Рекрутские наборы 1710-1711 гг. и распределение рекрутов в гарнизоны северо-запада России

DOI:

Цитирование. Славнитский Н. Р. Рекрутские наборы 1710–1711 гг. и распределение рекрутов в гарнизоны северо-запада России // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Реги-оноведение. Международные отношения. – 2021. – Т. 26, № 1. – С. 33–40. – DOI: jvolsu4.2021.1.4

Введение. Указом Петра I от 20 февраля 1705 г. был объявлен первый массовый рекрутский набор и тем самым окончательно утвердились новые принципы комплектования войск, просуществовавшие до 1870-х годов. История рекрутских наборов неоднократно рассматривалась исследователями. Еще в XIX в. очерк рекрутских наборов составил К.М. Поливанов [20], во второй половине XX столетия рекрутские наборы были затронуты в работах Л.Г. Бескровного [4] и Е.В. Анисимова [1], а из современных исследователей следует выделить В.А. Тихонова [24; 25]. Однако вопросы, связанные с распределением рекрут по воинским частям, в отечественной историографии практически не рассматривались.

Цель работы – установить, в какие именно части, расположенные в крепостях северо-запада, направляли рекрут в рассматриваемый период, с чем это было связано и с какими трудностями сталкивались коменданты и другие должностные лица.

Методы и материалы. Основная задача исследования – выяснить на основе документальных материалов, когда и каким образом рекрут стали направлять в гарнизонные полки. Материалов о распределении рекрут в первом десятилетии Северной войны нам пока обнаружить не удалось. В архивах различных ведомств сохранились документы, позволяющие выявить некоторые подробности направления рекрут при наборах 1710–1711 годов. Большая часть документов по интересующему нас вопросу хранится в фонде Походной канцелярии А.Д. Меншикова в Научно-историческом архиве Санкт-Петербургского Ин- ститута Истории РАН (Архив СПб ИИ РАН). Это донесения губернатору от комендантов крепостей, в которых содержатся сведения, в какие именно гарнизоны направляли рекрут. Именно из этих донесений и становится ясно, каким образом проходило распределение и с какими трудностями сталкивались при этом. Некоторые важные и интересные сведения удалось также обнаружить в архиве Приказа артиллерии (Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи), а также в архиве адмиралтейского ведомства (в Российском государственном архиве военно-морского флота). Данный комплекс документов при использовании системного подхода позволяет проследить, как распределяли рекрут в 1710–1711 годах.

Хронологические рамки статьи обусловлены двумя обстоятельствами. Во-первых, реформированием самой рекрутской системы – в марте 1711 г. был создан Сенат, и именно этот орган власти с того времени стал заниматься рекрутскими наборами. Во-вторых, именно в 1711–1712 гг. в крепостях северо-запада появились постоянные полки, которые можно называть гарнизонными. В предыдущее десятилетие там находились полки, назначенные к обороне конкретного укрепленного пункта, и они, в принципе, могли меняться – эти части нередко перебрасывали с одного участка на другой, вместо них присылали другие полки. Это было вполне естественно в обстановке боевых действий, а вот после кампании 1710 г. уже появилась возможность более планомерно распределить гарнизонные полки по крепостям, и установить для них постоянные штаты (вообще именно в то время занялись серьезной разработкой полковых штатов).

Анализ. Рекрутским набором 1710 г. предусматривалось собрать в Ингерманландской губернии 2 624 рекрута, в Казанской – 1 722, в Сибирской – 738 и в Московской – 3 649 человек. Примечательно, что план этот Петр I составил лично. В.А.Тихонов справедливо считает, что данный факт является показателем того, что рекрутская система в то время находилась в полном беспорядке. Кроме того, царским распоряжением 18 августа 1710 г. предусматривалось набрать 1 200 рекрут в гарнизоны Риги, Дюнаминда и Перно-ва [25, с. 34–35].

Это первый известный нам документ о направлении рекрут в гарнизонные части. И связан он был, очевидно, с чрезвычайной ситуацией – в Прибалтике в 1710 г. свирепствовала эпидемия, которая нанесла урон не только местному населению, но и российским частям, действовавшим там, и выделить необходимое число солдат и офицеров из действующей армии было проблематично.

В 1711 г. было объявлено два рекрутских набора, и оба были официально связаны с Прутским походом. Указом Сената 16 марта 1711 г. повелевалось: «для нынешнего настоящего воинского случая собрать со всех губерний в запас рекрутов вновь 25 000 человек, да 7 000 лошадей в драгунскую службу годных бессрочно» [21, с. 649]. А в соответствии с сенатским указом от 30 июня 1711 г. требовалось набрать со всех губерний, кроме Санкт-Петербургской, 20 000 человек и 7 000 лошадей [21, с. 707].

Санкт-Петербургская губерния была освобождена от набора по донесению А.Д. Меншикова, который сообщил, что область обезлюдела из-за эпидемии предыдущего года и, кроме того, ее постоянно тревожили неприятельские отряды [21, с. 707]. И то, и другое соответствовало действительности. Окрестности Санкт-Петербурга тревожили шведские «партизаны» [3], а эпидемия 1710–1711 гг. затронула не только жителей, но и те воинские части, которые находились в Ингерманландии. По данным М.В. Бабич и И.В. Бабич, в этот период в полках умерло 6 535 человек [2].

В.А. Тихонов в одной из своих работ обратил внимание на рекрутский набор 1711 г., проводившийся в Санкт-Петербургской губернии специально для формирования местной ланд-милиции [24]. Кроме того, он же выяснил, что 31 августа А.Д. Меншиков запросил у Сената 200 рекрут для пополнения Адмиралтейского батальона. Это подтверждается документальными материалами в фонде Адмиралтейств-коллегии. В октябре 1712 г. среди получивших жалованье мастеров, подмастерьев, мастеровых и иных чинов из разных губерний переведенцев за работы в Санкт-Петербурге указаны 26 человек «из рекрут». Еще 5 рекрут в то время находились «у шлюпочного дела» и 12 человек – у «до-сочного дела» [5, л. 30, 55, 57]. Скорее всего, эти рекруты первоначально были определены в Адмиралтейский батальон, а затем их стали использовать в качестве рабочих.

Но такая форма использования рекрут являлась все же исключением, большинство оказывалось в полках. Имеющиеся в нашем распоряжении документы позволяют уточнить, каким образом распределяли тех рекрут, что были набраны в те годы.

В первую очередь приведем донесение А.Д. Меншикову санкт-петербургского обер-коменданта Р.В. Брюса, который 21 февраля 1711 г. сообщил губернатору: «По отъезде вашего светлешейства рекрут для дополнения полков к нам ни единого человека не бывало. А которые 204 человека в бытность вашу от господина архитектора приняты и отданы в полки, тех ныне при походах учат стрельбою...» [10, л. 1]. 5 марта он же сообщил, что рекрут по-прежнему не имеется, «та-кож о новых полках, которых сюды ожидаем, ведомости никакой не имеем» [11, л. 1]. В приведенных документах речь, по всей видимости, шла о рекрутах, которых П.С. Салтыков 1 декабря 1710 г. отправил из Смоленска, сообщивший на следующий день А.Д. Меншикову, что в Санкт-Петербург он снарядил «из гварнизонных полков... 1 000 человек солдат без ружья да рекрут 514 человек» [9, л. 308]. Первый из процитированных документов, на наш взгляд, очень важный – в нем впервые зафиксировано, что рекруты были отправлены в один из гарнизонов, где проходили обучение стрельбе.

В феврале 1711 г. полки, находившиеся в Риге и Лифляндии, были на случай диверсии шведов усилены 5 459 рекрутами, а в Ригу было послано, кроме того, 8 513 человек [22, с. 51–55]. Царским указом предыдущего года предписывалось набрать для гарнизона Риги 1 200 человек, но, видимо, посчитали, что этого недостаточно, поэтому и направили рекрут, набранных в ходе «общего» набора. И вполне возможно, что в Риге оказались как раз те рекруты, которых первоначально предполагалось направить в Санкт-Петербург и которых ожидал Р.В. Брюс.

Очевидно, что рекруты в полки в первую очередь были необходимы для пополнения, но в то же время именно с этого года стала складываться практика, когда полки действующей армии пополнялись солдатами гарнизонных полков, а вместо них в крепости присылали рекрут.

Надо сказать, что такой подход был очень разумным – в гарнизонном полку рекрут не оказывался сразу в пекле боевых действий, а проходил первоначальную подготовку: учился солдатскому строю, навыкам обращения с оружием, караульной службе и многим другим вещам, необходимым воину. Все эти навыки рекруты, разумеется, получали и в полевых полках, и там этот процесс мог даже быть более быстрым, поскольку зачастую приходилось учиться непосредственно в боевых условиях, но это же могло приводить и к тому, что необученные солдаты порой оказывались в частях, вступавших в бой с неприятелем. В гарнизонах же обстановка была более спокойной.

Однако с распределением рекрут по гарнизонам в тот период постоянно возникали сложности. Хотя в целом обстановка на северо-западе была спокойной, у Петра I, возможно, имелись определенные опасения за оборону «новозавоеванных» территорий. Сложности были связаны с тем, что в результате кампании 1710 г. территория, занятая российскими войсками, увеличилась, поэтому количество частей, необходимых для их прикрытия, полков резко увеличилось. Кроме того, численность полков в тех частях, что действовала в Прибалтике, тоже сильно сократилась из-за эпидемии, поэтому пополнение требовалось всем. Это приводило к различным трениям.

Рижский обер-комендант Я.В. Полонский 25 июля 1711 г. сообщил из Риги, что новые полки он еще в полный комплект «ненарекру-товал» [13, л. 1]. Он же через два дня написал А.Д. Меншикову: «Указ вашей высококняжей светлости сего июля от 20 дня из Санкт-Пи-тербурха писанный получил, в котором мне предложено о даче господину генерал-лейтенанту Боуру во обретающиеся команды его полки рекрут и лошадей и прочего, что он будет требовать. И на оное вашей высококняжой светлости всепокорнейше доношу. Прислал ко мне он господин генерал-лейтенант ведомость, что команды его драгунские и пехотные полки надобно в дополнку 4 168 человек, а у меня толикого числа рекрут нет, понеже из губерний еще в указное число в присылке рекрут не сполна, а колико из которой губернии в привозе, из того числа учинено три полка, и что дано в Невский и в пехотные старые полки, отправлено в Пернов...» [14, л. 1].

То есть к июлю 1711 г. в Ригу еще не прибыли все те рекруты, которые были назначены туда, и у коменданта не было возможности укомплектовать полки в должной мере. При этом значительную часть людей ему необходимо было отпустить в полки действующей армии. И конфликт между Р.Х. Боуром и Я.В. Полонским продолжался. Рижский комендант выделил в полки Р.Х. Боура людей, однако генерал остался недоволен пополнением, посчитав, что в гарнизон комендант определил тех, кто лучше: «якобы из рекрут я выбрал в рижский гварнизон лутчих людей в новые полки, а его команды будто отдаю, выбрав плохих, о чем не знаю, кто ему сказал неправду...» [15, л. 1 об.]. Здесь также обратим внимание на словосочетание «в новые полки». Очевидно, что из рекрут в Риге формировали новые полки, которые и должны были составлять гарнизон крепости.

То же самое делали и в других крепостях Прибалтики. В июне 1711 г. в Ревель было определено два «рекрутских» полка, но прибыл только один [7, л. 1], а 27 августа ревельский комендант В.Н. Зотов доложил А.Д. Меншикову, что «рекрутскому полку, которой обретается при Ревеле, денежного окладу не учинено» [8, л. 2].

В Ингерманландии необходимости формирования новых полков не было, поэтому там стали пополнять те части, которые уже находились на той территории. Обер-комен- дант Р.В. Брюс 29 октября 1711 г. сообщил А.Д. Меншикову: «Московской губернии привозу подполковника Грузинцова рекрут принято у него по списку налицо 974 чел., и оные рекруты раскомандированы по полкам и к другим делам, так же после приему бежало и померло октября по 29 число сего 1711 г.:

Вяцкой драгунской полк – 644

в Тулицов – 71 чел.

В Толбугин – 27 чел.

В Островской – 23 чел.

В Санкт-Питербурхе и на Ижоре отдано в каменщики – 145 чел.

Умре – 40 чел.

Бежало – 24 чел.» [12, л. 1].

Здесь необходимо отметить, что наибольшее число рекрут было направлено в Вятский драгунский полк, который не являлся гарнизонным. В 1710 г. он находился в Прибалтике (соответственно, понес значительные потери, отсюда и необходимость пополнения), осенью того года оставался в Ревеле [6, л. 1], а позже был назначен для похода в Финляндию. Еще часть людей направили не в полки, а на работы, связанные со строительством Санкт-Петербурга.

Кроме того, часть рекрут из наборов 1711 г. была отдана в артиллерию. 3 мая Е. Зыбин сообщил генерал-фельдцейхместе-ру Я.В. Брюсу, что 1 000 человек рекрут взяты из полков и посланы в полевую армию к артиллерии [16, л. 339], а через месяц он же доложил, что «во артиллерии принято рекрут 2 000 человек и в армию в посылке – 971 человек, да за болезнию непослано и бежало 29 человек» [16, л. 346]. Возможно, это были рекруты, которые прошли первоначальную подготовку именно в гарнизонных полках, после чего были направлены в артиллерию действующей армии.

Такой способ периодически использовали и позднее. В частности, в 1720 г., когда в Риге потребовалось пополнить комплект артиллеристов, для этого определили солдат из рижского гарнизона, которых, в свою очередь, заместили рекрутами [19, л. 125].

Также утвердился принцип, в соответствии с которым из рижского гарнизона солдат отправляли для пополнения полевой армии, а на их место Сенат присылал рекрут. К примеру, именно такое указание в августе

1715 г. получил рижский губернатор П.А. Голицын [23, с. 504].

Аналогичным путем в том же 1715 г. происходил процесс пополнения в корпусе, который действовал в Финляндии под командованием Ф.М. Апраксина. Правда, там был сильный некомплект, поэтому туда направили «рекрут и гарнизонных солдат» 1 330 человек, из них «от камиссарства 420, из адмиралтейства 407, да по ведомости из Санкт-Питербурхской канцелярии в положенные на тое губернию армейские полки в тот корпус послано 303». А в губернии был послан указ о дополнительном наборе рекрут, которых тоже предполагалось сразу отправить в Финляндию [17, л. 23].

Отметим в связи с этим, что и рекруты, набранные в ходе наборов, объявленных в 1711 г., порой тоже сразу направлялись на пополнение армейских полков, в частности, 1 000 человек были посланы для этого в Смоленск в марте 1712 г. [18, л. 26].

Результаты. Рекрутские наборы 1711 г. официально были объявлены в связи с войной против Турции и Прутским походом российской армии. Однако в это же время возникла необходимость пополнения гарнизонных полков крепостей северо-запада России, и рекрут стали направлять именно туда. Использовались для этого, по всей видимости, рекруты набора 1710 г. и первого набора 1711 года. И с этого времени стал складываться принцип, в соответствии с которым рекрута старались отправлять в гарнизонные полки, а затем, когда он осваивал азы военной службы, уже переводили в полевую армию или в артиллерию. Правда, нередко обстановка вынуждала направлять рекрут сразу в полки действующей армии. Основные трудности при распределении рекрут были связаны с тем, что пополнение в то время было необходимо буквально везде, и на этой почве между генералами и комендантами порой возникали трения.

Те документы, которые удалось обнаружить в архивах и которые впервые вводятся в научный оборот, позволяют сделать вывод, что гарнизоны Риги и Ревеля были в 1711 г. сформированы из полков, полностью укомплектованных рекрутами (естественно, кроме офицеров). Гарнизонные части крепостей Ингерманландии тоже пополняли рекрутами, и из донесений Р.В. Брюса к генерал-губернатору, выявленных в фонде Походной канцелярии А.Д. Меншикова, видно, как это происходило.