Родительский труд в зеркале региональной занятости: эмпирическое исследование положения работников с семейными обязанностями

Текущая динамика демографических и экономических процессов РФ выдвигает на первый план проблему регулирования социальнотрудовых отношений работников с семейными обязанностями (РСО)1, что требует незамедли- тельного научного осмысления и практических решений в контексте национальных приоритетов.

Государственное признание приоритета в сбережение населения Российской Федерации зафиксировано в ряде государственных документов, от- гресса. Конвенция № 156 Международной организации труда «О равном обращении и равных возможностях для трудящихся мужчин и женщин: трудящиеся с семейными обязанностями»: (принята в г. Женеве 23.06.1981 на 67-й сессии Генеральной конференции МОТ) // Организация Объединенных Наций.  1981. URL: ru/documents/decl_conv/conventions/family_responsi (дата обращения: 09.11.2023).

ражающих национальные цели – повышение коэффициента суммарной рождаемости до 1,6 к 2030 г. и до 1,8 к 2036 г.2; утверждение комплексной стратегии до 2030 г. с поощрением успешных практик работодателей по поддержке сотрудников с семейными обязанностями3. Впервые в России разработан Корпоративный демографический стандарт4, направленный на создание благоприятных условий для разрешения противоречия «семья – работа» и создания оптимальных условий для совмещения обязанностей по семье и работе в продуктивном секторе экономики. По официальным данным, в Челябинской области5 за последние шесть лет на реализацию мер государственной демографической политики направлено 40,5 млрд, включая 14,5 млрд из средств регионального бюджета.

Составляя от 38 до 40 % (28–30 млн чел.) экономически активного населения России6, работники с семейными обязанностями находятся в зоне повышенной уязвимости по основополагающим параметрам трудовой, семейной и демографической деятельности и нуждаются в разработке целевых программ.

Неотложность рассмотрения данной проблематики актуализируется демографическим фактором – снижением суммарного коэффициента рождаемости с 1,78 до 1,4 (2024 г.) и максимальным падением рождаемости вторых и третьих детей ввиду проблем и трудностей совмещения родительских и трудовых обязанностей. По данным Министерства труда, численность населения в наиболее продуктивном возрасте (25–39 лет) до

2035 г. сократится беспрецедентно – на 10,5 млн человек7 [1] при одновременном количественном повышении «возрастной» когорты населения и уменьшении женщин фертильного возраста [2].

Работники с семейными обязанностями сталкиваются с феноменом «двойного бремени» – когда вынуждены выполнять трудовые функции как в рыночной экономике, так и в неоплачиваемой домашней работе [4, 5]. Согласно оценкам Международного валютного фонда, объем неоплачиваемого труда (включающая уход за детьми, престарелыми, домашняя работа) в мировом масштабе составляет 10–60 %, что эквивалентно примерно 35 % ВВП отдельных государств [6].

В настоящее время РСО – это быстрорастущий и развивающийся сегмент экономики. Их экономическое положение определяется взаимодействием множества факторов: государственной политикой, совмещением семейных и трудовых обязанностей, гендерных ролей, религией, образованием, культурными ценностями. Государство создало законодательную и нормативнодокументационную базу для решения проблемы, но без комплексной научной поддержки она останется неэффективной.

Все вышесказанное актуализирует проблематику исследования РСО и требует системного анализа существующих проблем и формирования новых подходов к нивелированию основного противоречия «семья – работа».

Цель исследования – провести эмпирический анализ положения работников с семейными обязанностями на рынке труда Челябинской области.

Гипотеза исследования – работники с семейными обязанностями испытывают структурную ограниченность реализации на рынке труда, которая обусловлена сочетанием гендерных норм, организационных практик и недостаточно полной государственной поддержкой в инфраструктуре ухода.

Теоретическое основание исследования

Систематизированное и обзорное представление о теоретических концептах, разрабатываемых в отношении РСО, обнаруживает их многообразие, что свидетельствует о многосложности рассматриваемой тематики. В зависимости от фокуса анализа положения РСО выделяют следующие теоретические подходы, группируемые по направлениям: классические микроуровневые теории; теории обогащения и конфликта; экономические теории и гендерная асимметрия; критико-политическая парадигма. Микроуровневая представляется теорией ролей [7–9], объясняющая конфликт «семья – работа» доминированием несовместимых ролевых требований. Данный конфликт является для РСО результатом противоречивых требований, которые с разных позиций предъявляет человеку и работа, и семья.

В период с 1980 по 2006 гг. происходит смещение исследовательского фокуса: от анализа ролевого конфликта к изучению позитивного восприятия повседневности. По мере осознания, что суть проблемы заключается не в самом личностном конфликте, а в способах его регулирования, формируется теория «Переноса и обогащения конфликта». Ее основополагающая идея: взаимодействие сфер труда способно порождать взаимное обогащение и синергетический эффект. Теория показывает, что работа не всегда конфликтует с семьей, а преференции, полученные на работе, могут смягчать личностные стрессы и наоборот [10, 11] .

В 60-е годы прошлого столетия появляется разработанная учеными Г. Беккером, Минцером и др. [12, 13] теория человеческого капитала, объясняющая различия в заработках работающих родителей, существованием гендера. Так, данная теория объясняет существование «штрафа за материнство» – женщины, прерывающие карьеру из-за рождения и времени по уходу за ребенком, накапливают меньше человеческого капитала, чем объясняются более низкие по сравнению с мужчинами заработные платы. Основной идеей является то, что время в экономике домохозяйства выступает микроэкономической единицей, которое распределяется между домашним и рыночным трудом [12, 14–16]. Для РСО данная теория предлагает свои специфические условия: при гендерном разделении труда домашним трудом занимается женщина, а рыночным – мужчина.

С такой постановкой вопроса не согласны представительницы феминистской политэкономи-ческой школы [17–19], утверждающие, что систематическое неравенство и дискриминация создается капиталистической системой, зависящей от неоплачиваемого воспроизводственного труда. Направление критико-политической теории указывает на тот факт, что такое положение РСО не индивидуальный дисбаланс, а структурная экономическая проблема, которая требует либо включение родительского труда в экономику, либо радикального переустройства условий работы.

В современной научной парадигме доминирует концепт сохранения ресурсов [20, 21], согласно которому РСО подвержены риску втягивания в деструктивную спираль истощения – временного, материального и психоэмоционального характера, выход из которой сопряжён с существенными трудностями. При этом критически значимым ресурсом для РСО выступает сочетание организационной и семейной поддержки.

Немалый интерес последнее время вызывает развивающаяся теория «экономики заботы» [22, 23], которая признает, что экономика полностью зависит от ухода как оплачиваемого, так и не оплачиваемого, а также проявляемой заботы. Эта парадигма помещает РСО в центр экономического анализа, а кризис этой экономики усугубляет положение РСО.

Движение от теории ролевого конфликта к теории «экономики заботы» показывает, во-первых, многоуровневость и сложность проблематики, связанной с дуальностью трудовой деятельности РСО. Во-вторых, на смену индивидуалистического понимания РСО приходит осознание их роли как индикаторов системных изъянов капиталистической экономики.

Современное исследование РСО требует интеграции нескольких теоретических перспектив, поскольку положение РСО определяется взаимодействием индивидуальных предпочтений, семейной политики, организационных изменений, глобальных факторов и национального контекста.

Методология эмпирического статистического исследования

Общая характеристика исследования : представленное исследование относится к количественному эмпирическому исследованию с элементами сравнительного анализа посредством лонгитюдного панельного исследования за семилетний период 2018–2024 гг. Уровни анализа представлены макроуровнем (УрФО, регион); мезоуровнем (отрасль, профессиональная группа); микроуровень (индивид, домохозяйство). В качестве метода сбора данных использовался вторичный анализ официальной государственной статистики и открытых баз данных.

Источники данных: Ф едеральная служба государственной статистики Росстат⁸, российский мониторинг экономического положения (РМЛС-ВШЭ)⁹, выборочное обследование рабочей силы (ВОБР)¹⁰, территориальная статистика по Челябинской области¹¹, данные Всероссийской пере-писи¹².

К основополагающим переменным и показателям РСО отнесены: демографические показатели (пол, возраст, семейное положение, наличие количества детей в семье); профессиональные переменные (статус и тип занятости, отрасль, профессия); экономические показатели (зарплата, доход домохозяйства, получение пособий и льгот, материальное положение – выше или ниже прожиточного минимума).

В работе применялись статистические методы анализа: описательная статистика, сравнительный анализ, анализ тренда.

Результаты и обсуждения

В ходе анализа было проведено детальное рассмотрение положения РСО в Челябинской области в сравнительном анализе с УрФО и его регионами. Расчеты Всероссийской переписи населения 2021 г. и данные Федеральной службы статистики, показывают, что численность РСО в 2024 г. в области составляла примерно 580 тыс. человек, что составляет примерно 22 % от всего трудоспособного населения в возрасте 18–65 лет или 17,9 % от всего населения области. Причем эта численность РСО сопоставима с численностью населения таких крупных промышленных городов, как Тюмень, Тольятти, Ижевск. Это свидетельствует о том, что РСО Челябинской области представляет собой активное трудоспособное население, экономическое значение которого даже выше, чем население целого города, включающее неработающих пенсионеров, детей, инвалидов. Это недооцененный экономический ресурс, инвестиции в который могут принести экономические эффекты.

Социально-демографические характеристики РСО

Динамика численности РСО показывает устойчивый, хотя и заметно замедляющийся характер роста этой численности населения (табл. 1).

Общий прирост численности за 6-летний период +35 тыс. человек или +6,4 в относительном выражении при среднегодовом темпе прироста в 1,05. Следует отметить, что среднегодовые темпы прироста численности замедляются. Если в 2018– 2020 годах он составлял 1,4, то в 2021–2024 упал до среднего показателя 0,6. Основная причина такого положения дел (характерная не только для Челябинской области, но и для Российской Федерации в целом – уменьшение численности женщин фертильного возраста, сдвиг первых рождений на по Челябинской области. Челябинск, 2024. URL: (дата обращения: 12.04.2025) 12

Итоговые данные Всероссийской переписи населения 2021 года. Демография, семейный статус, занятость: статистический сборник / Федеральная служба государственной статистики. – М.: Статистика России, 2023. – 456 с. – URL:  

Trudovaya_deyatelnost (дата обращения: 12.04.2024)

более поздние сроки, ухудшение репродуктивного здоровья женщин и мужчин и пр.

В структуре Уральского федерального округа по численности РСО Челябинская область занимает второе место после Свердловской области (табл. 2).

Из табл. 2 видно, что Челябинская и Свердловская область сосредотачивают 69,1 % всех РСО в Уральском федеральном округе, что отражает как и большую численность населения, так и более высокую долю лиц в репродуктивном возрасте. Доля РСО в населении Челябинской области (17,9 %) превышает среднюю долю по УрФО (13,5 %) на 4,4 процентных пункта, что указывает на более молодую возрастную структуру населения области.

Анализ структуры РСО по полу и семейному положению (табл. 3) показал выраженную гендерную асимметрию. Матери составляют 83 % РСО, в то время как отцы – лишь 17,0 %, что примерно соответствует общероссийским тенденциям и может быть объяснено несколькими причинами:

• •    влияние гендерного стереотипа , глубоко укоренившегося российской культуре и традиционных ценностях о распределении обязанностей и ролей, возлагающих ответственность за воспитание, социализацию детей и ведение домашнего хозяйства на женщину. Даже при определенных сдвигах, происшедших в сознании общества, давление метапрограммы, что «семья – это женское занятие», остается достаточно сильным;

• •    законодательное и нормативно-правовое обеспечение в РФ (система оплачиваемых отпусков, льгот и преференций, пособий, материнский капитал и т.д.) в преобладающей степени может быть использована только женщиной и за редким исключением – мужчиной;

• •    в существующих системах статистического учета на предприятиях отцы редко систематизируются как РСО – женщины гораздо чаще классифицируются как «работающие матери» или как имеющие «семейные обязанности». Мужчины чаще рассматриваются как «кормильцы» и добытчики» или стандартные работники, даже если они имеют несовершеннолетних детей.

Анализ семейного положения РСО показывает многообразные варианты социально-семейных жизненных ситуаций, требующих специализированной как государственной, так и общественной поддержки.

Те, кто никогда не состоял в браке (5,4 %), характеризуются максимальной уязвимостью. Отсутствие второго родителя заставляет единолично нести всю социальную и экономическую ответственность за ребенка. Характерно, что разведенные и вдовы составляют 22,3 %, а одинокие матери – 4 % РСО. Смеем предположить, что этот статистический факт – основная доля деторождений и семейных обязанностей происходит именно в браке.

Таблица 1

Динамика численности работников с семейными обязанностями за период с 2018–2024 гг.

по Челябинской области (тыс. чел.)

Годы	Численность РСО (тыс. чел.)	Годовой прирост (тыс. чел.)	Темпы прирост, %
2018	545	—	—
2019	552	+7	+1,3
2020	560	+8	+1,4
2021	567	+7	+1,3
2022	573	+6	+1,1
2023	577	+4	+0,7
2024	580	+3	+0,

Составлено авторами по данным:

Аналитический отчет о результатах прогнозирования потребности Челябинской области на период до 2025 г. Центр занятости населения Челябинской области. Челябинск. 45 с. URL: (дата обращения 12.04.2025);

Челябинская область. Занятость и безработица: статистический бюллетень // Территориальный орган ФС ГС по Челябинской области. Челябинск, 2024. URL: (дата обращения: 12.04.2025).

Таблица 2

Численность работников с семейными обязанностями по регионам Уральского федерального округа, 2024 год (тыс. человек)

Регион	Численность РСО	Доля в УрФО, %	Население, млн чел.	РСО как % от населения
Свердловская область	650	36.5	4,27	15,2
Челябинская область	580	32.6	3,24	17.9
Тюменская область	312	17.5	3,88	8,0
ХМАО-Югра	194	10,9	1,72	11,3
Курганская область	148	8.3	0,88	16.8
Итого УрФО	1884	100	13,99	13,5

Составлено авторами по данным:

Федеральная служба государственной статистики. Занятость и безработица по демографическим характеристикам // Официальный сайт Росстата. М., 2024. URL: (дата обращения 10.04.2025);

Выборочное обследование рабочей силы (ВОБР). Методологические основы и статистические показатели / Федеральная служба государственной статистики. М.: Статистика России, 2023. 95 с. URL:

(дата обращения 10.04.2025).

Наличие у вдов и вдовцов (7,8 %) пенсии по потере кормильца обеспечивает минимальную финансовую устойчивость, но не устраняет психологические травмы и экономические затруднения.

Среди разведенных доля РСО составляет 14,5 %. Нередко такие семьи сталкиваются с комплексной проблемой, несмотря на наличие права получения алиментов. Сумма выплат зачастую не покрывает базовые демографические потребности и носит нестабильный характер.

Среди «брачных» РСО – 72,3 % родителей имеют доход второго родителя, что ведет к росту семейного дохода и одновременно поддерживается устоявшийся гендерный раздел труда: роди- тельские обязанности по-прежнему выполняются женщиной.

Структура РСО по числу детей показывает, что основная доля РСО (74,9 %) имеет одного или двух детей. Однодетные РСО составляют 34,7 % всех РСО, двухдетные – 40,2 %. Многодетные семьи с тремя и более детьми – 25,1 % от всех РСО. Средний размер семьи РСО составляет 1,85 детей.

Интересную картину структурных сдвигов в составе семей РСО за период 2018–2024 гг. дает табл. 4.

Основной и наиболее заметный тренд состоит в четком и уверенном увеличении малодетных семей (с одним ребенком) – рост с 33,2 до 34,7 % и

Таблица 3

Структура работников с семейными обязанностями Челябинской области по полу и семейному положению, 2024 г.

Категории	Численность (тыс. чел.)	Доля от РСО, %	Особенности и проблемы
Всего РСО	580	100	Основная группа
По полу
Матери	481	83	Повышенные барьеры на рынке труда
Отцы	99	17,0	Часто воспринимаются как основные кормильцы
По семейному положению
Состоят в браке	419	72.3	Имеют поддержку партнера
Разведены	84	14,5	Повышенная экономическая уязвимость
Вдовы и вдовцы	45	7.8	Получают пенсию по потере кормильца
Матери-одиночки (не замужем)	23	4,0	Наиболее уязвимая группа
Отцы-одиночки	8	1.4	Редкая категория Нестереотипная ситуация

Составлено авторами по данным:

Федеральная служба государственной статистики. Занятость и безработица по демографическим характеристикам // Официальный сайт Росстата. М., 2024. URL: (дата обращения 10.04.2025);

Выборочное обследование рабочей силы (ВОБР). Методологические основы и статистические показатели / Федеральная служба государственной статистики. М.: Статистика России, 2023. 95 с. URL:

(дата обращения 10.04.2025).

Таблица 4

Динамика структура РСО по числу детей 2018–2024 гг. (в % от общего числа РСО)

Число детей	2018	2019	2020	2021	2022	2023	2024	Изменения
1 ребенок	33,2	33,4	33,6	33,8	34.1	34,4	34,7	+1.5 п.п.
2 детей	39,8	40,0	40,1	40,2	40.3	40,2	40.2	+0,4 п.п.
3 детей	19,	18,8	18,6	18,4	18,2	18,1	18,0	–1,0 п.п.
4+ детей	08,0	7,8	7,7	7.6	7. 5	7,3	7,1	–0,9 п.п.

Составлено авторами по данным:

Минтруд России. Семейная политика и поддержка работников с семейными обязанностями: аналит. доклад / Министерство труда и социальной политики РФ. М., 2024. 125 с. URL: (дата обращения 12.04.2025);

Итоговые данные Всероссийской переписи населения 2021 года. Демография, семейный статус, занятость: статистический сборник / Федеральная служба государственной статистики. М.: Статистика России, 2023. 456 с. URL: (дата обращения 12.04.2025).

одновременном снижении доли многодетных семей (с четырьмя и более детей) с 8,0 до 7,1 %. Число детей на одну взрослую женщину снизился с 1,92 в среднем в 2018 г. до 1,85 в 2024 г.

Эти сдвиги являются продолжением демографического кризиса в России, который проявляется в снижении коэффициента суммарной рождаемости, снижении числа рождений в абсолютном выражении и сокращении женщин репродуктивного возраста.

Анализ занятости и безработицы РСО на региональном рынке труда

Занятость матерей выросла на 6,0 п.п. (с 66,8 до 72,8), что означает увеличение численности занятых матерей примерно на 29 тыс. человек. Это существенный статистический рост, демонстрирующий интенсивное включение матерей в экономику. Среднегодовой прирост занятости матерей составил 1,0 п.п. в год, что существенно превосходит общий прирост занятости в регионе (0,47 п.п.).

Рис. 1. Занятость матерей и отцов Итоговые данные Всероссийской переписи населения 2021 года

Составлено авторами по данным:

Демография, семейный статус, занятость: статистический сборник / Федеральная служба государственной статистики. М.: Статистика России, 2023. 456 с. URL: (дата обращения 12.04.2025);

Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения (РЛМС-ВШЭ). 32-я волна (2023 год): данные по индивидам и домохозяйствам // НИУ ВШЭ. М., 2024. URL: (дата обращения 10.04.2025).

Это означает, что расширение занятости в Челябинской области происходило в значительной степени именно за счет РСО.

Занятость отцов также растет, но медленнее на 7,7 п.п. (с 84,2 до 87,9 %) или на 0,62 п.п. в год. Это объясняется тем, что отцы уже находились на высоком уровне занятости и потенциал для роста был ограничен.

Повышение коэффициента занятости РСО (доля занятости в РСО относительно занятости всего населения) с 0,89 до 0,96 демонстрирует тенденцию к выравниванию уровня занятости РСО со среднестатистическим значением . Дальнейший рост занятости РСО составляет минимум 4–6 п.п. (достижение уровня занятости всего населения). РСО постепенно интегрируется в рынок труда на условиях, приближающихся к среднему уровню. Остаточные 4 % все еще указывают на сохранение дискриминации.

Какие периоды занятости были самыми успешными для матерей? 2018–2019 – медленный рост (+1,1 п.п занятости матерей – период, когда государственная политика только начала форми- роваться. 2019–2020 – ускорение (+1,0 п.п.) – начало COVID-19 парадоксально привело к расширению дистанционной работы, что помогло женской занятости. 2020–2021 – замедление (+0,6 п.п.) – период адаптации к новым условиям работы. 2021–2022 – восстановление темпов (+1,0 п.п.) – возврат к «нормальным» рабочим режимам, но уже с получением навыка удаленной работы. 2022–2023 – ускорение до максимума (+1,3 п.п.). 2023–2024 – нормализация (+1,0) – стабилизация на высоком уровне. Наиболее успешными периодами были 2022–2023 год, когда были реализованы наиболее эффективные программы поддержки.

Гендерный разрыв сокращается, но остается существенным – занятость между матерями и отцами сократилась с 17,4 п.п. (2018 г.) до 15,1 п.п. (2024 гг.), что представляет собой снижение на 2,3 п.п. за 6 лет или 0,38 п.п. в год. Хотя тренд и позитивный, его тренд неприемлемо низкий для достижения гендерного равенства в обозримом будущем. Например, для достижения гендерного равенства потребуется еще 40 лет при сохранении таких темпов.

Исследование безработицы РСО на региональном рынке труда

Безработица для РСО является наиважнейшим показателем и имеет качественно иное значение, чем для основного населения, так как отсутствие дохода немедленно влияет на благополучие детей и семьи в целом. На протяжении всего периода 2018–2024 гг. безработица РСО выше, чем безработица в целом по населению области. Разрыв варьируется от 2,6 п.п. (2024 г.) до 4,0 п.п. (2018 г.). Это означает, что РСО сталкиваются с дополнительными трудностями на рынке труда, а именно:

• >    трудности при поиске работы из-за наличия семейных обязанностей;

• >    несовместимость организации труда с семейными обязанностями;

• >    недостаточная инфраструктура по уходу за детьми;

• >    стереотипы работодателей о ненадежности матерей.

Политика поддержки РСО показывает результаты, и РСО интегрируются на рынок труда быст- рее, чем расширяется общая занятость. Так, за период 2018–2024 безработица РСО снизилась на 2,4 п.п. (–26,1 % в относительном выражении), тогда как безработица в целом по населению снизилась лишь на 1,0 п.п. (–19,2 %) в относительном выражении (рис. 2). При всем этом следует отметить, что остаточное отставание все еще значительно. Несмотря на прогресс в 2024 г. безработица РСО (6,8 %) остается на 2,6 п.п. выше, чем в среднем по населению. Это означает, что РСО все еще находятся в более уязвимом положении на рынке труда.

Из представленной диаграммы (рис. 3) можно сделать ключевой вывод о сокращении разрыва что свидетельствует об улучшении положения РСО: разрыв между безработицей РСО и населения постоянно сокращается. 2018 г.: 4,0 п.п. (РСО безработных на 76,9 % больше, чем в среднем). 2024 г.: 2,6 п.п. (РСО безработных на 61,9 % больше, чем в среднем). Сокращение разрыва на 1,4 п.п. означает, что относительное положение РСО улучшается быстрее, чем улучшается ситуация на рынке труда.

Рис. 2. Динамика безработицы работников с семейными обязанностями по сравнению с общей безработицей, 2018–2024 гг.

Составлено авторами по данным:

Челябинская область. Занятость и безработица: статистический бюллетень // Территориальный орган ФС

ГС по Челябинской области. Челябинск, 2024. URL: (дата обращения: 12.04.2025);

Федеральная служба государственной статистики. Занятость и безработица по демографическим характеристикам // Официальный сайт Росстата. М., 2024. URL: (дата обращения 10.04.2025)

Рис. 3. Динамика разрыва и темпы изменения безработицы Примечание: серые столбцы - показывают разрыв между безработицей РСО и всего населения, процентные пункты; зеленая линия - годовой темп изменения безработицы, рСо, %

Составлено авторами по данным:

Аналитический отчет о результатах прогнозирования потребности Челябинской области на период до 2025 г. Центр занятости населения Челябинской области Челябинск. 45 с. URL: (дата обращения 12.04.2025);

Челябинская область. Занятость и безработица: статистический бюллетень // Территориальный орган ФС ГС по Челябинской области. Челябинск, 2024. URL: (дата обращения: 12.04.2025)

Следует остановиться на наблюдаемой волатильности безработицы РСО. 2019 г. – 4,3 % – снижение, восстановление после 2018 г. 2020: +11 % (резкий скачок из-за COVID-19. 2021: – 5,1 % – начало восстановления. 2022: –15,1 % – наиболее значительное снижение, пиковый эффект госпрограмм. 2023: –8,9 % – продолжение тренда. 2024: –5,6 % – замедление темпов.

Замедление темпов в 2023–2024 гг. может указывать на достижение «потолка эффективности» – низкоквалифицированная и наиболее мотивированная часть РСО уже трудоустроена; необходимости разработки и внедрения более сложных программ и специализированных мер для привлечения оставшихся безработных РСО; некоторые РСО испытывают глубокие структурные трудности с трудоустройством.

Анализ отраслевой структуры занятости РСО

Наиболее весомой и экономически значимой особенностью распределения РСО является глубокий парадокс: с одной стороны, РСО сосредоточены в отраслях с оптимальными условиями для совмещения работы и семейных обязанностей, а с другой стороны – эти отрасли являются наименее оплачиваемыми.

Образование – 92 тыс. РСО, зарплата 35,2 тыс. руб. в месяц – график работы совпадает с расписанием школ детских садов, каникулы совпадают с отпуском родителей, возможность рационально планировать недельное расписание. Здравоохранение – 78 тыс. РСО, зарплата 38,4 тыс. руб. в месяц – установившееся соглашение о гибких графиках, возможность взять отпуск при болезни ребенка, развитая структура по уходу за пациентами позволяет работодателям допускать гибкость в организации деятельности для РСО. Торговля и услуги – 156 тыс. РСО, зарплата 32,1 тыс. руб. в месяц.

Данные показывают, что в отраслях с оптимальными условиями для семьи сконцентрировано 56,2 % всей структурной безработицы. Эти отрасли на 85 % женские, и оплата труда в этих отраслях на 24,3 % ниже, чем в менее оптимальных отраслях. Это означает, что структурная безработица в современной экономике – это в значительной степени женская безработица, связанная с исторической недооценкой женского труда и отсутствием механизмов социальной поддержки (детские сады, гибкая работа) в более высоких отраслях.

Выводы

• 1.    Работники с семейными обязанностями признаны государством как фактор национальной безопасности и экономического роста (Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года»; Стратегия действий по реализации семейной и демографической политики: распоряжение от 15 марта 2025 г. № 615; ГОСТ Р 72119–2025. Корпоративный демографический стандарт. М.: Стандартинформ, 2025).

• 2.    РСО в Челябинской области представляют собой стратегический экономический ресурс масштаба крупного города: 580 тыс. чел. (21–22 % трудовых ресурсов области). При уровне занятости 72,8 % в экономике области работают 433 тысячи РСО с годовым фондом оплаты около 193 млрд рублей, это значит, что РСО контролируют примерно 25–30 % от всего фонда оплаты труда в области и являются основным источником потребления и спроса.

• 3.    Признание РСО как «стратегического ресурса», а не как «уязвимой группы» принципиально меняет подход к социально-демографической и экономической политике: требуется смена вектора – от политики благотворительности к политике инвестирования в РСО.

• 4.    Несмотря на позитивный тренд занятости, дискриминация РСО на рынке труда сохраняется на значительном уровне – безработица РСО на

  62 % выше, чем в среднем по населению. В 2024 году примерно 39,4 тыс. РСО находились в состоянии безработицы и активно искали работу.

• 5.    Исследование выявило глубокий парадокс экономики труда, получивший название «ловушка заработной платы». РСО сосредоточены в отраслях с оптимальными условиями для совмещения работы и семьи (образование, здравоохранение), однако эти отрасли являются наиболее низкооплачиваемыми. Высокооплачиваемые отрасли (ИТ 3,1 %, финансы 2,1 %) требуют жесткого графика и мобильности, что несовместимо с семейными обязанностями.

• 6.    Пандемия COVID-19 привела к скачку безработицы РСО на 10 п.п. в 2020 году, но к 2024 году безработица снизилась ниже пандемийного уровня (6,8 % в 2024 г. против 9,2 % в 2018 г.). Это свидетельствует об успешной адаптации РСО к новым условиям.

• 7.    При текущих темпах снижения (2–3 % в год) безработица РСО в Челябинской области к 2030 году составит примерно 5,6–6,0 %, что выше целевого показателя в 5,2 %. Для достижения цели потребуется либо ускорение программ на 20–30 %, либо расширение их охвата.

• 8.    Замедление темпов снижения безработицы в 2023–2024 годах указывает на то, что оставшиеся 39,4 тыс. безработных РСО сталкиваются с более глубокими структурными преградами, а именно: низкий уровень квалификации; отсутствие навыков, требуемых в высокооплачиваемых отраслях; необходимость развития инфраструктуры по уходу за детьми, социально-психологические проблемы.