Роль эмоциональной саморегуляции в психологической концептуализации механизмов психогенного переедания

Важность развития психокоррекционных программ по нормализации пищевого поведения и обучения населения знаниям и навыкам рационального питания обуславливается пандемией избыточного веса. Ожирение входит в пятерку ведущих факторов риска смертности [1]. По данным Министерства здравоохранения РФ на 2025 год в нашей стране ожирение выявлено у 27,4 % женщин и 20,6 % мужчин1, что способствует развитию сопутствующих заболеваний, ассоциированных с высокой смертностью: артериальной гипертензии, ишемической болезни сердца, сахарного диабета, онкологических заболеваний и др. Известно, что алиментарно-конституциональное (первичное) ожирение, занимающее из общей массы 90–95 %, кроме генетических факторов связано с малоподвижным образом жизни и нарушением принципов здорового питания [2]. Изучение психологических механизмов ff8fd6?ysclid=mjkolpywis273666408 (дата обращения: 18.02.2026)

расстройства пищевого поведения (РПП), лежащего в основе развития ожирения, имеет важнейшее значение для определения и более эффективного решения задач, соответствующих психокоррекционных программ.

Результаты

В мировой науке активно изучается этио-патогенез и терапия нервной анорексии и нервной булимии [2, 3]. Однако одним из факторов развития ожирения и избыточной массы тела является вид РПП, который в МКБ-102 отнесён к рубрике F50.4 «Переедание, связанное с другими психологическими расстройствами» и называется «психогенное переедание» [4]. Для некоторых иностранных исследователей [5–7], исходящих из иных теоретических концепций и классификаций DSM-53, данный вид РПП синонимичен «компульсивному перееданию» (binge-eating-disorder, BED) – самому распространённому расстройству приёма пищи с зарегистрированной клинической формой 1–3 % [7].

Тем не менее Т.А. Караваева и М.В. Фомичева (2022) на основании клинических классификаций провели углублённое изучение характеристик психогенного и компульсивного переедания и заключили, что их отождествление ошибочно. Психогенное переедание – это «реакция переедания на дистресс, ведущая к ожирению», где стресс выступает пусковым механизмом. Приём пищи продолжителен или растянут в виде частых высококалорийных перекусов, с избирательностью к предпочитаемому продукту. Например, после стресса пациент может спланировать обильный приём пищи, частично осознавая, что это приведёт к срыву диеты. Поскольку такие ситуации регулярно повторяются, избыточная масса тела и ожирение часто становятся следствием данного типа нарушения [8]. При компульсивном варианте – обильный, быстрый, неразборчивый и неконтролируемый приём пищи, имеющий импульсивный, навязчивый характер. В отличие от психогенного типа, он ограничен по времени, что, по мнению К.Э. Емелина (2015), является основным отличием [2]. Компуль- сивное переедание (как и при психогенном варианте) не основано на голоде и прекращается при достижении физического дискомфорта, после чего возникает стыд и отвращение к себе. Человек не пытается регулярно компенсировать срыв спортом, диетой, рвотой, так как это случается у людей без ожирения и может быть связано с внутри- и межличностными переживаниями. Однако компульсивное переедание может запускаться избыточными ограничениями в диете, ведь ожирение встречается у таких пациентов гораздо чаще. В МКБ-11 внесена рубрика «компульсивное переедание», а диагноз «психогенное переедание» не обозначен из-за отсутствия единого мнения о природе различий этих двух расстройств. Отечественные коллеги внесли ценные идеи относительно основных характеристик разделения этих двух видов нарушений пищевого поведения [8, 9].

Схожесть описаний этих видов РПП требует более тщательного изучения связей этапов развития и проявлений имеющихся расстройств. Для персонифицированных психологических вмешательств важно узнать, насколько распространены следующие варианты, основанные на наблюдениях:

• А.    Человек с гиперфагической реакцией на стресс, ведущей к избыточной массе тела и ожирению, осознаёт необходимость снижать вес. В силу отсутствия знаний и навыков гармоничного снижения веса он использует жёсткие ограничения в питании, что рано или поздно приводит к обильному срыву (признаки компульсивного переедания). Это явление известно как эффект пищевого растормаживания у лиц со сдержанным пищевым поведением [10, 11]. Далее в силу перфекционизма при постановке цели человек входит в состояние стыда и ненависти к себе за допущенный промах. Это на непродолжительное время вызывает нежелание снижать вес, так как самоэффективность подорвана [10]. Однако через некоторое время попытки снижать вес из-за физического неблагополучия от избыточной массы тела или ожирения возобновляются. При этом выбираются ещё более жёсткие варианты ограничительного пищевого поведения. Последующие срывы могут идти как по психогенному варианту (межличностный стресс, внутриличностные переживания неудовлетворённости собой), так и по компульсивному (кратковременный срыв). Вновь возникают чувства вины и стыда, что

• усиливает подавленность. Так формируется замкнутый круг [11, 12].

Б. Личность с психогенным расстройством пищевого поведения, с выраженным эмоциогенным и экстернальным типом [13], по причине которого набирает избыточный вес, периодически, в силу наступления благоприятных психосоциальных условий способна иногда снижать частично или полностью набранные лишние килограммы.

• В.    Человек с проявлениями компульсивного переедания, жалующийся на приступы кратковременных и неконтролируемых приемов пищи, в связи с внутренними переживаниями из-за своих межличностных проблем, ощущением недостаточности своей привлекательности или жестких диет, из-за стремления соответствовать социальным идеалам красоты, успешности и пр. [14].

Такая категоризация при проведении качественного научного исследования позволит сформулировать более структурированную концептуализацию психогенного переедания. В настоящее время его концептуализация согласно биопсихосоциальной модели включает три группы причин. В биологических исследованиях доказаны следующие факторы: сильное влияние генетической предрасположенности через наследуемые личностные особенности и тип нервной системы [15–17]; нарушение режима питания, запускающего и являющегося продолжением набора веса в замкнутом цикле расстройства; нейрохимические процессы, стимулирующие получение удовольствия от вкусной еды и запускающие цикл пищевого аддиктивного поведения [18, 19].

Психологические и социальные причины представлены различными данными, имеющими логическую связь друг с другом в структуре первичной психологической концептуализации данного расстройства:

• 1.    По мнению ряда учёных [11, 12, 20], РПП начинается уже в младенчестве при контакте матери и ребенка, когда родитель воспринимает дискомфортные переживания ребёнка как голод. Такой паттерн приводит к «оральной» фиксации на пищевом удовольствии. Поскольку в детстве пища становится универсальным ответом на любой дискомфорт, при психологическом напряжении и неразвитой способности различать телесные ощущения (голод, усталость) от эмоционального фона выученный паттерн проявляется и во взрослом возрасте.

• 2.    Концепция указанных исследований подтверждается выраженностью алекситимии у данной категории населения как сложностью в определении, регулировке своего эмоционального состояния и нарушением интероцептивных способностей, являющихся значимыми предикторами избыточной массы тела и ожирения [16].

• 3.    Особенности чувственно-эмоциональной слепоты при психогенном переедании могут объясняться спецификой семейного воспитания: отсутствием эмоциональной близости (что закладывает основы понимания своего внутреннего мира) и должного признания со стороны родителей, а вкусная еда служила компенсацией и самоподдержкой [20]. В семье существовали жёсткие установки относительно определённых видов пищи, так как один или оба родителя могли иметь избыточный вес или ожирение [5]; при этом сама пища имела ключевое значение для получения удовольствия [20]. Кроме того, во время семейных приёмов пищи часто присутствовал негативный эмоциональный фон [21].

• 4.    Слабо выраженная способность к признанию своих чувств и безусловной собственной ценности у людей с РПП отражена в повышенных уровнях перфекционизма и само-принятия [4], связанных со спецификой семейного воспитания и современной культурой. При усвоении данных когнитивных установок самоценность личности с психогенным перееданием определяется социальными достижениями, а наличие у него стройного тела является неким обязательным атрибутом успешного и уважаемого значимыми людьми человека [22]. При этом, как было указано выше, контакт со своими истинными потребностями тела в еде, отдыхе и навыками гармонизации своего психологического состояния зачастую ослаблен. Данное рассогласование (внутренних возможностей и установок относительно «худого» тела) и вызванное с ним внутреннее напряжение, проявляющееся в неполном синдроме расстройств приема пищи, особенно остро начинает проявляться в подростковый период у девочек [23].

• 5.    Проблемы с регуляцией аффекта, вызванные как вышеперечисленными факторами, так и напряжением в межличностных отношениях, приводят, по мнению других исследователей [24], к непереносимости настроения (mood intolerance), что особенно касается таких отрицательных эмоций, как

• 6.    На фоне низкой толерантности к высокому психоэмоциональному напряжению лица с психогенным перееданием начинают использовать неэффективные контролирующие механизмы: вначале в виде попытки подавления своих эмоций, когнитивных руми-наций [27], а далее – отвлечения своего внимания через обильное потребление еды в виде эмоциогенного и экстернального типа пищевого поведения (переедание в ответ на эмо-циогенные стрессы и внешние пищевые стимулы) [13].

• 7.    При осознании у себя признаков ожирения лица с психогенным перееданием с трудом удерживаются в стремлении снизить вес из-за тех же личностных особенностей: перфекционизма, самообъективизации в отношении своего тела [4], ведущих к ограничительному пищевому поведению. На фоне низкой самоценности, алекситимии и неспособности регулировать аффект инициируется очередной срыв. Его восприятие как личного провала укореняет стыд, вину и желание уйти от напряжения через переедание. В зависимости от тяжести физического состояния этот цикл может варьироваться от растянутого во времени (с возможностью выбирать продукт для утоления эмоционального голода) до приступообразного компульсивного переедания с возрастающим отвращением к себе [12].

тревога, беспомощность, злость, вина, печаль, а также состояние депрессии [25, 26].

Данная концептуализация психогенного переедания требует дальнейшей проверки и разработки в рамках отечественных и зарубежных психологических школ для определения психотерапевтических мишеней и более эффективного решения задач психокоррекции. На наш взгляд, исследование роли эмоциональной саморегуляции в структуре психогенного переедания и понимание его динамики в рамках психокоррекции может внести важный вклад в эту область.

Эмоциональная сфера обслуживает отношение личности к элементам окружающей и внутренней действительности, позволяя выстраивать более гармоничные стратегии адаптации и взаимодействия с другими [28]. Эмоциональная сфера является важной системой координации поведения, а развитие её регуляции – жизненно необходимым навыком. С понятием эмоциональной саморегуляции в зарубежной психологии связаны близкие по смыслу процессы: регуляция эмоций и эмоциональная регуляция [29, 30].

Регуляция эмоций – это процесс контроля своего эмоционального состояния для оптимизации самочувствия в определённых жизненных условиях. При этом эмоции выступают для личности как некий объект регулирования. В ходе процесса личность пытается изменить валентность, интенсивность, длительность и способ эмоционального проявления [28, 31, 32]. Эмоциональная регуляция выполняет более широкую функцию: включает не только регуляцию эмоций, но и управление другими психическими процессами через эмоциональное состояние, которое позволило бы более адаптивно решать задачи. Объектом деятельности здесь выступают другие психические процессы, необходимые для достижения цели, а эмоции служат инструментом (например, самоподдержка и убеждение себя продолжать следовать правилам рационального питания во время семейного ужина, несмотря на усталость или разочарование поведением близкого). По мнению ученых [33, 34], в реализации данного процесса эмоциональной регуляции участвуют следующие элементы:

• А)    когнитивный, дающий оценку значимости жизненных событий;

Б) экспрессивный, через который проявляются эмоциональные переживания как на внутреннем, телесном, так и на внешнем, поведенческом уровне;

• В)    организационно-контролирующий, выполняющий корректировку имеющегося эмоционального состояния благодаря процессам подавления, трансформацию переживания за счет волевых усилий, произвольности, выбора контролирующего процесс субъекта (внешний источник или сугубо внутренний процесс).

Эффективность эмоциональной регуляции складывается из соответствия поведения общественным нормам, способности совладать с отрицательными эмоциями для достижения целей и широты диапазона опосредования переживаний, выступая характеристикой личностной зрелости [28, 31]. Согласно зарубежным авторам [35], эмоциональная саморегуляция происходит не за счёт внешнего контроля (родитель помогает успокоиться ребёнку), а благодаря внутреннему субъективному процессу. При этом во многих исследованиях она является синонимом эмоциональной регуляции.

В традиции отечественной психологии эмоциональная саморегуляция рассматривается как компонент более сложного процесса психологической саморегуляции поведения. По мнению В.Н. Мясищева4 и Л.С. Выготского5, в саморегуляции отражаются особенности отношений субъекта к себе, значимым и незначимым Другим, явлениям и предметам окружающей действительности (через специфичность сознательности, активности, избирательности и целостности этого отношения), «формирование переживания происходит не только на основе осознания их оценки, а через мотивационноволевую сферу – целенаправленное, осознанное, опосредованное (через слово, соответствующий образ) изменение и нормализацию эмоционального состояния» [28]. Согласно теории отношений В.Н. Мясищева, эффективная саморегуляция человека является результирующей процессов его глубокого самопонимания и благоприятного отношения к себе [36].

Для лиц с психогенным перееданием, имеющих алекситимию, самообъективизацию тела, интероцептивные нарушения, низкую самоценность, перфекционизм и проблемы регуляции аффекта, развитие навыков эмоциональной саморегуляции – одна из важ- нейших задач психокоррекционных программ, на что указывают и другие исследования [25, 37]. Эти данные согласуются с идеей концептуализации психогенного переедания как психосоматического заболевания, проявляющегося на почве такой личностной организации, которая не способна к эффективной саморегуляции [38].

Необходимость дальнейшего качественного исследования роли эмоциональной саморегуляции при психогенном переедании связана с тем, что на всех этапах психологических интервенций (обучение рациональному питанию; разграничение телесного и эмоционального голода; анализ и совладание с эмоциональными порывами уйти от стресса через еду; анализ личностных особенностей, поддерживающих болезненный паттерн; поддержание мотивации к снижению веса, несмотря на трудности; развитие адаптивного репертуара проявления себя в стройном теле) необходимо помогать лицам с РПП развивать навыки регуляции эмоций на основе отечественного подхода к саморегуляции. Данный подход, исследующий три компонента отношения личности (содержательный, эмоциональный, мотивационно-волевой), даёт большую глубину понимания процесса и предполагает использование приёмов динамической, когнитивно-поведенческой, телесно-ориентированной и гипносуггестивной психотерапии [24]. Это определяет направление наших последующих исследований.