Ряженья и вещная атрибутика масленичных маскарадов русских старожилов Шемонаихи. Культурный трансфер
Автор: Фурсова Е. Ф.
Журнал: Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий @paeas
Рубрика: Этнография
Статья в выпуске: т.XXXI, 2025 года.
Бесплатный доступ
В статье осуществлен анализ обрядового перевоплощения внешнего облика русских старожилов по р. Убе на Масленицу на примере этнокультурной группы г. Шемонаиха Восточно-Казахстанской обл. Республика Казахстан (ранее Змеиногорский у. Томской губ.) как результат культурного трансфера из мест Европейской России. На основе полевых материалов Восточнославянской этнографической экспедиции 1995 г. ИАЭТ СО РАН предложен анализ образов, некоторые из которых можно расценивать как производные от исходных, «транзитные», приспособленные под новые природно-экологические и этнокультурные реалии жизни. Для периода конца XIX - начала ХХ в. роль приготовленной для костра Масленицы исполняла снежная баба, которую ломали или она «само удалялась» под лучами весеннего солнца. Наряду со старинными общерусскими персонажами и атрибутами («нищие», шест с горящим колесом, «медведь», «цыганки», веники и пр.), присутствовали локальные (лодка, «Ванька-Рашмайка»). Для понимания сущности масленичного маскарада важна выявленная последовательность шествия: вначале ехали персонажи с атрибутами всего того, что должно было исчезнуть из жизни, уйти в небытие, а затем следовали образы с солярной, жизнеутверждающей, прорицательской символикой. Культурный трансфер был сопряжен со сменой этнокультурной идентичности носителей: в селении с когда-то «польскими» выведенцами, основное население на момент полевых записей составляли потомки сибиряков-старожилов («чалдонов»), не признававших «польское» происхождение. Перемещения (трансфер), свойственные любой культуре, но крайне актуальные для русской старожильческой культуры Сибири, дает основание говорить о синтезе вечно меняющихся материальных форм.
Русские масленичные гуляния, ряженья, вещная атрибутика, культурный трансфер, р. уба, шемонаиха, конец xix - начало хх в
Короткий адрес: https://sciup.org/145147294
IDR: 145147294 | УДК: 394.2, | DOI: 10.17746/2658-6193.2025.31.1181-1187
Mummers and material attributes of Maslenitsa masquerades of Russian Old-Timers of Shemonaikha. Cultural transfer
This article analyzes ritual transformation of the appearance of Russian old-timers living along the Uba River on Cheesefare Week using the example of the ethnic and cultural group from the town of Shemonaikha in the East Kazakhstan Region of the Republic of Kazakhstan (formerly Zmeinogorsk Uezd of Tomsk Guberniya) as a result of cultural transfer from places in European Russia. Using field evidence of the East Slavic ethnographic expedition of1995, the study offers the analysis of images, some of which can be regarded as derivative from the original, transitional, and adapted to new natural, ecological, ethnic, and cultural realities of life. The role of the Cheesefare week scarecrow, prepared for burning, was played by "the snow woman,” which would be broken or melt away on its own under the rays of the spring sun. Local characters and attributes (wooden boat, "Vanka-Rashmaika ”) were present in the late 19th-early 20th centuries along with the universal Russian Cheesefare week ones ("beggars,” pole with a burning wheel, "gypsies,” brooms, etc.). The sequence of processions, which was identified in the study, is important for understanding the essence of the Cheesefare week masquerade. Characters with attributes of everything that was supposed to disappear from life and go into oblivion would gofirst, followed by images with solar, life-affirming, and prophetic symbolism. The cultural transfer was associated with changes in the ethnic and cultural identity of the carriers. Thus, at the time offi eld recording the main population of the village with the former Polish migrants consisted of descendants from Siberian old-timers ("chaldons”) who did not recognize their "Polish” origins. Movements (transfers), typical of any culture, but especially relevant for the Russian old-timers’ culture of Siberia, give grounds to speak about a synthesis of ever-changing material forms.
