Результаты предварительного изучения памятников Кайлю и Куба-Сенгир (Восточный Прикаспий, Туркменистан)

Один из важнейших геологических факторов, определявших палеогеографическую ситуацию в Центральной Азии, – это трансгрессивно-регрессивная изменчивость Каспийского моря, которая, в свою очередь, определялась сложным сочетанием климатических, геологических и других природных явлений. Безусловно, изменчивость уровня Каспийского моря сыграла важную роль в древнейшей истории: активно менявшая свое положение в конце позднего плейстоцена береговая линия Каспия определяла направление миграций древнего человека. В последние десятилетия активно исследуются археологические памятники на побережье Каспийского моря, однако регион изучен неравномерно. В частности, по территории восточного побережья Каспийского моря имеются лишь первичные данные. Археологические объекты этого района активно изучались в 1950–1980-е гг., при этом здесь было исследовано только ше сть стратифицированных памятников (Дам-Дам-Чешме-1 и -2, Кайлю и Дже-бел, Кызыл-Лай и Куба-Сенгир) [Окладников, 1953]. Несмотря на значимость изучения этих стоянок для понимания развития древних обществ региона в период финального плейстоцена – голоцена, до сих пор остаются нерешенными проблемы их хронологии и связи с другими одновозрастными культурами Центральной и Передней Азии. Поэтому нами предпринята попытка вернуться к изучению материалов стоянок Кайлю и Куба-Сенгир, которые менее всего освещены в историографии.

Памятники Кайлю и Куба-Сенгир изучались под руководством А.П. Окладникова в 1947, 1950, 1951 гг. [Окладников, 1953]. На основе техникотипологических аналогий каменной индустрии с материалами Большого Балхана и Южного Каспия А.П. Окладников относил их к периоду позднего мезолита – раннего неолита [Окладников, 1966]. С тех пор данные материалы не подвергались пересмотру и мультидисциплинарному изучению.

В 2018 г. мы провели археологическую разведку на Красноводском п-ове, в ходе которой данные объекты были повторно обнаружены, описана их геоморфологическая позиция, а также проведено описание артефактов, залегающих на поверхности. В настоящей работе приводится краткое описание коллекций А.П. Окладникова и поверхностных сборов 2018 г.

Оба памятника расположены у подножия Ку-бадага (Губадага), хребта асимметричной формы, образующего высокий (до 300 м) обрыв Красно-водского плато. Многочисленные пункты стоянки Куба-Сенгир приурочены к самому западному окончанию хребта, они компактно сосредоточены вокруг останца древней структурной террасы, приподнятой на 80 м над уровнем современного моря (–28 м) близ одноименного мыса (рис. 1). А.П. Окладниковым было обнаружено пять местонахождений, из которых наиболее представительным является местонахождение № 2, где был обнаружен культурный слой.

Положение местонахождения № 2 весьма точно было описано А.П. Окладниковым, поэтому оно было обнаружено в ходе работ 2018 г. Местонахождение расположено в восточном окончании широкой аккумулятивной террасы у основания мыса Кубадаг, выделяясь на фоне выровненной наклонной поверхности в виде невысокого (1,5–1,8 м) известнякового останца, у южного основания которого была собрана коллекция 2018 г. В ходе работ А.П. Окладникова основное количество артефактов было обнаружено непосредственно на поверхности останца – слое супеси, покрывавшей скальное основание. В толще супеси выделялся охристый прослой с неровной нижней границей – культурный слой. Нижняя его часть представляла серию углублений и ям. Здесь был собран многочисленный археологический материал, а именно 900 бусин из раковин и 582 каменных артефакта (см. таблицу ). Для каменной индустрии характерны призматические нуклеусы для пластинок и микропластин (рис. 2, 11 ), орудийный набор представлен остриями, пластинками с ретушью притупления и неравносторонними треугольниками (рис. 2, 1, 5, 6, 10 ) [Окладников, 1953].

В 2018 г. поверхность останца представляла собой скальное основание без каких-либо видимых следов супесчаного покрова. Нами были собраны артефакты у южной стенки останца, залегавшие на поверхности аккумулятивной террасы. Большая часть находок была разбросана в 5–10 м от южной стенки останца. По-видимому, это связано с тем, что в его основании также располагается культуросодержащий слой, перевевание которого и размыв в ходе ливневого стока выносит артефакты на поверхность. Они полностью аналогичны тем, что имеются в коллекции А.П. Окладникова. В ходе работ нами было обнаружено 14 бусин из морских раковин, 40 каменных артефактов, представленных

Эпипалеолит южного Прикаспия

Махачкала

КАЗАХСТАН

Дербент

L Кара-Богаз-Гол

АЗЕРБАИДЖА

Сумгаит

ТУРКМЕНИСТАН к Куба-Сенгир

MPS4

[ам-Чешме-2

Каспийское море

Ардебиль

Решт.

Белт

Зенджаг^

Сари

ИРАН

Казвин,

4в'013"Е м (над ур.м.)

400 км

Акдаш

Расположение района исследования

Янгаджа

Красноводский залив м (над уцм.)

нас. пункты СТОЛИЦЫ

2000 3000 4000

■ Горган 1И-Таппе

200 400   600 1000

200   250   300   350

^БеЛТ пещеры Сумгаит

БАКУ лещ.

Туркменбаи

Рис. 1. Расположение памятников, упомянутых в статье.

Состав каменной индустрии памятника Куба-Сенгир (местонахождение № 2), экз.

Артефакты	Коллекция А.П. Окладникова	Поверхностные сборы 2018 г.
Сколы каменной индустрии
Пластинчатые сколы	95	6
Отщепы	170	20
Технические сколы	12	6
Нуклевидные изделия	18	2
Отходы производства	287	6
Всего (каменная индустрия)	582	40
Фрагменты керамики	4	7
Бусины из ракушек	900	14

Рис. 2. Каменная индустрия памятников Кайлю и Куба-Сенгир (раскопки А.П. Окладникова).

преимущественно отходами производства (см. таблицу ), из орудий здесь наибольшую серию составляют пластинки с притупленным краем, выемчатые изделия и асимметричные треугольники.

Пещера Кайлю расположена на расстояния 5 км к западу, в нижней части обрыва на высоте 23 м над ур. м., имеет высокий потолок и уходит на 4 м вглубь скалы. А.П. Окладниковым в пещере было выделено семь культурных слоев, наиболее богатая коллекция была обнаружена в нижнем слое 7:

пластинчатые сколы67

отщепы89

технические сколы46

нуклевидные изделия3

отходы производства3

Всего208

Каменная индустрия характеризуется призматическим расщеплением, направленным на получение пластинок и микропластин (рис. 2, 15 ), в орудийном наборе доминируют микролиты (рис. 2, 2, 3, 4 ), выемчатые изделия (рис. 2, 13 ), проколки (рис. 2, 7, 8 ), пластинки с ретушью (рис. 2, 9 ) и концевые скребки (рис. 2, 12, 14 ).

Кроме этого, А.П. Окладниковым было обнаружено два захоронения в непосредственной близости от пещеры. Костяки были ориентированы на северо-запад, покрыты охрой и дисковидными бусами (175 экз.), которые располагались на черепах, и, по-видимому, были частью головного убора или прически, также бусы охватывали в виде широкого кольца правую половину тела и правое бедро погребенных. К сожалению, в ходе поверхностных сборов на памятнике Кайлю в 2018 г. был обнаружен лишь один кремневый отщеп и единичные экземпляры костей и керамики. В ходе осмотра памятника удалось идентифицировать раскопы А.П. Окладникова, в т.ч. и места погребений. Любопытным является то, что в самих могильных ямах и в непосредственной близости от них были обнаружены выходы ярко-рыжих песчаников и алевролитов, обогащенных окислами железа, что заставляет усомниться в описанной ранее погребальной практике, применявшейся здесь [Окладников, 1966]. Не исключено, что костяки и раковинные бусы приобрели характерный охристый оттенок от имеющихся в рыхлых отложениях железистых минералов. Достоверно ответить на этот вопрос можно будет только после серии дополнительных лабораторных исследований.

Каменные индустрии Куба-Сенгира и Кайлю находят аналогии с другими финальноплейстоце-новыми–раннеголоценовыми материалами южного и восточного Прикаспия, в т.ч. с памятниками Дам-Дам-Чешме-1 и -2 [Окладников, 1953], Али-Тапех, Белт и Хоту [МcBurney, 1964], где также представ-188

лено призматическое расщепление, направленное на получение пластинок и микропластин, на которых изготавливались пластинки с притупленным краем и геометрические микролиты в виде сегментов и неравносторонних треугольников.

Раковины, из которых изготовлены бусы с памятников Куба-Сенгир и Кайлю, относятся к локальной разновидности двустворчатых моллюсков рода Didacna Eichwald , которые, вероятнее всего, собирались в непосредственной близости от археологических объектов. Если говорить о типологии бус с памятников, то такие же бусы, как на Куба-Сенгир, были обнаружены в нижних слоях Дам-Дам-Чешме-1, -2 и Али-Тапех [Окладников, 1966; Manca, 2018]. Найденные в погребениях Кайлю бусы резко отличаются от раковин из Куба-Сенгира и на данный момент не находят аналогии на близлежащих памятниках. Схожие типы фиксируются в энеолитическом погребении Токмак (Казахстан) [Астафьев, 2014] и на ранненеолитической стоянке MPS 4 (Азербайджан) [Heit, 2014]. Скорее всего, памятники Кайлю и Куба-Сенгир являются асинхронными, проведение детального технико-типологического и трасологического анализов индустрий прольет свет на культурно-хронологическую взаимосвязь этих объектов.

Накоплен большой массив данных по хронологии колебания уровня Каспийского моря и согласно последним исследованиям [Янина и др., 2017] во время раннехвалынской трансгрессии (18–16 тыс. лет до н.э.) уровень Каспийского моря достиг максимума +46–48 м, в это время был образован глубокий залив вдоль долины Узбоя. Расположенные на разных высотах Куба-Сенгир (около 2–3 м абс., 30 м выше современного уровня) и Кайлю (–5 абс.) находились в зоне затопления. Рельеф северного побережья Красноводского залива, по-видимому, был уже сформирован в ходе одной из фаз стабилизации уровня в эпоху позднехвалын-ского моря (Кумская стадия, –6 м). В это время мог образоваться высокий скальный навес Кайлю. Заселение данных памятников, вероятнее всего, происходило в разное время по мере отступания вод Каспия. В этапы высокого положения уровня оба памятника находились на ограниченном трансгрессией полуострове, поскольку морские воды проникали глубоко в Каракумы вдоль русла Узбоя, и далее на запад в протяженную Кемаль-Узбойскую низменность. Таким образом, в начальные этапы спада уровня Хвалынского моря побережье было впервые освоено местным населением – в первую очередь мастерами, изготавливавшими бусины из раковин моллюсков у мыса Куба-Сенгир. По мере спада уровня, обмеления Балханского залива и ухода вод из долины Узбоя открылась воз- можность для миграции людей из восточных (Ко-петдаг) и южных (Иран) районов.

Безусловно, полученные результаты нуждаются в дальнейшей верификации с применением комплекса междисциплинарных аналитических методов, что в свою очередь позволит нам реконструировать миграционные процессы древнего человека в период раннего голоцена на территории Центральной Азии, связанные с изменением уровня Каспийского моря.

Работа выполнена за счет гранта РФФИ (проекты № 18-00-00660, 18-00-00470). Авторы статьи выражают благодарность д-ру биол. наук Н.А. Дубовой за помощь в организации полевых исследований и подготовке публикации, а также руководителям Альпклуба «Мерт» (г. Небит-Даг, Туркменистан) Б. Мамедову и В. Сагдееву за участие в полевых работах.