Римское право: «Восьмое чудо» правовой реальности

DOI:

Римское право (лат. – Ius Romanum ) имеет особый культурный статус, поскольку является знаковым мостиком между античностью и современностью, ему присущ мощный эвристический потенциал, используемый как для повышения общего культурного уровня населения, так и для подготовки юристов.

Проблемы римского права с позиций исторической науки наиболее активно исследуются, начиная с XIX в. (Т. Моммзен, А. Коптев, Е. Штаерман), с культурологических позиций – с ХХ ст. (Ж. Ле Гофф, А. Гуревич, Й. Хейзинга, Ф. Бродель, Ж. Дюби, Г. Кнабе, С. Утченко, С. Неретина, М. Бахтин, Л. Карсавин, Д. Лихачев, Ю. Лотман, Л. Стоун). Отдельные мировоззренческие аспекты римского права были проработаны Г. Лейбницем, Г. Гегелем, К. Марксом.

Правовая мысль римского права интересует современников: историков права [10, 448 с.; 1, 48 с.; 4, 293 с.; 34, 392 с.; 11, 256 с.], теоретиков права [24, 478 с.; 20, 432 с.; 3, 291 с.; 13, 464 с.; 14, 496 с.]. Раскрытие избранной темы было бы невозможно без использования теоретических достижений специалистов в области философии права [26, с. 17–43; 27, с. 20–36; 7, с. 50–63; 33, 288 с.]. Различные общетеоретические аспекты проблем римского права, прямо или косвенно, разрабатывали в своих научных трудах представители правовой науки нынешнего периода [12, с. 232– 253; 25, с. 7–25; 21, с. 72–75; 2, с. 122–141; 23, с. 14–19].

В контексте раскрытия особенностей римского права с культурно-антропологичес- ких позиций уместно было обращение к римским памятникам как юридического, так и неюридического характера. Нами текстологически исследованы и проанализированы: а) Законы XII таблиц (лат.: «Leges duodecim tabularum») [8, 28 с.]; б) Институции Гая [9, 384 с.; 6, с. 80–90; 35, с. 238–243]; в) Дигесты Юстиниана [5, 456 c.; 22, с. 39–48; 16, с. 192–195; 17, с. 67–77; 15, с. 38–41]; г) Кодекс Феодосия [30, с. 511–522; 28, с. 185–193]; д) труды Цицерона (лат. – Marcus Tullius Cicero) [19, 456 с.]; Сенеки (лат. – Lucius Annaeus Sěněca minor) [29, 608 с.]; Тита Ливия (лат. – Titus Livius) [31, 576 с.]; Макробия (лат. – Ambrosius Theodosius Macrobius) [18, 810 с.].

Несмотря на то, что традиция научного изучения римского права насчитывает не одно столетие, неисследованными остаются еще немало аспектов этого культурного феномена, поскольку каждая эпоха, каждый социокультурный контекст характеризуется присущими только ему познавательными парадигмами и методологическими установками, в соответствии с которыми он исследуется. В частности, требует более детального изучения римское право с позиций культурно-правовой антропологии. Указанный срез проблемы пока остается без внимания исследователей, что и обуславливает актуальность статьи.

В основу поисковой работы положен комплекс: а) философских; б) общенаучных; в) специально-правовых научных методов. Основными методами, которые позволили реализовать поставленную в исследовании цель, являются: системный метод – стал базовым для целостного исследования римского права, как конкретно-бытийного явления правовой действительности; метод моделирования использовался при реконструкции жизненного мира древних римлян; анализ динамики развития римского права в разные исторические периоды существования римского государства осуществлялся в пределах диалектического метода, конкретизированного в осмыслении диалектического единства: а) субъективного и объективного; б) сущего и должного; в) логического и исторического. Системно-структурный и сравнительноправовой методы позволили исследовать римское право с точки зрения взаимосвязи его архитектонических элементов. Конкретноисторический метод способствовал исследованию римского права в его ретроспективе. С помощью логико-семантического метода углублен понятийный аппарат философии права, определены сущность и особые черты римского права с культурно-антропологических позиций. Использован также метод толкования права – для объяснения и раскрытия основных положений римского права. Применение культурно-лингвистического метода в трактовке римских юридических текстов позволило изменить устоявшееся представление о том, что римское право связано только с письменной формой его существования.

Теоретико-методологическая база исследования римского права

Прорабатывая обзор литературы по теме исследования, укажем на то, что римское право стало предметом теоретического интереса европейских и евразийских мыслителей еще в средневековье (школы глоссаторов и постглоссаторов). Начало научного изучения римского права связано с эпохой Возрождения, в частности, изучение античного наследия проводилось с: а) юридических; б) исторических; в) филологических позиций. Наиболее известными исследователями римского права указанной эпохи были Ж. Куяций и Д. Готофред, представившие научному сообществу «Свод Юстиниана» в таком виде, в каком он известен и современной правой науке.

Тщательное теоретико-научное изучение римского права связано с именем Дж. Вико , впервые использовавшего сравнительно-исторический метод в исследовании истории и римской культуре. Новый научный подход к изучению римской культуры и права олицетворяет собой Дж. Вико, его идеи, которые стали теоретическим базисом исследования для такого мыслителя, как Луи де Бофор. XVIII ст. это ознаменовано собой чисто научное освоение римского права в пределах, так называемой, исторической школы права, основателями которой были Г. Гроций и Ф. Савиньи.

Последняя треть ХVІІІ – начало ХІХ в. в исследовании римской истории, культуры и права связана с именами германских антико-ведов: И. Гете, Ф. Шиллера, Э. Гофмана, Ф. Вольфа и Б. Нибура. Для середины XIX в. характерной была попытка создания синтезирующего направления исследования римского культурно-исторического наследия, которое выполнило бы конструктивную задачу, поставленную еще Б. Нибуром, с использованием методологических научных приемов, с этой задачей успешно справился немецкий исследователь Т. Моммзен.

Настоящий взрыв научного интереса к проблемам римского права наблюдается во второй половине ХХ в. Современная мировая романистика находится в состоянии постоянного научного недовольства, результатом чего является появление многочисленных научных трудов, наиболее яркими, среди которых, можно считать труды романистов М. Бартошека, М. Х. Гарсиа Гарридо, Ч. Санфилиппо, И. Пухана и М. Поленак-Акимовской.

Таким образом, проведенный источниковедческий обзор свидетельствует о том, что, несомненно научная литература богата и общими, и конкретными научными изысканиями в области римского права. Современная романистика находится в постоянном научном поиске, который является реакцией на постоянные изменения в общественной жизни в форме решения новых задач правового характера, что требует овладения классическим правовым наследием и создания новых научно-теоретических направлений.

Определяя теоретические и методологические основы исследования, удостоверим, что особенностью современного состояния философско-правового знания является возможность рассмотрения в рамках философско-правового дискурса самых разных тем и проблем. Это способствует расширению исследовательского поля и углублению знаний о праве. Современный подход к исследованию права и правовых явлений требует отхода от «механоморфизма», на который на протяжении длительного времени было ориентировано отечественное правоведение, то есть нахождение собственно «человеческого» компонента в праве.

В правовой действительности есть все то, что имеется в человеке – социокультурная сущность, обусловленная глубинами человеческой жизнедеятельности. Именно поэтому, право предстает во многих предметных формах своего существования, в большинстве своем, непохожих друг на друга, которые являются проявлениями единого социокультурного формообразования. В то же время, в природе самого человека имеются восходящие профеномены или архетипы всех нормативно-ценностных конструкций, которые и определяют его правовое поведение. Римское право с позиций культурно-правовой антропологии трактуется не как совокупность юридических предписаний, а как система явлений правовой регуляции, созданных и одухотворенных римлянами.

Бинарно-оппозиционный характер римской правовой действительности

Узнавая биполярность человеческого бытия, как основополагающий фундамент римской правовой реальности, подчеркнем, что неоднородность и неоднозначность человеческого бытия отражается на всех сферах жизнедеятельности человечества, в том числе и права. Такой способ ориентации в окружающей среде, в определенной степени, был перенесен человеком и в духовно-идеальный мир, и мир межиндивидных отношений. Основной оппозиционной парой общественного бытия человека было и остается противопоставление «хорошо» – «плохо» в разных вариациях. Человеку, независимо от того, в какую историческую эпоху он живет, свойственен принцип бинарной оппозиции, как фундамен- тальной структуры человеческого разума, переносимой людьми во внешний мир. Право является одним из способов ориентации человека в окружающем мире, как проявление его способности к обозначению окружающего мира через бинарные понятия-противоположности.

Римская правовая реальность – есть совокупность правовых взаимосвязанных элементов (в широком понимании), образующая истинное поле правового взаимодействия. То есть, римская правовая реальность является комплексом действующих предметных форм права и идеально-духовных правовых феноменов, характерных для римской культуры, что предполагает тесную связь римского права с моралью, нравственностью, религией и «магией».

Особое внимание обратим на архитектонику системы римского права, как проявление правовой действительности. Основными архитектоническими элементами системы римского права являлись: а) божественное право (fas) и светское право (ius); б) публичное право (ius publicum) и частное право (ius privatum); в) естественное право (ius naturale); г) закон и обычай; д) писаное право (ius scriptum) и неписаное право (ius non scriptum).

В римской культуре прослеживается тесная связь между религиозными праздниками и существующими правовыми явлениями. В частности, особый интерес вызывает праздник Сатурналий, который имел непосредственное отношение к долговому рабству.

Парадигматическая система правовых ценностей и их экспликация на римскую правовую действительность

Осмысливая антитезу «свой» – «чужой», как базовую конструкцию римского правового регулирования, детализируем внимание, что эта проблема является одной из ключевых в философии, социологии, психологии, истории и культурологии, но она не нашла должного осмысления в области философско-правовых идей. Основополагающей бинарной оппозицией любой правовой регуляции есть противопоставление «свои» («мы») и «чужие». Антитеза «свой» – «чужой» – это, прежде всего, проблема места индивида в окружающем мире. Эта оппозиция является культурологической предпосылкой возможности любого правового регулирования.

Римская правовая действительность может быть представлена в сосуществовании двух параллельных оппозиций «свой» – «чужой»: в первом случае речь идет о противопоставлении индивидов своего мира и чужого мира, а во втором – разворачивается бытийность «своего» и «чужого» в плоскости реализации норм действующего права.

Анализ римской системы взаимоотношений с чужим миром свидетельствует об относительно открытом характере римской культуры, которая довольно часто использовала приемы заимствования и имплементации достояний неримских культур, как в сфере материального наследия, так и в области вза-имообщения (римляне часто обращались к чужакам в вопросах государственного управления и написания законов).

Выясняя «свободу» – «несвободу», как поляризацию социально-правовых позиций в Древнем Риме», провозгласим, что для Рима и его граждан понятия «свободы» и «несвободы» являются необходимыми элементами социального ландшафта. Понятие свободы на римских просторах локализуется и работает в двух плоскостях : 1) первоначально в пределах действующего права и имеет рельефно-скульптурную фактуру; 2) позже – в сфере теоретических интерпретаций в форме размышлений и мыслительных моделей.

Понятия «свободный» и «раб» для древних римлян являются взаимоисключающими, поскольку они обозначают граничные точки социальной иерархии с возможным их определением как: «все» и «ничего». Но при этом, римская правовая действительность скрывала потенциальную возможность изменения статуса. Анализ юридических и неюридических римских текстов свидетельствует о том, что римскому правосознанию и общественному сознанию в целом, вплоть до бытового уровня, неприемлемыми были представления о человеке, который бы не принадлежал к одной из групп – свободных или рабов, а потому дихотомическое разделение жителей Рима имело всеобъемлющее значение для социальной среды.

Рассматривая тезис «свободный» – «раб» через призму художественного отражения (на примере комедий Плавта (лат. – Titus Maccius Plautus ))» [20, 1472 с.; 32], закрепим, что творчество Плавта в современной отечественной философско-правовой традиции еще не было предметом глубинного научного интереса, хотя зарубежная и советская гуманитаристика фрагментарно интересовалась как чисто литературоведческими вопросами, так и вопросами отражения социальной действительности в комедиях известного комедиографа. Творчество Плавта является одним из познавательных источников в вопросах рабства в Риме ІІІ ст. до н.э. , а также в вопросах отражения основных конститутивных форм правовой действительности Рима, поскольку исторический контекст жизни Плавта – это время, когда в Рим хлынули рабы, роль которых в разных областях жизни общества стала достаточно значительной. Тексты комедий Плавта позволяют реконструировать всю картину опосредованного рабства: а) колонат (лат. – colonus, coloni); б) пекулий (лат. – peculium); в) выкуп раба на свободу. В комедиях Плавта в символической форме представлены основные конститутивные формы правовой действительности Рима, в частности, ситуации диффузности между свободными и рабами.

Синтагматическая система римского права

Воспринимая «равное неравенство» и его юридическое закрепление в римском праве, сформируем постулат, что синтагматичность римской правовой реальности прослеживается в горизонтальном разделении всех обитателей римского государства, что подразумевает неоднородность любой из категорий. Каждое из иерархических сообществ имело свое собственное внутреннее разделение членов на «полноправных» и «неполноправных». Формальные участники правового взаимодействия в Риме по общему правилу одинаково признаны, защищены единой нормой права независимо от их фактических качеств при условии их принадлежности к римской общине: римское гражданство, как особый юридический статус личности, было формальным признанием за ними права пользования всей совокупностью юридических благ. Отчасти же, римское формальное равенство отражало такую правовую ситуацию, в которой члены социальной группы являются формально равными, наделены одинаковой правоспособностью, но в действительности они не имеют возможности обрести реальное право на конкретное благо: а) раб, отпущенный на свободу собственником – римским гражданином, не мог воспользоваться всеми правами гражданина (существует целый ряд законных ограничений дееспособности для такой категории людей, например запрет заключать законный римский брак); б) женщина – формально правоспособна, но не имеет права на ряд социально и юридически значимых действий; в) это полностью касается также физически и психически нездоровых людей. Римское право относительно формального равенства и фактического неравенства достаточно широко использует явления естественного, социального и культурного неравенства, придавая им формально выраженный характер.

Штудируя колонат (позднелатинское colonatus, от лат. – colonus; земледелец), место колона между свободными и рабами, определим, что традиционное для римлян социальное разделение разрабатывалось по принципу «свободный» – «раб», но социальная практика поздней античности привела к возникновению явления, отличного от того и от другого сословно-юридического разделения. Реальные стратификационные схемы римского общества как фактические социальные практики значительно отличались от юридически закрепленных норм и положений. Известное противопоставление свободных и рабов, как правовая аксиома, оказывается ничтожным по отношению к такой гражданской категории, как колоны. В конце IV ст. н.э. в римском обществе достаточно отчетливо выделялись сословия, важнейшими среди которых были: а) сенаторы; б) куриалы; в) плебеи; г) колоны; д) рабы. Представители первых четырех сословий, сохраняя единый гражданский статус – свободных римских граждан, имели не только разное общественное положение, но отличались друг от друга закрепленным за каждым сословием объемом прав. Несмотря на то, что реалии жизни требовали своего юридического оформления, действующее пра- во IV ст. н.э. еще продолжало ориентироваться на юридические образцы ІІ – ІІІ ст. н.э., когда градационные процессы в римском обществе только намечались. Серьезные социальные трансформации, потребности конфигураций в сфере производства требовали привести в соответствие юридические нормы и публичные дела. Результатом таких запросов и стали знаменитые императорские кодификации, в текстах которых мы впервые и наталкиваемся на термин «колон».

Римский законодатель на протяжении нескольких веков пытался определиться с терминологией, адекватно отражавшей юридический статус колона. Параллельно с этими изысканиями велись попытки «вписать» колона в традиционную дихотомическую схему римского общества.

Одной из причин возникновения колоната, как специфического правового института, являлась аграризация римской действительности, которая как социальное явление способствовало формированию в общественном сознании идеи о профессиональном и социальном разграничении. Поскольку во времена развитой, а особенно поздней, империи наблюдались нежелание заниматься определенными ремеслами, текучесть сельскохозяйственной рабочей силы, то императоры вынуждены были сделать некоторые профессии наследственными. Именно в разряд таких обязательно-наследственных видов трудовой деятельности попало и «возделывание чужого земельного надела на правах аренды». Одновременно колонат был прямым следствием упадка городской культуры, которой на протяжении длительного времени и являлась римская культура.

Выводы

• 1.    Современное состояние развития гуманитарного знания, философско-правового, в частности, предполагает расширение проблемного поля исследования: благодаря той мировоззренчески-методологической ситуации, в которой мы находимся, есть возможность исследовать классические объекты с неклассических методологических позиций. Римское право , как один из таких классических образцов, сегодня уже не может тракто-

• ваться и изучаться только как положительное правовое явление: оно во всей своей полноте может быть представлено совокупностью сознательно-рациональных установок, всего мировоззренчески-установочного комплекса древних римлян, их аксиоматической системы и явлений повседневной правовой жизни. Римское право, реконструированное из аутентичных: а) юридических; б) исторических; в) литературных источников, можно рассматривать как находящееся в постоянном развитии. При этом эволюцию римского права нельзя назвать однонаправленной и однолинейной, поскольку оно включало в себя разнообразные элементы, разные уровни обобщения, многие мнения представителей юридических кругов. Римское право объединялось в единое целое одинаковым мировосприятием и специфическим правовым мышлением, а потому, не было жестко унифицированной системой юридических предписаний и не являлось хаотическим набором «казусов».

• 2.    Римское право, как феномен правовой реальности, не существовало вне человека, укорененного в культуре: римское право было одной из форм опредмечивания человеческой духовности, а потому римские правовые явления: а) являются неотъемлемыми составляющими социально-культурного бытия человека; б) производны от мировоззренческо-идеологического универсума римской культуры; в) конституированы через человеческое представление в реальной жизненной практике римского сообщества.

• 3.    Римская правовая реальность и сегодня скрывает в себе значительное количество «белых пятен»: наряду с «общими» местами римской правовой жизни, затертыми до дыр в научном мире, имеются неисследованные формы и явления («черные дыры») римского права. Нетипичность этих явлений, с точки зрения позитивистской трактовки феномена римского права, прежде всего, как целостного мировоззренчески-идеологического комплекса, надолго обрекла их на ожидание своей очереди теоретического осмысления. Одним из «нетипичных», с позиций классических подходов к исследованию феномена римской правовой реальности, является ее представление сквозь призму бинарных оппозиций в таких формах проявления как: а) римское право и религия; б) система римского права; в) технология римского права; г) комплекс римских правовых знаков и символов.

• 4.    Реконструкция «картины римского права» возможна из-за обнаружения в нем бинарных оппозиций, выполнявших функцию каркаса существования всего римского права. Эти «каркасные конструкции» по своей природе были духовными явлениями, а их содержательное и мировоззренческое наполне-

• ние, в значительной степени, зависело от менталитета квиритского сообщества, для которого они существовали и порождались им. В системе правовой регуляции, в том числе и в римском праве, обнаружена бивалентность человеческой жизни. Бинарно-оппозиционные начала в римском праве представлены совокупностью взаимосвязанных и взаимообусловленных правовых явлений, образующих своеобразные фреймы правовой регуляции. Наиболее полно бинарно-оппозиционный характер римского права проявляется через: а) органическое сочетание рациональных и нерациональных конститутивных начал; б) существование парадигматической и синтагматической шкал римской системы ценностей и их воплощение в правовой реальности; в) знаковые системы, как вербальные, так и невербальные.

• 5.    Парадигматическая и синтагматическая ценностные системы римского права представлены понятиями и явлениями обыденной правовой жизни: сосуществованием «своих» и «чужих», свободных и рабов. Правовой статус любого человека в Риме предполагал его определение либо как свободного, либо раба. Проведенный анализ текстов римских юридических и неюридических памятников показывает, что диаметрально противоположные статусы свободного и раба, согласно известной дихотомической формуле Гая (лат. – Gaius; II в. н.э), не имели адекватного представления в повседневной правовой жизни. Подтверждение статуса отдельной личности нуждалось в ситуативном и персональном доказательстве.

• 6.    Бытие каждого человеческого сообщества (независимо от степени связей между индивидами) трудно представить без обоснования своей непохожести на других, подкрепленного разнообразными способами и формами четкой демаркации «своего» и «чужого». Именно «другой» в понимании «чужого» в большинстве своем и является точкой отсчета для осознания и нахождения черт и качеств, характерность которых необходима индивиду для того, чтобы отнести себя к «своим». Пространства «чужого» создают своеобразный «фрейм» римской повседневной жизни. «Свое» в римском праве формируется на основе процедуры отличия понятного, нор-

• мального, известного на фоне остального мира. Процедура отличия своего в пределах римского права возможна через использование такого приема, как исключение: все, что не соответствует признакам своего, должно быть исключено из сферы упорядоченного и привычного мира.

• 7.    Правовую культуру любого общества, в том числе и римскую, можно описать посредством семиотических приемов, поскольку в своей репрезентативности она может быть представлена с позиций знаковых систем. Для римского права характерно было использование эвристического потенциала знаково-символической сферы. В качестве гражданско-правовых средств индивидуализации физических лиц и должностных лиц римляне использовали весь арсенал вербальных и невербальных явлений. В частности, особого внимания заслуживают такие невербальные средства, как одежда и аксессуары, которые имели мощный информативный потенциал и были юридически значимыми.

Римская правовая действительность понимается, в широком смысле, как бытийносоциальная данность мира. С этой точки зрения римское право трактуется, как конкретная бытийная форма права, представляющая собой регулятивную систему социума в четко определенных хронологических пределах и в соответствии с господствующей системой идеалов и ценностей. Осознать это можно на уровне философско-правового осмысления специфики римского права как особого культурно-мировоззренческого комплекса, укорененного в обыденность римлян, с присущими ему константами правовой действительности, которые специфически отражены в римском праве.

Одним из способов исследования содержания явлений римской правовой реальности может быть такое направление философско-правовых исследований, как культурно-правовая антропология. Сегодня наблюдается очевидный дефицит философско-правовой обработки проблем культурно-антропологического контекста существования права. Исследование каждого конкретного культурно-антропологического контекста существования права позволит нам выяснить как состоявшиеся в действительности особенности и специфику системы правовой регуляции, так и выявить в них глубинные, онтологические пласты, обеспечивающие и позволяющие осуществление такой регулятивной системы, как право.

Римское право, как явление правовой действительности, является носителем всех специфических признаков и черт той античной культуры, порождением которой оно являлось. Поскольку вся человеческая жизнь связана с потребностью ориентации и структурирования окружающей среды, то одним из способов «упорядочения» человеческого мира является способность человека к его бинарно-оппозиционному членению.

В то же время, «чужой» для римлянина – это не всегда зло. Так, римляне с особым вниманием относились к достижениям чужих, неримских, культур. Придавая чужим культурным достижениям чисто римскую форму, квириты, таким образом, обустраивали свой обжитый мир, обогащая его новыми достояниями, привнесенными в основном из-за пределов римской ойкумены. В правовой сфере это проявляется в целом ряде примеров, в частности; а) влияние греческой технологии на создание положительных законов; б) создание такой исторической формы правовой регуляции, как право народов. Для римлян было характерно искреннее восхищение чужим и стремление сделать из этого достояния своей собственной культуры. Особенностью римской правовой системы была ее открытость к внешним заимствованиям и умение творческой проработки чужого правового опыта.

Применительно к римской правовой действительности, можем говорить о конкретизации общекультурологической оппозиции «свои» – «чужие» в понятиях «римский гражданин» – «негражданин». «Свой» для римлянина – это, прежде всего, член квиритской общины, принадлежащей римскому народу. То есть «своим» может быть только тот, кто имеет римское гражданство. С самого начала римское гражданство носило личный характер – не территория проживания фиксирует статус римского гражданина, а право: совокупность прав римского гражданства перемещается вместе с ним за пределы общины, за пределы того коллектива, где он проходил ценз. Примечательно, что римский гражданин, находясь в какой-то провинции, имел право разрешить правовой спор либо по нормам права народов, либо требовать перенести рассмотрение дела в Рим.

Римский социальный мир отличается пестротой и неоднородностью с точки зрения его участников (субъектов), что и было проявлением синтагматической системы ценно- стей. Правовая мысль древних римлян не знала срединного сословия между свободным и рабом. Но верно установленная юридическая поляризация сословий не совпадала с настоящей социально-юридической картиной римского общества. Иерархический правовой мир Древнего Рима поражает своей многомерностью, имеет четкие локальные границы, выход за которые приводит к серьезным юриди-чески-правовым последствиям. Для римской культуры характерно явление людей «серединного положения». Наиболее рельефно эта сре-динность представлена существованием специфического правового института – колоната.

Одежда древних римлян, являясь символом-знаком, вследствие заложенного в него наглядного образа, содержала информацию о социальном статусе личности и ее юридической значимости. Она, как правовой символ, была одним из действенных средств эффективной правовой коммуникации и ориентировки относительно юридического статуса лица: ношение той или иной одежды или ее элементов было привилегией либо отдельного лица, либо всего сословия. Римская официальная одежда долгое время имела своеобразное ритуальное значение, основными чертами которого были: а) комплексность; б) склонность к использованию традиционных материалов; в) четко определенная цветовая гамма; г) специфический декор и аксессуары.

Для римской правовой действительности значимым был телесный компонент: телесные практики в сфере действия римского права свидетельствуют о том, что половая принадлежность, физическое и духовное здоровье личности оказывали существенное влияние на ее правовой статус и возможность юридической реализации.

В заключении отметим, что в статье: а) определены истоки научного подхода к изучению римского права, осуществлена теоретическая демаркация между разными концептуальными моделями осмысления феномена римского права; б) выявлены теоретико-научные источники влияния на исследование римского права, как явления правовой действительности; в) обоснована актуальность, целесообразность и эвристическая ценность ант-ропокультурного подхода к исследованию римской правовой действительности; г) охарактеризовано римское право, как производное явление от римской культуры; д) раскрыты особенности римской правовой реальности через существование в ней двух ценностных систем: 1) парадигматической; 2) синтагматической; е) установлено, что римская правовая парадигматическая система ценностей приобретает рельефно-зримые формы, в таких явлениях, как «свой» – «чужой», «свобода» – «несвобода»; ж) показано, что в соответствии с синтагматическим аксиологическим рядом древних римлян вполне оправданной была четкая социально-правовая стратификация, а также реально имел место феномен «людей срединного положения»; и) исследовано, как на уровне правовой регуляции древних римлян реализуются «мягкая» и «жесткая» семиотические системы.

Практическое значение полученных результатов состоит в том, что научные выводы, полученные в процессе изыскания, могут использоваться: а) в законотворческом процессе; б) в правореализации – для повышения уровня правовой культуры и правосознания населения, студенческой молодежи, при подготовке государственных служащих; в) в учебном процессе – при преподавании таких учебных дисциплин как: I) римское право; II) история государства и права; III) теория государства и права; IV) философия права; V) социология права; VI) культурология; г) в научной работе – для дальнейших теоретических разработок проблем римского права, мировоззренчески-мето-дологической парадигмы гражданского общества, прав и свобод человека.