Римское снаряжение воина из могилы 5 некрополя Киль-Дере 1 (Юго-Западный Крым)

Могильник Киль-Дере 1 расположен в Инкерманской долине на левом берегу реки Черная, на склонах крутого безымянного холма, в месте пересечения автодороги из Инкермана и трассы Таврида, к западу от последней (рис. 1). Памятник был исследован полностью, сильно пострадал от грабительских раскопок в 2000-х гг. – из зафиксированной 421 могилы только 29 оказались неразграбленными. Некрополь функционировал в I–IV вв. н. э. и занимал небольшую возвышенность. Предварительная информация о памятнике опубликована ( Язиков, Свиридов , 2022а).

В центральной части некрополя была исследована могила 5, которая представляла собой одноподбойное погребальное сооружение с остатками непотревоженного грабителями каменного заклада с восточной стороны и погребальной камеры – с западной. Южная часть могилы в IV в. н. э. была прорезана каменным ящиком могилы 418 ( Язиков, Свиридов , 2022б).

При выборке заполнения могильной ямы были обнаружены смещенные предметы погребального инвентаря и разрозненные костные человеческие

1 Исследование выполнено в рамках темы НИР ИА РАН «Сохранение археологического наследия: методические аспекты и материалы полевых исследований 2010‒2020» (№ НИОКТР 122011200265-6).

Рис. 1. Гераклейский полуостров с расположением могильника Киль-Дере 1 и мест дислокации римских войск в окрестностях Херсонеса (по: Дорошко , 2022. Рис. 1)

останки, из-за неудовлетворительной сохранности которых удалось определить только примерный возраст погребенного – 20–55 лет2.

В могиле выявлены следующие находки: фрагменты стеклянного блюда (D около 29,5 см) на низком коническом в сечении кольцевом поддоне (рис. 2: 1 ), к сожалению, аналогий данной форме найти не удалось; фрагмент, по всей видимости, D-образной бронзовой пряжки, в связи с отсутствием язычка и утратой полной формы определить ее тип и датировать оказалось невозможным (рис. 2: 3 ); вставка из синего стекла (рис. 2: 2 ); два железных прикипевших друг к другу подтока (рис. 2: 5 ); остатки двух железных также прикипевших друг к другу ножей (рис. 2: 6 ); обломки железных изделий неизвестного назначения (рис 2: 7–9 ); фрагменты двух краснолаковых тарелок, миски и донца

Рис. 2. Могильник Киль-Дере 1. Находки из могилы № 5

1 – блюдо стеклянное; 2 – вставка стеклянная; 3 – фрагмент бронзовой пряжки; 4 – монета бронзовая; 5 – фрагменты железных втоков; 6 – ножи железные; 7, 9 – фрагменты железных изделий; 8 – фрагмент железного изделия сосуда (рис. 3: 2–5), помимо этого фрагменты венчиков и донца лепной керамики (рис. 3: 6–8); бронзовая монета Антонина Пия (138–161 гг. н. э.), дата чеканки3 – 153–154 гг. н. э. (рис. 2: 4).

К снаряжению римского воина можно отнести: фрагменты меча (рис. 4: 2 ) и железной рукояти с остатками, по всей видимости, костяного эфеса (рис. 4: 1 ), железной скобы для фиксации меча (рис. 4: 3 ); 37 железных обувных гвоздей (рис. 4: 4 ), обломки бронзового изделия, состоящего из пластин и заклепок (рис. 3: 1 ). С большой долей вероятности, как мы увидим далее, можно предположить, что это детали снаряжения римского солдата, погребенного на некрополе Киль-Дере 1.

Меч сильно фрагментирован, представляет собой обоюдоострый клинок, длина которого (с учетом рукояти) могла составлять 600–700 мм, ширина – 45 мм; клинок сужается к острию треугольной формы, сечение линзовидное (рис. 4: 1, 2 ). На одной стороне клинка проходят два дола (обычно уменьшающие вес меча с сохранением общей прочности), в верхней части клинка выявлены следы бронзовой проволоки – инкрустации, что хорошо видно на изломе. На клинке сохранились остатки деревянных ножен и фрагмент бронзовой буте-роли. Черенок железной рукояти имел длину 200 мм и прямоугольное сечение, в верхней части – две бронзовые шайбы для фиксации отделки рукояти. Эфес, по всей видимости, был сделан из кости.

Исходя из морфологических признаков, меч из могилы 5 некрополя Киль-Дере 1 можно отнести к типу римских спат (лат. spatha ). Данное оружие использовалось изначально римской кавалерией, а среди пехоты были распространены более короткие гладиусы (лат. gladius ). В начале II в. спата была принята на вооружение римской пехоты. Существует несколько подробно разработанных типологий для классификации мечей римского времени ( Ulbert , 1974; Biborski , 1994; Biborski, Ilkjaer , 2006а; 2006б; Miks , 2007; Bichop , 2020). В данной работе использована типология С. Микса, как более полная, учитывающая все предшествующие; далее все типологические определения будут упоминаться по его разработкам ( Miks , 2007).

Аналогии меча

Рассматриваемый нами меч относится к типу «Штраубинг/Нидам» (« Strau-bing/Nydam »). Свое наименование тип получил по находкам, которые происходят из раскопанного villa rustica – римского поместья в Штраубинге, что на юге Германии, а также из Нидама, находящегося в болотистой местности Дании. С. Микс выделил несколько вариантов этого типа: « Newstead », « Nydam », « Straubing », « Eining » и « Ejsbøl », наш меч относится к варианту Штраубинг. В работе С. Микса представлено 216 мечей данного типа, из которых 52 он отнес к варианту Штраубинг. Для них характерны тонкие клинки шириной от 39 до 49 мм, длиной от 560 до 815 мм. Длина черенка – в пределах от 110 до 200 мм. Клинок такой формы имел пропорции 1:16. В 11 случаях на клинках

Рис. 3. Могильник Киль-Дере 1. Находки из могилы № 5

1 – изделие бронзовое; 2, 3 – венчики краснолаковые; 4, 5 – донца краснолаковые; 6, 8 – венчики лепные; 7 – донце лепное

Рис. 4. Могильник Киль-Дере 1. Находки из могилы № 5

1 – рукоять железная; 2 – клинок железный с бутеролью; 3 – скоба железная; 4 – гвозди железные присутствовала инкрустация, на 9 лезвиях имелись товарные знаки производителя (Miks, 2007. S. 80, 83–85. Taf. 60; 61; 65–70. Vortaf. C: 23). Данный вариант меча бытовал начиная с фазы B2b и заканчивая фазами С2 и С3 хронологии европейского Барбарикума римского времени (т. е. приблизительно от 110 до 320/350 гг. н. э.) (Ibid. Vortaf. В).

На данный момент известны всего несколько мечей с территории Крыма, которые можно отнести к римским спатам. Один находится в музее Неаполя Скифского, в верхней части его клинка присутствует инкрустация, контекст находки неизвестен⁴. Еще одна находка происходит из слоев культового комплекса Эклизи-Бурун, авторы работы относят клинок к спате типа «Штраубинг/ Нидам», варианту « Newstead » ( Лысенко, Турова , 2023. С. 175).

Еще одна спата происходит из Краснодарского края, где была обнаружена при неизвестных обстоятельствах между городом Сочи и поселком Красная Поляна в 1990-х гг. ( Радюш , 2007). Сохранилась только верхняя часть клинка с двухсторонней инкрустацией, ширина лезвия в верхней части – 61 мм, длина черенка – 190 мм. Инкрустация представлена легионным орлом с двумя воинскими штандартами по обе стороны ( insignia ), с другой стороны – стоящим Марсом ( Mars Ultor ). О. А. Радюш, использовавший в своей работе подробную классификацию М. Биборского ( Biborski , 1978), считает, что этот меч сочетает признаки двух типов – VI и VIII (по Биборскому), а ближайшей аналогией ему является меч из Громовки (Западная Украина) (рис. 5: 11 ). Сама находка из Сочи датируется по отчеканенной при императоре Филиппе II (248–249 гг.) монете, которая была использована как навершие на черенке ( Радюш , 2007. С. 53, 54).

Клинок с Украины также фигурирует в работе С. Микса (тип Лауриакум/ Громовка « Lauriacum/Hromówka ») и относится к одноименному варианту Гро-мовка, бытовавшему в то же время, что и вариант меча из Киль-Дере 1 ( Miks , 2007. S. 94–96. Vortaf. В; C: 17, 18 ). Стоит отметить, что два типа спат – Лаури-акум/Громовка и Штраубинг/Нидам – использовались в одно время, имея множество вариантов. Для первого характерно более широкое лезвие, а сам клинок короче, в отличие от второго типа.

Случайная находка меча в Пропасной балке рядом с селом Красный Маяк, что в Херсонской области, также принадлежит к типу римских спат варианта Ньюстед « Newstead », по Миксу (Ibid. S. 81, 82. Vortaf. В; C: 20, 21 . Taf. 54–60). Длина клинка – 590 мм, прямоугольный в сечении черенок длиной 150 мм, линзовидное лезвие шириной у пяты 35 мм. На черенке имелось навершие в виде шестигранной металлической шайбы (рис. 5: 12 ). Отличительной особенностью данного типа меча является пята – переход от лезвия к черенку не под прямым углом, а под тупым ( Дзнеладзе и др. , 2023. С. 158. Рис. 7: 1 ). Авторы работы по аналогичным находкам датируют данный меч I в. н. э. (Там же. С. 158). В работе Микса отмечено, что вариант Ньюстед бытовал с начала периода B1b до середины периода С1b (20/40–220/230–250/270 гг.)

Схожий вариант клинка был обнаружен в 1900 г. в могиле у села Арданово (рис. 5: 4 ) Закарпатской области на Украине. У него ромбовидное сечение, долы

Рис. 5. Римские мечи – спаты ( 1–12 ), скобы ( 13, 14 ) и реконструкция способа ношения ( 15 )

1 – Норвегия; 2 – Плавневице; 3 – Штраубинг; 4 – Арданово; 5 – Ендре; 6–10 – Иллеруп; 11 – Громовка; 12, 13 – Красный Маяк; 14 – Гурзуфское Седло; 15 – реконструкция римской спаты из погребения в Лионе (по: Bishop , 2020)

и инкрустация отсутствовали; датируется второй половиной II в. н. э. ( Miks , 2007. S. 536. Taf. 61: А 18 ).

На изломе клинка из могильника Киль-Дере 1 четко просматривается одинарная бронзовая проволока. Можно предположить, что это инкрустация, стилизованно изображающая Викторию. В работе С. Микса она отмечена на находках из кургана около города Ендре (Endre) на о. Готланд, датируемых началом III в. н. э. (рис. 5: 5 ) (Ibid. S. 579. Taf. 61: А 156 ). Несколько экземпляров, также датируемых началом III в. н. э., происходят из болот Иллерупа (Illerup) в Дании (рис. 5: 6–10 ) (Ibid. S. 618, 620–624. Taf. 66, 68, 69: А 321,10.12.13.15.28 ). Еще один меч (рис. 5: 2 ) обнаружен в кремации рядом с деревней Плавневице (Plaw-niowice) на юге Польши, в ходе спасательных археологических работ под строительство автодороги; данный комплекс датирован первой половиной III в. н. э. (Ibid. S. 702, 703. Taf. 61: А 579 ). Меч, найденный в Штраубинге (рис. 5: 3 ), имел линзовидное сечение, долы отсутствовали, на одной стороне имелась инкрустация с абстрактным изображением Виктории; он датируется 233/260 гг. н. э. (Ibid. S. 734. Taf. 61: А 700 ). Известна находка со схожей инкрустацией, но с ромбовидным сечением клинка, происходящая из разрушенных курганов в Норвегии (рис. 5: 1 ), датированная около первой половины III в. н. э. (Ibid. S. 712. Taf. 60: А 613,2 ).

Железная скоба

С принятием на вооружение нового длинного меча спаты меняется и способ ношения. Теперь он располагался на левом бедре, фиксировался при помощи железной скобы, прикрепленной к внешней стороне ножен, через которую пропускался кожаный ремень – балдрик (рис. 5: 15 ). Скоба из некрополя Киль-Дере 1 (рис. 4: 3 ) была изготовлена из железа и имела размеры 77 × 15 мм. Исходя из формы скобы можно предположить, что клиновидный край утапливался в деревянные ножны, а второй, расширяющийся к концу, фиксировался при помощи гвоздиков или кожаного ремня.

Согласно разработанной типологии С. Микса, наш вариант можно отнести к типу скоб с выступающей головкой ( Lashenkopf ) вариант В (Ibid. S. 305–308. Vortaf. F: 15, 16 . Taf. 230–233). Скобы, отнесенные к этому типу, имеют неодинаковый внешний вид при взгляде сверху на трапециевидную форму и клиновидное основание. Скобы изготавливались преимущественно из железа, но встречаются и бронзовые. Данный тип был широко распространен как в провинциях Римской империи, так и за ее пределами и бытовал со второй половины II в. н. э. до середины III в. н. э.

Сходная по типу скоба была обнаружена в Крыму в ходе раскопок святилища у перевала Гурзуфское Седло и датируется второй половиной II – III в. н. э. Она обладает характерными признаками типа скоб с выступающими головками ( Lashenkopf ) и вытянутым корпусом, постепенно сужающимся к концу, на котором присутствует небольшой выступ полукруглой формы (рис. 5: 14 ) ( Костро-мичев , 2007. С. 183. Рис. 1: 1 ).

Интересная находка, схожая по форме со скобой из некрополя Киль-Дере 1, происходит из могильника Красный Маяк, расположенного на правом берегу р. Днепр в Херсонской области. В могиле 121 у правой стороны скелета 3 лежал меч, рядом с которым находилась железная скоба (рис. 5: 13), инкрустированная серебряной проволокой и двумя позолоченными овальными медальонами. Длина скобы – 150 мм, длина петли для ремня – 60 мм, ее высота – 30 мм (Дзнеладзе и др., 2017. С. 258, 259. Рис. 6: 2б). В погребении скоба располагалась ближе к середине меча: там имелись характерные корродированные следы на клинке. На основании этого исследователи предполагают, что на ножнах она размещалась ниже, чем у римских спат (где скобы помещались ближе к устью ножен), что относится к типу расположения скоб, характерному для длинных парфянских мечей (Там же. С. 264. Рис. 11). Могила 121 некрополя Красный Маяк датируется авторами первой половиной II в. н. э. (Дзнеладзе и др., 2023. С. 156).

Нельзя обойти вниманием и сам меч из могилы 121 могильника Красный Маяк, с которым шла скоба. Его клинок, обоюдоострый и линзовидный в сечении, имел длину 900 мм, ширину у пяты – 50 мм. Пята переходила в черенок под тупым углом; черенок, закругленный в сечении, длиной 280 мм, на конце имел две железные шайбы ( Дзнеладзе и др. , 2017. С. 259. Рис. 4: 2 ). Исходя из пропорций клинка и длины черенка, его нельзя отнести ни к одному из типов римских спат. К такому же мнению пришли и авторы работы, найдя в нем как восточные, так западные элементы технологии изготовления, что может говорить о его местном происхождении (Там же. С. 264).

Находки данного типа были обнаружены и в Восточной Европе: железная скоба из Краянки (Krajanka) (Польша) найдена со спатой типа Лауриакум/ Гро-мовка и датируется серединой III в. н. э. ( Miks , 2007. S. 641. Taf. 230: А 382 ). Известна еще одна находка с территории Польши – у Спицемежа (Spicymierz) – с клинком типа Штраубинг/Нидам варианта Нидам, также железная, только в отличие от скобы из Киль-Дере 1 сильно сужающаяся к вытянутому концу; отнесена к первой половине III в. н. э. (Ibid. S. 731. Taf. 231: А 683 ). Возможно, такие изделия, как скоба для крепления меча, производились на месте – сделать их было достаточно просто, и внешний вид зависел исключительно от предпочтений заказчика и возможностей мастера.

Бутероль

От бутероли, найденной в могиле 5 некрополя Киль-Дере 1, мало что сохранилось, и определить ее тип практически невозможно; при ее изготовлении, вероятно, использовалось два металла – железо и бронза (рис. 4: 2 ). Известны две находки бутеролей ножен спаты, происходящих из Херсонеса, – одна бронзовая, коробчатая, из раскопок некрополя в 1903 г. датируется концом II – серединой III в. н. э.; вторая, из слоновой кости, была обнаружена в цитадели в 1992 г. и датируется в тех же пределах, что и первая ( Костромичев , 2006. С. 89. Рис. 1: 1, 6 ; Зубарь, Антонова , 2001. С. 124).

Железные гвозди

Гвозди (рис. 4: 4 ) из рассматриваемой могилы могут относиться к важному элементу гардероба римского легионера – обуви. Они были найдены в количестве

37 экз., имели длину около 20 мм и конусовидные шляпки диаметром 10 мм. В римской армии такая обувь называлась калиги (лат. ед. ч. – сaliga ). Она изготавливалась из цельного куска кожи, состояла из подошвы и ремней для фиксации, стопа была частично прикрыта. Подошва была очень толстой и подбивалась гвоздями, что защищало ее от изнашивания и усиливало прочность и долговечность сандалии ( Дорошко , 2012. С. 102). Еще существовали высокие ботинки – кальцеи (лат. сalceus ) и низкие – карбатины (лат. сarbatinae ). Эту обувь делали из более мягкой кожи, и она полностью закрывала стопу.

Аналогии

В трех км к северо-западу от некрополя Киль-Дере 1 на вершине горы Суздальская располагался пункт римского военного базирования, где за все время исследования обнаружено более трехсот обувных гвоздей ( Дорошко, Дорошко , 2019. С. 325). В своей работе, посвященной римской военной обуви в Херсонесе и его округе, В. В. Дорошко проводит подробный анализ всех обнаруженных гвоздей как из раскопок цитадели, так и некрополя Херсонеса. Он делит их на три группы по размерам и форме шляпок, датируя первую группу по сопутствующим находкам II – началом III в. н. э. Гвозди из Киль-Дере 1 относятся ко второй группе – с массивными конусовидными шляпками. В. В. Дорошко делает вывод, что обувь легионеров Херсонеса ничем не отличалась от обуви римской армии в любом конце Римской империи, и отмечает символизм наличия одного сандалия в могиле – как обозначения принадлежности погребенного к римским легионам ( Дорошко , 2012. С. 112).

Бронзовые пластины и заклепки

Фрагменты бронзовых пластин и заклепок с полусферическими шляпками из могилы 5 некрополя Киль-Дере 1, вероятно, относятся к одному изделию, но трудно сказать, к какому (рис. 3: 1 ). Можно предположить, что это либо детали римского поясного набора, либо обломки чешуйчатой брони, а также, возможно, что и элементы отделки шкатулки. Поясной набор, обнаруженный в могиле 492 некрополя Херсонеса (раскопки К. К. Косцюшко-Валюжинича в 1894 г.), состоял в том числе из нескольких заклепок, схожих по исполнению с найденными в могиле 5 некрополя Киль-Дере 1, датируется второй половиной II – III в. н. э. Из могилы 93 некрополя Херсонеса (раскопки Р. Х. Лепера 1910 г.) также происходило несколько бронзовых накладок (с вырезами на торцах) поясного набора второй половины II – начала III в. н. э. ( Костромичев , 2006. С. 101. Рис. 7; 8: 4 ).

Оружие и другие элементы воинского снаряжения (специальная обувь, доспехи и детали военного костюма), вероятно, изготавливались либо при гарнизонах, либо частными оружейными мастерскими специально для легионов. Наличие в могиле 5 некрополя Киль-Дере 1 нескольких таких предметов может указывать на принадлежность погребенного к римской армии.

К вопросу о размещении римских войск в Херсонесе и его округе

История присутствия римских легионов в Херсонесе хорошо изучена исследователями ( Ростовцев , 1900; Гриневич , 1947; Кадеев , 1981; Зубарь , 1994). Римские войска на постоянной основе появляются на Гераклейском полуострове на рубеже I–II вв. н. э. ( Сарновски , 2000. С. 210, 211). Во время правления императора Антонина Пия (138–161 гг.) статус Херсонеса меняется, он получает права элев-терии ( Зубарь , 2003. С. 139). Из эпиграфических источников известно о названии гарнизона в Херсонесе – Vexillatio Chersonessitana ( Соломоник , 1983). Вексилля-ция – это соединение, состоящее из различных частей легионов, вспомогательных подразделений и флота, сформированных в один отряд. Предполагается также, что в Херсонесе в разное время находились отряды V Македонского легиона, солдаты I Италийского легиона несли службу в Херсонесе и его округе до рубежа II–III вв., а затем были заменены отрядами XI Клавдиевого легиона, входившими в состав войск провинции Нижняя Мезия (Нижний Дунай) ( Зубарь , 2000а. С. 256, 258, 259). С конца II – первой половины III в. в состав вексилляции также входили отряды I когорты Бракаров, I Киликийской когорты, I Сугамбрской когорты и I алы Атекторигины (Там же. С. 260). В третьей четверти III в. н. э. римский гарнизон был выведен из Херсонеса ( Зубарь , 2000б. С. 292). Исследователи связывают это с угрозами, исходившими от готов и их союзников, на других направлениях вдоль границ Римской империи ( Айбабин , 1999. С. 36).

Следующее появление римской вексилляции связывают с боевыми действиями союза Херсонеса и Рима против Боспора в конце III в. н. э. (Зубарь, 2000б. С. 295, 296). О времени пребывания римских войск в этот период в Херсонесе и их статусе мнения исследователей расходятся. В. М. Зубарь предполагает, что данный союз носил временный характер и преследовал лишь одну цель – совместную операцию с Херсонесом против Боспора, после победы над которым римские войска вернулись в места постоянной дислокации в Подунавье (Там же. С. 296). К. Цукерман в своем исследовании, посвященном римскому гарнизону в IV в. н. э., указывает на эпиграфический всплеск в Херсонесе в конце III в., связывая его с постоянным размещением новой вексилляции, датируя самые поздние упоминания о ней концом первой четверти IV в. н. э. (Цукерман, 1994. С. 558). А. И. Айбабин, основываясь на новых данных, полученных в ходе археологических раскопок цитадели, предполагает, что под руководством протектора шло строительство лагеря для вексилляции и оборонительных сооружений, что также совпадает с точкой зрения К. Цукермана (Айбабин, 1999. С. 50). До 370–375 гг. какие-либо эпиграфические данные отсутствуют, все меняется с новым источником информации, которым стал обнаруженный в Херсонесе К. К. Косцюшко-Валюжиничем в 1905 г. мраморный прямоугольный столб с латинской надписью, где говорится о отряде баллистариев (Ростовцев, 1907. С. 5). Был зафиксирован еще ряд эпиграфических источников, датируемых концом IV – началом V в. н. э., где упоминаются представители римской власти и войск в Херсонесе. Последние свидетельства наличия римских баллистариев датируются 488 г. (Костромичев, 2006. С. 46). Не входя в подробности, стоит отметить, что вопрос присутствия римских регулярных войск в Херсонесе и их влияния на регион с конца IV по конец V в. остается открытым. Существует ряд противоположных мнений по этому вопросу, но в рамках статьи задача по освещению данной проблематики не ставилась (Зубарь, 1994; 2000б; Цукерман, 1994; Айбабин, 1999; 2015; Костромичев, 2005; 2006; 2012; Вус, 2016). По нашему мнению, опираясь помимо эпиграфических источников на результаты археологических исследований последних десятилетий, можно с большой долей уверенности говорить о присутствии в Херсонесе в той или иной степени римских войск с конца IV по конец V в. н. э.

Римские войска были рассредоточены на удалении от Херсонеса, создавая эшелонированную оборону города и его предместий при помощи укрепленных пунктов с размещением ограниченного контингента ( Зубарь , 2000а. С. 261). Всего на данный момент известно о пяти постах римских легионеров, расположенных на разном расстоянии от могильника Киль-Дере 1: комплекс на высоте Казацкая – в 1,5 км к западу от некрополя; урочище Кавказ, находившееся в 2,5 км к юго-западу от могильника; пост на вершине горы Суздальская – в 2,8 км к северо-западу; остатки башни, зафиксированные в центральной части массива Сапун-горы – в 5 км, и пост на высоте Виноградная, что находится на расстоянии 5,4 км к югу (рис. 1). В. В. Дорошко⁵ в своей работе, посвященной времени функционирования римских постов на Гераклейском перешейке, проанализировал материал, полученный в ходе исследований их всех (кроме урочища Кавказ, поскольку результаты раскопок не введены в научный оборот), и пришел к выводу, что везде присутствует схожий набор вещей, который указывает на синхронное существование постов в середине – первой половине II в. н. э. Суздальский пост мог существовать уже в 114–124 гг. С датой окончания их использования все обстоит сложнее из-за недостатка сведений. По мнению В. В. Дорошко, Казацкий пост продолжал функционировать и в первой четверти III в.; к середине III в. римляне не стали восстанавливать посты по гребню Сапун-горы ( Дорошко , 2022. С. 296). Самый ближайший к некрополю Киль-Дере 1 пост (на высоте Казацкой), по мнению авторов раскопок, был заброшен после 223 г. ( Sarnowski et al. , 2002. С. 171; Филиппенко , 2018. С. 343). Фрагмент краснолакового венчика из могилы 5 некрополя Киль-Дере 1 (рис. 3: 3 ) имеет налеп на бортике, схожие варианты были обнаружены на перечисленных римских постах ( Дорошко , 2022. С. 298. Рис. 3; 11: 4 ; 17: 5, 8 ).

На некрополе Киль-Дере1 захоронение в могиле 5 не единственное, возможно, связанное с римской армией погребение. Так, например, в могиле 58 находился погребальный инвентарь, состоящий из уздечного набора в «сарматском стиле» и, предположительно, римской спаты типа Громовка-Лауриакум варианта Майнц-Кентербери, датирующегося второй половиной II – первой половиной III в. ( Miks , 2007. P. 92–94. Vortaf. B; C: 16 ). Могила 58 некрополя Киль-Дере 1 датируется первой четвертью III в. н. э. ( Дорошко и др. , 2021. С. 82).

Поскольку на могильнике Киль-Дере 1 обнаружено несколько погребений, которые можно с уверенностью связывать с римскими легионами, стоит обратиться к историографии вопроса о наличии как деталей римского вооружения, так и обряда кремации (обряд кремации характерен для захоронения римских легионеров) на некрополях Инкерманской долины. На противоположном берегу реки Черная в непосредственной близости от некрополя Киль-Дере 1 (в 1,5 км к северу) располагался могильник Совхоз 10, где также были зафиксированы кремации. Т. Н. Высотская выдвинула идею о выделении ветеранам и солдатам римских легионов участков для расселения в Инкерманской долине, что и явилось причиной появления обряда кремации на могильнике Совхоз 10 (Стржелецкий и др., 2005. С. 191, 192), так как основное время распространения данного обряда связывают с самым активным периодом римской экспансии в регионе во второй половине II – первой половине III в. н. э. Идея была встречена критикой (Зубарь, 2006. С. 79. Примеч. 1; Пуздровский, 2007. С. 115). В дальнейшем С. В. Ушаков, анализируя погребальные традиции на могильнике Совхоз 10, делает предположение о принадлежности погребенных в оссуариях к высокому социальному слою, возможно, к офицерам, командовавшим варварами-федератами на границе Херсонеса (Ушаков, 2010. С. 69). Стоит отметить, что в III в. н. э. на некрополе Совхоз 10 кремация начинает превалировать над ингумацией, в то время как в непосредственной близости (на другом берегу реки) на могильнике Киль-Дере 1 было зафиксировано всего 4 кремации (Стржелецкий и др., 2005. С. 30; Свиридов, Язиков, 2022).

Дальнейший анализ находок римского военного снаряжения с могильника Совхоз 10, проведенный Д. А. Костромичевым, привел к выводу, что погребения, в которых они были обнаружены, не принадлежали римским солдатам, так как это единичные вещи в могилах с типично варварским обрядом, характерным для сарматской археологической культуры ( Костромичев , 2018. С. 112). К такому же выводу пришел и В. В. Масякин: детали римского снаряжения, найденные на могильнике Заветное, использовались как амулеты и попадали к варварам случайно ( Масякин , 2007. С. 133).

На могильнике Киль-Дере 1 обнаружена еще и самая многочисленная лапидарная коллекция Юго-Западного Крыма – 68 экз., которые могут свидетельствовать о культурных связях с Херсонесом в период присутствия там частей римских войск ( Язиков и др. , 2023).

Выводы

Есть несколько версий интерпретации погребения 5 некрополя Киль-Дере 1. По первой версии, захороненный – воин одного из отрядов римского контингента постов, размещенных на высотах в непосредственной близости от этого могильника. По второй версии, погребенный мог стать обладателем снаряжения римского воина, и не имея никакого отношения к римским легионам. И наконец, по третьей версии, он был местным жителем, проходившим службу в римской армии. Рассматриваемое погребение было совершено не ранее второй половины II в. н. э. (монета Антонина Пия является маркером этой даты), а верхняя граница – середина III в. н. э. – обусловлена окончанием присутствия в этом районе отрядов римских войск.

Таким образом, даже при наличии вариативности в интерпретации данного погребения можно лишь констатировать, что появление погребений с римским воинским снаряжением, несомненно, связано с присутствием в регионе римского воинского контингента.