечения надлежащего исполнения, поскольку судебный приказ имеет силу исполнительного документа и, как представляется, значительно облегчат работу судебного пристава-исполнителя по выявлению и установлению действительного должника.

Действительно, до внесения указанных изменений было немало случаев, когда судебные приставы взыскивали денежные средства не с истинных должников, а с их полных тезок. Стало понятно, что только ФИО должника явно недостаточно [5, с. 62].

Не менее важным дополнением к форме самого судебного приказа является введение первого абз. ч. 3 ст. 127 ГПК РФ, который указывает, что «Судебный приказ может быть выполнен в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью, и в двух экземплярах на бумажном носителе. Экземпляры судебного приказа, выполненные на бумажном носителе, составляются на специальном бланке и подписываются судьей». Законодатель данным нововведением поддерживает общую тенденцию на переход всего судебного документооборота в электронный формат.

Однако несмотря на существенное дополнение статей ГПК РФ, регулирующих форму, содержание и порядок вынесения судебного приказа, данный правовой институт все еще нуждается в более детальной доработке.

В ст. 122 ГПК РФ содержатся требования для выдачи судебного приказа, одним из который является указание на сделку, совершенную в простой письменной форме. Многие ученые-правоведы и правоприменители критикуют данное положение закона.

Так, например, Н.А. Буравицкая отмечает: «По сути, на основании данной статьи, судья может вынести судебный приказ, если в суд будет направлен документ, на котором будут присутствовать только росписи, без должных печатей, не заверенный на подлинность нотариусом – то есть, по сути, документ никем не прове- рен, не заверен, и может быть подделан» [6, с. 60].

Трудно не согласиться и с

О.Э. Троицким: «Правонарушители нашли для себя новый способ незаконного обо- гащения, при котором страдает огромное количество незаконных граждан. Для получения судебного приказа достаточно знать паспортные данные потерпевшего, примерную роспись. Все это в наше время получить не трудно. Данная проблема получила широкую огласку по всей стране» [7, с. 92].

Полагаем, что указанное требование необходимо исключить из ст. 122 ГПК РФ. К сожалению, в настоящее время суд не обладает необходимыми техническими средствами для проверки подлинности подписи должника и заявителя, а потому это создает возможность гражданам не просто злоупотреблять своим правом, но и совершать мошеннические действия. Ис- бы точная идентификация лица, подавшего заявление о выдаче судебного приказа, через авторизацию на сервисах Госуслуг, при условии своевременного, надежного и точного уведомления должника не только по почте заказным письмом, но и через сайт Госуслуг, с отправкой письма на указанную там гражданином электронную почту и смс-сообщения на номер телефона.

Таким образом, институт судебного приказа и приказного производства имеет длительную историю возникновения и развития и обладает рядом положительных факторов, облегчающих и ускоряющих процедуру рассмотрения дел. Но с развитием общества, общественных отношений, необходимо, конечно, находить и пути устранения правовых проблем, совершен- ствования рассматриваемого института в целях дальнейшего эффективного правоприменения приказного судопроизводства.

править ситуацию, на наш взгляд, могла