Рейнский кризис 1936 г. Дипломатическая история

Тема Рейнского кризиса получила освещение в работах отечественных и зарубежных историков. Отметим работы З.С. Белоусовой1, А.О. Наумова (Наумов, 2011), А.Г. Иванова (Иванов, 2002), С.И. Рябоконя (Рябоконь, 1979). В зарубежной исторической литературе Рейнский кризис оценивается как «поворотный пункт в межвоенные годы» (Richards, 1980: 311). Пассивность западных держав объясняют пацифизмом общественности и нежеланием правящих кругов воевать с Германией (Handel, 1981: 63).

В настоящей статье использованы документы фонда Форин оффис Национального архива в Лондоне. Это донесения дипломатов и секретных служб Великобритании о планах Гитлера и его окружения, оценки состояния вооруженных сил и вооружений Германии и западных держав, протоколы заседаний британского кабинета, в ходе которых обсуждались положение в Европе после ремилитаризации Рейнской области, варианты замирения с Германией и др. Многие из этих документов используются впервые. Они заметно расширяют наши представления об этой акции Гитлера, ответной реакции правительств западных держав, позиции общественности Великобритании, Франции и других европейских стран.

Как свидетельствуют архивные источники, первые сведения о том, что Гитлер планирует ввести войска в демилитаризованную Рейнскую область, поступили в Лондон из Берлина 30 января 1936 г. Это донесение британского дипломата А. Киркпатрика со ссылкой на агентурные источники, что Гитлер выжидает подходящий момент для ввода войск в Рейнскую зону2. В дальнейшем эти сведения подтверждались неоднократно. Но в силу ряда причин и обстоятельств Великобритания не собиралась принимать жесткие меры против Третьего рейха.

Позицию английского правительства С. Болдуина в вопросе о Рейнской зоне проясняет памятная записка руководителя Центрального департамента Форин оффис У. Стрэнга (он курировал в том числе Третий рейх) от 31 января 1936 г.: «Мы должны попытаться улучшить отношения с Германией.

• 1.    Наладить отношения с ней как с равным партнером, как с великой державой и покончить с практикой контактировать с Берлином через Париж. Надо признать Германию… неотъемлемой и ключевой составляющей с точки зрения ее экономического влияния в Центральной Европе.

• 2.    Сделать все возможное для улучшения позиции Праги по отношению к немецкому меньшинству в Чехословакии.

• 3.    Воздержаться в будущем от участия в совместных декларациях по вопросу независимости и целостности Австрии. Наше отношение к агрессии против Австрии остается негативным. Но, исходя из того что поглощение Австрии [Германией. – А.И. ] является неизбежным, следует добиваться мирного решения этого вопроса.

• 4.    Избавиться от демилитаризованной зоны в подходящее время, скажем, обменять ее на воздушный пакт [об ограничении ВВС Германии и Великобритании. – А.И. ].

• 5.    Оставаться лояльным по отношению к Лиге [Наций. – А.И. ] как инструменту по поддержанию мира, но не реформируя ее в качестве платы за возвращение Германии в нее. Можно отделить Лигу от Версальского договора»³.

Однако Гитлер не собирался следовать принципу «уступка за уступку» в политике по отношению к Великобритании. Он учитывал миротворческие настроения Лондона и Парижа, действовал решительно и крайне рискованно.

И еще одна оценка британского дипломата, руководителя Южного департамента Форин оф-фис, Э. Карра в памятной записке от 30 января 1936 г.: «Я не считаю, что Германия осуществит ремилитаризацию зоны в ближайшее время, но при условии, что мы будем готовы поощрить ее сосредоточиться на Центральной и Юго-Восточной Европе»4. В этом и заключался смысл политики умиротворения фашистских государств – мир на западе за счет других и предоставление свободы действий агрессорам в сферах, где не затрагивались британские интересы.

Что касается рискованности акции Германии по милитаризации Рейнской области, то это подтверждает анализ соотношения сил противостоявших сторон, составленный на основе агентурных источников в Форин оффис (данные на 7 февраля 1936 г.): «Франция обладает 32 дивизиями в дополнение к войскам приграничных гарнизонов. В случае войны Франция в состоянии выставить еще 50 дивизий в течение 2 недель. У Германии имеется 29 дивизий. Армия будет иметь 36 дивизий не раньше весны 1937 г. Но в воздухе положение у французов хуже. Если по количеству [самолетов. – А.И.] французские и германские ВВС примерно равные, то по качеству превосходство у немцев». И далее: «Наши ВВС не слабее германских»5. Впрочем, Великобритания не собиралась воевать с Германией. В силе оставалась концепция 1934 г. об отправке на Европейский континент в случае войны и вовлечения в нее Англии всего лишь 2 дивизий в течение 3 месяцев.

Вот как описывает ситуацию тех драматических дней известный английский историк Р. Эванс: «В марте 1936 года немцы затая дыхание наблюдали, как войска в составе 3000 человек промаршировали в глубь долины Рейна, которых поддерживали еще 30 000, оставшихся на восточном берегу реки. Если бы французы решили направить свои войска для отпора, то немцы были бы выбиты оттуда в течение нескольких часов, несмотря на приказ Гитлера не отступать. Однако они этого не сделали. Поверив, что немецкое военное присутствие было в десять раз больше фактического, и ослабленное из-за общественного беспокойства в связи с возможной войной накануне всеобщих выборов, французское правительство выбрало бездействие. Их позицию поддержали англичане, которые постарались ограничить любую поспешную реакцию» (Эванс, 2010: 689).

На поведение английского правительства С. Болдуина повлияли различные факторы. Великобритания стремилась разрешить противоречия с нацистской Германией и фашистской Италией за счет других, и это стремление доминировало в поведении руководителей британского истеблишмента вплоть до Второй мировой войны. Немалое влияние на правительство С. Болдуина в те драматические дни марта 1936 г. оказали представители влиятельного лондонского Сити. Так, один из руководителей фирмы «Джессел, Тойнби и К» Н. Лоу, в прошлом первый секретарь Форин оффис, в письме своему бывшему коллеге О. Сардженту (помощник постоянного заместителя министра иностранных дел Р. Ванситтарта) от 9 марта 1936 г. отметил: «Настроение Сити в своем подавляющем большинстве прогерманское… Я никогда не ожидал той глубины антифран-цузских чувств, которые формируют здесь основу всех суждений по вопросам внешней политики» (Иванов, 1993: 67–68). Н. Лоу отметил значительное влияние в Сити тех, кто убежден в том, что даже колониальный вопрос (болезненный для Великобритании) должен стать предметом переговоров с Берлином. Раскрывая подоплеку таких настроений, он писал: «Они признают, что, возможно, Германия намеревается осуществить восточную авантюру, как только укрепит свою западную границу, но не опасаются, что мы будем вовлечены в войну» (Иванов, 1993: 67–68). Несколько позже, 18 марта на заседании британского кабинета министры констатировали, что «общественное мнение в Англии выступает против антигерманских санкций, в частности против эвакуации немецких войск из зоны»1.

Гитлер, понимая, что Англия не желает войны, тем более из-за сфер, не затрагивавших ее интересы, прибег к маневру: 7 марта 1936 г. германское правительство заявило, что оно готово подписать пакты о ненападении с Францией и Бельгией, заключить воздушную конвенцию об ограничении ВВС и не исключает возвращение Германии в Лигу Наций2. Эти предложения были восприняты в Лондоне позитивно, что подтверждает меморандум военного министерства Великобритании от 8 марта 1936 г. В нем констатировалось, что акция Гитлера «является шоком для общественного мнения в Европе». Начальники штабов отметили, что «французы могут настаивать на принятии незамедлительных военных контрмер, однако крайне сомнительно, что они необходимы, более того, такие меры могут иметь разрушительный эффект. Если начнется война, ее будет невозможно локализовать». Далее следовал неутешительный прогноз: «Учитывая нашу занятость в Египте и положение с вооруженными силами, мы сможем выделить чисто символический контингент. Бельгия наверняка отнесется отрицательно к акции возмездия, а Италия не предпримет ничего до тех пор, пока с нее не сняты санкции» (в связи с итало-эфиопской войной). И еще один пассаж в таком же миротворческом духе: «Санкции против Германии также неприемлемы, так как Германия добивается успехов в политике автаркии, к тому же санкции – это риск на грани войны». В заключение авторы меморандума констатировали: «Угроза перевооружения Германии остается по-прежнему значительной, но больше шансов на ее уменьшение путем сотрудничества, нежели путем остра-кизма»3. Итак, Великобритания не желала отказываться от идеи соглашения с Гитлером.

Позицию правительства С. Болдуина проясняет протокол заседания кабинета от 13 марта 1936 г. Вот его ключевые выводы. Министры констатировали, что «общественное мнение в этой стране [Англии. – А.И. ] настроено более благожелательно по отношению к Германии, нежели общественность Франции». Министр иностранных дел А. Иден заметил: «Нужно умерить требования Франции», – и предложил выработать общую позицию с Бельгией. Лорд-председатель Совета М. Макдональд отметил, что «явно не хватает контакта с германском канцлером [Гитлером. – А.И. ], а без этого крайне сложно исполнять эффективно роль честного брокера». С. Болдуин предложил, чтобы один из министров посетил Берлин и установил более тесный контакт с руководством Германии. Правда, не исключалась отрицательная реакция Парижа, так как не очень разумно посылать министра в Берлин в такой напряженный момент. При этом члены кабинета отметили: «Позиция

Бельгии сродни нашей. Следует все это обсудить с французами и бельгийцами». И еще один примечательный пассаж. В протоколе заседания кабинета зафиксировано: «Даже Гитлер и Геринг будут не против того, чтобы таким образом выйти из трудного положения, чтобы “спасти лицо”. Поэтому в Берлин следует послать министра самого высокого ранга, чтобы выяснить позицию германского правительства». При этом подчеркивалось: «Эта миссия не столько для переговоров, сколько для зондажа»1.

Позицию правительства Великобритании проясняет еще один документ – меморандум министра иностранных дел А. Идена «Германия и Локарнский договор», представленный на рассмотрение кабинета 8 марта 1936 г. Вот его основные пункты:

• 1 . «Гитлер нарушает договоры, навязанные Германии силой. Нужно быть готовыми к тому, что он может нарушить и другие соглашения, посчитав их невыгодными для нее.

• 2 . С учетом растущей мощи Германии необходимо заключить с ней долгосрочное соглашение по урегулированию проблем. К тому же Гитлер пока что настроен на это. Но 1-й пункт надо всегда иметь в виду.

В ближайшее время необходимо следующее.

Нельзя допустить какой-либо французской акции против Германии.

Можно предложить Франции некую компенсацию взамен утраченной зоны. Предложения Гитлера по образованию нового Локарно явно недостаточно»2.

Позицию Франции проясняет запись беседы канцлера казначейства Н. Чемберлена с французским министром иностранных дел П. Фланденом 15 марта 1936 г. П. Фланден был правым радикалом, одним из лидеров Демократического альянса. О его взглядах можно судить по записи беседы с британским дипломатом Р. Кембеллом 22 января 1935 г. (П. Фланден занимал тогда должность премьер-министра Франции). Он заявил, что «готов согласиться почти на все при условии, что правительство Великобритании гарантирует оказание немедленной военной помощи в случае необходимости»3. Однако такая гарантия представлялась официальному Лондону ненужной и даже опасной, затруднявшей свободу маневра. В то же время чрезмерное ослабление Франции не устраивало англичан, поскольку грозило обернуться гегемонией Германии в Европе.

В беседе с Н. Чемберленом П. Фланден заявил: «Германию можно обложить санкциями, скажем, блокировать порты и прекратить оказывать финансовую помощь. Если все страны Локарно пойдут на это, Германии некуда будет деться». Н. Чемберлен ответил на это так: «Я не сторонник таких мер. Лучше ввести международные силы по обе стороны франко-германской границы». П. Фланден дал согласие на это и добавил, что «после такой акции может состояться совещание держав Локарно. Но заставить Гитлера отказаться от укрепления зоны невозможно»4.

О состоянии англо-французских отношений можно судить и по такому пассажу. П. Фланден: «А как насчет пакта о взаимопомощи между Англией и Францией?» Н. Чемберлен: «Это не просто. В Англии большим влиянием пользуются противники пактов о взаимопомощи, более того, они хотели бы избавиться от существующих пактов. Но если последуют предложения, мы их внимательно рассмотрим». И еще один вопрос П. Фландена: «Какой будет реакция Англии, если Германия поднимет колониальный вопрос?» Н. Чемберлен: «Думаю, что если этот вопрос станет частью общего урегулирования, то его следует рассмотреть»5.

Кабинет поручил начальникам штабов рассмотреть вопрос о возможности отправки английских войск в зону6.

• 16    марта состоялось очередное заседание английского кабинета с участием начальника генерального штаба фельдмаршала А. Монтгомери. Обсуждался вопрос об отправке английских войск на франко-германскую границу в качестве своеобразного заградительного барьера. Премьер-министр С. Болдуин предложил, чтобы на границу отправили также шведские и голландские воинские части, но А. Монтгомери выступил против: «Чем меньше будет там иностранных войск, тем лучше. Что касается англичан, то требуется 450–500 молодых парней из резерва». Он также предложил установить по обе стороны границы зону глубиной 8–10 км, в которой располагались бы британские солдаты⁷.

Однако ничего этого сделано не было. Гитлера не устраивали уступки западным державам. Он добился своего и не собирался отступать. Ремилитаризация Рейнской зоны была большим стратегическим успехом Третьего рейха, позволявшим ему развивать агрессию как на запад, так и на восток.

В своей политике агрессии и территориальной экспансии Гитлер использовал различные надуманные причины для ее оправдания. В случае с Рейнской зоной он ссылался на франко-советский пакт о взаимопомощи от 2 мая 1935 г., который предстояло ратифицировать палате депутатов Франции. Нацистская пропаганда громогласно трубила об опасности, якобы грозившей Германии со стороны Франции и СССР. Но франко-советский пакт носил оборонительный характер и не случайно Германия ввела войска в Рейнскую зону, не дождавшись ратификации пакта французским сенатом. По всей видимости, в правящих кругах Третьего рейха отсутствовала уверенность в том, что ратификация состоится и тогда отпал бы надуманный предлог для проведения этой ак-ции1. 12 марта 1936 г. сенат Франции ратифицировал пакт о взаимопомощи с СССР подавляющим большинством голосов: 226 – за; 48 – против; 34 – воздержались.

В отличие от западных держав, проявивших пассивность и нежелание ссориться с Гитлером, СССР выразил готовность «принять участие в любых действиях [против Германии. – А.И. ], одобренных Лигой Наций». Об этом заявил советский полпред в Великобритании И.М. Майский парламентскому заместителю А. Идена лорду Крэнборну 10 марта 1936 г. Британский дипломат занял примиренческую позицию: «Никто не желает потакать Германии, но существует разница между ремилитаризацией Германией своей территории и нарушением территориальной целостности соседнего государства». И.М. Майский высказался на это так: «Но советское правительство озабочено фактом нарушения святости договоров». Крэнборн: «На сегодняшний момент речь не идет о переговорах с немцами, но мы с целью укрепления безопасности должны изучить предложения Германии»².

• 10    марта в Париже состоялось совещание представителей держав Локарно. Под нажимом англичан вопрос о санкциях против Германии не рассматривался. На сессии Совета Лиги Наций 10 марта британские делегаты сделали все, чтобы не допустить каких-либо антигерманских действий. По свидетельству наркома иностранных дел СССР М.М. Литвинова, англичане стремились «поскорее втянуть французов в переговоры с Гитлером»³.

Интерес представляет донесение английского посла Дж. Кларка из Парижа от 18 марта о реакции французской общественности на ремилитаризацию Рейнской области Германией: «Французская общественность не так радикальна и бескомпромиссна, как Фланден. Тон прессы умеренный, а самая резкая критика правительства исходит от корреспондентов французских газет в Лондоне, тогда как корреспонденты в Париже более объективны и разумны». И далее: «Какая-то гарантия Франции со стороны Англии взамен утраченной зоны заметно успокоит общественность. Партии левого толка более бескомпромиссны, чем правые»4. Постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании Р. Ванситтарт прокомментировал это так: «Все это интересно и подтверждает, что мы были на верном пути с самого начала»5. Разумеется, эти умонастроения устраивали Гитлера и его окружение и стимулировали дальнейшие акции нацистов по разрушению мира в Европе.

После марта 1936 г. Великобритания стремилась нормализовать отношения с Германией уже с учетом ремилитаризации Рейнской области, а это предполагало ограничение ее военных обязательств. Рассчитывая на заключение пакта, который гарантировал бы безопасность на западе, английское правительство было готово поступиться интересами стран Центральной и Восточной Европы. В пользу такого вывода свидетельствует, в частности, памятная записка парламентского заместителя министра иностранных дел лорда Крэнборна от 17 марта 1936 г. Он подчеркнул, что «нашей главной задачей должна стать стабилизация положения в Западной Европе и предоставление Германии свободы рук… дальше на Восток». Он высказался против военного союза Великобритании с Францией, так как его образование грозит расколоть Европу на прогерманский и антигерманский блоки. Крэнборн учел также экономический аспект, отметив, что сокращение производства оружия в Германии в случае реализации плана ограничения вооружений приведет к росту безработицы и может вызвать даже падение нацистского режима. В связи с этим он предложил предоставить ей рынок сбыта готовой промышленной продукции в Центральной Европе6.

Выбор данного региона в качестве германской сферы влияния был не случайным. В связи с развернутой в Третьем рейхе подготовкой к войне и резко возросшими потребностями в стратегическом сырье импорт из Австрии, Чехословакии и Венгрии с 1933 по 1936 г. значительно вырос – со 113,5 млн марок до 281,9 млн. По нарастающей развивался и германский экспорт, но все же не такими темпами: его общий объем по стоимости в указанные страны за тот же период увеличился с 318,9 млн до 330,5 млн марок. В то же время экономические позиции Великобритании в Центральной Европе были довольно слабыми: по объему торговли (а к этому следует добавить геополитические и стратегические факторы) она серьезно уступала Германии. Так, английский экспорт в Австрию, Чехословакию и Венгрию в 1936 г. составил 3,7 млн ф. ст., или 45,5 млн марок (Kaiser, 1980: 325–326). При этом необходимо учитывать, что мировые цены на сырье и продовольствие (в чем прежде всего нуждалась Германия) возросли, тогда как на промышленные товары – упали.

Великобритания была готова пожертвовать Центральной и Восточной Европой даже с учетом того обстоятельства, что, скажем, Чехословакия имела тесные военные и политические связи с Францией, этой охранительницей Версальского договора.

• 25    марта состоялась беседа А. Идена с И. Риббентропом. А. Иден задал германскому послу вопрос: «Каким будет отношение правительства Германии к идее совместных переговоров начальников штабов Великобритании, Франции и Бельгии?» И. Риббентроп ответил, что Берлин относится к этой идее отрицательно. И еще один вопрос задал английский министр иностранных дел: «Возможно, германское правительство объявит, что не будет укреплять зону в течение какого-то ограниченного периода». И. Риббентроп: «Это исключено»¹. Видимо, позиция Германии сыграла свою роль: переговоры военных Великобритании, Франции и Бельгии не дали каких-либо практических результатов.

Правительство С. Болдуина априори не желало принимать какие-то жесткие меры против Германии. Подтверждение этому – запись беседы А. Идена с французским послом в Великобритании Ш. Корбеном 30 марта 1936 г. А. Иден: «Никакой пользы от совещания представителей трех держав [Великобритании, Франции и Бельгии. – А.И. ] не будет. Прежде чем собираться, надо по дипломатическим каналам согласовать общую позицию в отношении Германии». Ш. Корбен: «Французское правительство не имеет в виду военные санкции [против Германии. – А.И. ], но надо что-то делать»².

Бездействие и нерешительность западных держав были на руку Гитлеру и его окружению. В Рейнской зоне начались фортификационные работы по ее укреплению. Параллельно с этим германское правительство развернуло очередную пропагандистскую кампанию, заявляя о своих миролюбивых намерениях. 1 апреля 1936 г. И. Риббентроп вручил А. Идену «План мира». Первый пункт декларировал, что «народ Германии при всех обстоятельствах готов сохранить свою свободу и независимость». Далее следовало обещание «сотрудничать в процессе умиротворения и взаимопонимания народов Европы». Оно было дополнено категорическим неприятием всех предложений, которые были сделаны державами Локарно. Германия заверяла об отсутствии у нее агрессивных намерений по отношению к Франции и Бельгии, но тут же заявляла о своем отрицательном отношении к штабным переговорам. Как водится, руководство рейха не скупилось на обещания сотрудничать на основе принципов равенства и взаимного уважения. Декларировалось о готовности Германии вступить в переговоры с Францией, Бельгией, Великобританией и Италией о заключении пактов о ненападении сроком на 25 лет. Германия обещала вернуться в Лигу Наций после подписания этих пактов3.

Реакция Лондона на «План мира» была весьма характерной. 2 апреля А. Иден в беседе с И. Риббентропом подчеркнул, что «правительство рассматривает его как крайне важный документ, который заслуживает внимательного изучения». И. Риббентроп воспринял это заявление с воодушевлением: «Германское правительство не даст согласия на ущемление своего суверенитета». Он также подчеркнул, что штабные переговоры не должны иметь места, так как они могут «серьезно осложнить политические переговоры». А. Иден ответил в примиренческом духе: «Такое решение было принято давно, это была реакция на акцию Германии»4.

Но не все в Англии проявляли благодушие, не замечая нараставшей угрозы со стороны Третьего рейха. В оппозиционных британскому правительству кругах выражали серьезную тревогу в связи с очередными уступками Гитлеру. Эти настроения выразил член палаты общин парламента от консервативной партии Р. Бутби в письме С. Болдуину от 14 марта 1936 г. Он был известен близостью к У. Черчиллю, который уже тогда выступал с предупреждениями в адрес правительства, задумавшего опасную для Британской империи сделку с Гитлером. В письме отмечалось, что вопрос о ремилитаризации Рейнской области является центральным и от его решения зависит будущее Европы. Германия пока еще не готова к войне, но, если ей не будет дан надлежащий отпор, она «получит прекрасную возможность для нанесения серии ударов по Австрии, Чехословакии, Венгрии и Румынии». Автор считал невероятной мысль о том, что Гитлер двинется прежде всего против России, «первоклассной военной державы», поэтому он предложил принять против агрессора жесткие меры, тем более что соотношение сил явно не в его пользу, но оно изменится уже через год (Иванов, 1993: 70–71).

Несомненно, что западные державы совместными усилиями могли поставить Германию на место. Но такого желания у правительств Великобритании и Франции не было, и это объясняет (но отнюдь не оправдывает) пассивность Лондона и Парижа в критические дни марта 1936 г.

Бездействие Запада было на руку Гитлеру, которому удалось в очередной раз доказать правильность своей стратегии и тактики. В начале апреля 1936 г. в британскую столицу поступила секретная информация со ссылкой на высокопоставленный источник в Берлине, подтвердившая опасения относительно ближайших планов фюрера. «Германское правительство, – отмечалось в одном из донесений, – твердо намеревается предпринять наступление, как только достаточно продвинется перевооружение. Нацистская партия нацелилась на захват Чехословакии и Румынии, а также аннексию Австрии. Немцы рассчитывают на союз с Венгрией и Югославией, с которыми они поделят захваченные территории… В Рейнской зоне уже приступили к фортификационным работам. Цель – не допустить вторжения французской армии в Германию и предоставить германским ВВС возможность действовать как можно ближе к границе. Рейхсвер и генеральный штаб полностью согласны с этими амбициозными планами». Далее следовал важный пассаж: «Генералы предупредили Гитлера, что Германия ни при каких условиях не сможет воевать в 1936 г. Строительство укреплений на западе завершится не раньше 1937 г. А пока что угроза войны со стороны Германии не более чем блеф. К тому же Великобритания, Франция и Италия серьезно ввязались в Абиссинскую запутанную историю». Заключительный вывод с оценкой позиции Великобритании весьма характерен: «Германское правительство и военное руководство все больше убеждаются в том, что не стоит опасаться какой-либо военной акции со стороны Великобритании в ходе осуществления Германией акции на востоке и юго-востоке Европы и что лучше всего этого достигнуть посредством стремительной акции и ударной тактикой. В этом их убеждают неоднократные заявления британского правительства, что необходимо всячески избегать вовлечения в войну и позиция британской общественности, которая озабочена лишь тем, чтобы война не затронула порты Ла-Манша, Бельгию и Голландию»1. Многое из сказанного уже вскоре имело место и сыграло пагубную роль в разрушении мира в Европе.

И еще несколько документов из архива Форин оффис. Реакция европейских держав на ремилитаризацию Германией Рейнской области была неоднозначной. Так, Румыния отрицательно восприняла эту акцию. Министр иностранных дел этой страны Н. Титулеску в беседе с Р. Вансит-тартом в Лондоне 13 марта 1936 г. выразил озабоченность слишком осторожным отношением английского правительства к ремилитаризации Рейнской зоны. Он заявил, что «его правительство готово ввести санкции против Германии»2. Форин оффис в меморандуме «Экономические санкции против Германии» (автор – один из ведущих сотрудников Г. Джебб) от 13–14 марта 1936 г. отметил, что, «судя по телеграммам, 7 малых государств не поддержат экономические санкции против Германии: Греция, Турция, Югославия, Швеция, Норвегия, Дания и, по всей видимости, Польша». Что касается СССР, то в документе было записано следующее: «Нет сомнений в том, что Россия присоединится к санкциям, если они будут введены Советом Лиги Наций». И далее: «Даже если санкции поддержат только Великобритания и Франция, СССР присоединится к ним». В разделе, посвященном Италии, было записано следующее: «Италия связывает вопрос о санкциях против Германии с антиитальянскими санкциями» (введенными Лигой Наций во время итало-эфиопской войны). Что касается Чехословакии, связанной пактами о взаимопомощи с Францией и СССР, то «она примет участие во всех мерах английского и французского правительств против Германии»3.

Драматизм событий марта 1936 г. точно отразил Р. Эванс: «Ремилитаризация долины Рейна глубочайшим образом изменила баланс международных сил в Европе. До этого момента, как было ясно продемонстрировано в 1923 году, французы могли заставить Германию выполнять свои обязательства, введя войска в область Рейна и заняв крупнейший промышленный регион страны Рур. Теперь они не имели такой возможности. После 1936 года французы занимали исключительно оборонительное положение. Это дало Третьему рейху свободу действия против малых стран Восточной Европы. Шокированные событиями, которые сделали их исключительно уязвимыми, многие из них, прежде всего состоявшие в союзе с Францией, стали предпринимать шаги по улучшению отношений с Третьим рейхом» (Эванс, 2010: 690–691). До Второй мировой войны оставалось 3 года с небольшим.