Ренессанс естественного права (г. Радбрух)

Думается, доктрина естественного права представляет собой фундаментальной величины пласт, который нужно изучать, поскольку ее идеи нашли закрепление в важнейших международных и региональных договорах, конституциях демократических стран и других законах, в решениях высших судебных инстанций. Возвращение естественного права, как мы знаем, произошло в Западной Европе после окончания Второй мировой войны.

«После 1945 г. новые условия привели к тому, что естественное право понимается в его идеалистической версии, – отмечает профессор, доктор, заведующий кафедрой гражданско-процессуального права , гражданского права и философии права университета г. Пассау (ФРГ) И. Браун. – В настоящее время естественное право стало почти лишь модным словом».

Г. Радбруху принадлежит заслуга в возрождении естественного права в его первоначальном виде (особенно в послевоенной Германии). Так, в своей работе немецкий ученый отмечает, что юристам, которые формировались в эпоху кончины естественного права (со 2 половины XIX в.), не известны исключения из действия закона. Позитивистское понимание права сделало всех абсолютно беззащитными перед законами, оправдывающими произвол (преступными законами). В результате лишь там, где сила, там и царит право.

Существующий национал-социализм следовал двум обязательным принципам:

1. Приказ есть приказ; 2. Закон есть закон.

Первый, из указанных выше принципов, имел определенное исключение. Оно виделось в том, что преступный приказ исполнению не подлежал. В отношении закона такого исключения мы не наблюдаем, что и является разрушающей силой права в первоначальном его понимании.

Если исходить из представления, что право есть творение государственной власти, то в этом случае право и закон — тождественные понятия. Сторонники такого подхода считают, что разделение понятий права и закона ненаучно.

С точки зрения теории естественного права, психологической и социологической школ закон и право — разные понятия.

Сторонники «широкого» подхода к праву считают, что право более широкое понятие, чем закон.

Думается в этой связи, что «право» и «закон» являются тождественными только в том случае, если закон является правовым (отвечает интересам общества, отражает объективную реальность). Однако даже принятый управомоченным субъектом и в надлежащей процессуальной форме закон может не иметь ничего общего с правом, быть неправовым законом и выражать политический произвол. То есть право - ничто иное как нормативно закреплённая справедливость.

Примерно к тому же выводу приходит и Г. Радбрух. Описанная в статье «Законное неправо и надзаконное право» идея права (подразумевается кантианское понятие о «совершенстве, к которому можно приближаться, но невозможно полностью достигнуть») сводится к аксиологической конструкции некантианского типа, согласно которой право видится только из априорной идеи последнего, эта идея и определяет его цель. В свою очередь «идея права» в своем внутреннем содержании синтезирует три основных элемента: 1) справедливость, 2) правовая стабильность, 3) определённость цели (очередность указания элементов не случайна, она определяет степень важности каждого), исследование которых и является целью философии права.

Ученый убежден в том, что право - воля, стремящаяся к справедливости, а справедливость заключается в том, чтобы судить без оглядки на авторитет и ко всем подходить с одинаковой меркой. «Право Гитлера» же полностью отрицало принцип «равного отношения к равным», и как следствие у него отсутствовала правовая природа, оно не являлось «несправедливым правом», оно не было правом вообще в аксиологическом смысле. Стабильности права требует позитивность права: если невозможно установить, что справедливо, то необходимо постановить, что должно быть справедливо. Конфликт между «справедливостью» и «правовой стабильностью» мог бы быть разрешен в том смысле, что позитивное право имеет приоритет даже тогда, когда оно по содержанию несправедливо и нецелесообразно. Исключение - закон вопиюще несовместим со справедливостью. И тогда, когда к справедливости даже не стремятся, тогда закон не является лишь «несправедливым правом», он в принципе правом не может являться. Об этом критерии и говорилось выше, когда отрицалось «право Гитлера», как Право.

Целесообразность - когда цели права достигаются наилучшим образом и с максимальной эффективностью. Ставя вопрос о целесообразности, Г.

Радбрух указывает на неоднозначность ответа. Ответ будет носить лишь относительный характер и может быть получен благодаря систематическому изучению различных правовых, государственных и партийно - политических воззрений. «Целесообразность» занимает последнее место в иерархии элементов «идеи права» ввиду того, что право не является только тем, что «полезно народу».

Неопозитивист Г. Харт говорит о том, что учение Г. Радбруха смешивает право и мораль, ибо непонятно, как видение права через некую идею должно в конечном итоге указывать на стремление права к справедливости. Право ведь может и быть отнесено к иной ценности, как, например, в классическом позитивизме или в нормативизме.

Естественное право имеет задачу служить масштабом и инструментом контроля государственного законного, т.е. позитивного права. «Естественное право должно иметь силу, право требовать ограничивать государственное право. Где оно нарушает «справедливость» и становится «неправом», -излагают идеи Г. Радбруха профессора Б. Рютерс и А. Бирк. - Оно может служить также аргументом для реформаторских стремлений в правовой политике».

Таким образом, можно смело утверждать, что Г. Радбрух внес огромный вклад для восстановления идей естественного права после окончания Второй мировой войны не только в Германии, но и во всем мире. Его работы имели как теоретическое, так и важное практическое значение, поскольку его формула неоднократно использовалась при принятии решений высшими судами Германии и Швейцарии (в том числе и в судебных решениях по жалобам на произвол Федерального суда Швейцарии). Правда, в интернациональных теоретико-правовых дискуссиях формула Радбруха оспаривается. «Не удивительно, что такие юридические позитивисты, как Харт, энергично отрицают ее, а критики позитивизма - Дворкин, например, -напротив, эту формулу защищают», - констатирует Ю.В. Тихонравов.