Роль культурного строительства СССР в современном региональном развитии

Национальный уровень в экономической теории традиционно считается приоритетным, и поэтому изначально региональные исследования оказывались на периферии экономической мысли. Кризис экономической теории, связанный с доминированием абстракции в построениях моделей, вывел в авангард региональную экономику и сформировал понимание значимости регионального развития. Сегодня региональные исследования очень актуальны в силу того, что локальные точки роста и инициативы становятся двигателями экономического развития на макроуровне. То же можно сказать и о культуре и, в большей степени, креативности, которая оказывается ключом к объяснениям многих экономических явлений и процессов.

Сфера культуры в российской промышленно ориентированной экономике оказывается с начала 1990-х гг. на последних местах как по значимости, по мнению чиновников, так и по объемам финансирования со стороны государства. Так, среди базовых федеральных законов о регулировании определенных сторон жизни общества нет закона о культуре, существует только законопроект, который пока остается в таком статусе. Он некоторым образом приближает существующий в понятии аппарат к тому, что используется в официальных документах международных организаций, в сущности, его принятие никаких кардинальных перемен не внесет. Так, особого внимания заслуживают два определения – культуры и культурного разнообразия. По своим формулировкам они приближаются к понятиям в отчетах ЮНЕСКО.

В остальном, что касается понятийного аппарата, этот законопроект повторяет «Основы законодательства Российской Федерации о культуре» от 09.10.1992 г. Реализация тех задач, которые ставит перед собой государство в рамках культурной политики, невозможна без определения финансирования деятельности институтов культурной сферы. Так, в законе 1992 г. ст. 45 касалась государственного финансирования с указанием на конкретные суммы (в процентах). Но с начала 2000-х гг. эта норма не применялась, так как «не обеспечивалась соответствующими бюджетами», а затем утратила силу из-за принятого закона о монетизации льгот [2, с. 46]. Новый закон «О культуре в Российской Федерации» также содержит статью о государственном финансировании, но как отмечает В.Ю. Музычук, «возвращение в текст законопроекта нормы о бюджетном финансировании культуры как основы реализации государственных гарантий сохранения и развития культуры без указания конкретных механизмов финансового обес- печения по существу ничего не меняет, закрепляя за культурой как “ресурсом инновационного развития” пресловутый остаточный принцип ее финансирования» [3].

На фоне такого отношения к сфере культуры исследование роли исторического фактора в современном развитии институтов культуры оказывается особенно актуальным, так как во многом их функционирование обязано тому наследию и традициям работы в учреждениях культуры, которые были сформированы в годы существования советского государства.

В духе риторики советских идеологических лозунгов и работ марксизма-ленинизма создание сети культурных учреждений было названо культурным строительством. Этот термин был особенно популярен в 1930-е гг., в это время создавалась система показателей статистики культуры и вышли ряд статистических сборников с одноименным названием («Культурное строительство в … году»), кроме того изданы монографии и труды исследовательского характера о культурном строительстве с использованием традиционных для анализа промышленности понятий, таких, как пятилетки, планы, достижения.

В послевоенное время сам термин «культурное строительство» стал применяться все реже: статистические сборники переименовали, а аналитические материалы использовали это словосочетание только в качестве исторического понятия, связанного с процессами формирования институтов культуры в 1920–1930-е гг. В этой статье мы будем использовать термин «культурное строительство» применительно ко всему периоду 1920–1980-х гг., понимая под ним процессы развития в сфере культуры.

В конце 1920-х гг. в период относительной стабилизации ситуации на политической арене новая советская власть серьезно озаботилась о том, чтобы укрепить свои позиции не только и не столько силой, сколько идеями, вылившимися в идеологическое направление их деятельности: «Декреты и указы, принятые сразу же после революции, а также другие меры, затрагивающие газеты, библиотеки, издательства, школы, показывают, что партия большевиков стремилась контролировать все институты, участвующие в формировании образа мыслей народа; кроме того, она вела целенаправленную политику в области культуры, стараясь быстро и эффективно поднять образовательный уровень населения, особенно рабочих и крестьян» [4, с. 26]. Отдельно можно выделить законотворчество, касающееся регулирования деятельности институтов культуры в сельской местности, на заседания эти темы поднимались в особом порядке. Уже на Восьмом съезде РКП(б) в марте 1919 г. был рассмотрен вопрос «О политической пропаганде и культурно-просветительской работе в деревне», который наряду с общим и «агрономическим» образованием крестьян затрагивал и создание учреждений культуры на селе: «Кинематограф, театры, концерты, выставки и т.п., поскольку они будут проникать в деревню, а к этому должны быть приложены всяческие усилия, необходимо использовать для коммунистической пропаганды как непосредственно, то есть через их содержание, так и путем сочетания их с лекциями и митингами» [5, ч. 1, с. 451]. Позднее вопросы культурного строительства рассматривались как равные проблемам социально-экономической сферы. Так, в октябре 1927 г. среди прочего в докладе «О работе в деревне» при формулировке итоговых задач партии были выдвинуты тезисы о «культурной работе» в восьмом пункте наряду с государственно-плановым регулированием, налогообложением, кооперацией и т.д. В частности, «особое внимание обратить на развитие дела деревенских радиоустановок, кино, усиление сети библиотечек и т.п.» [6].

Что касается практической реализации идеи о значимости деревни как поля идеологического воспитания, то стоит отметить, что в статистических сборниках 1930-х гг. деление на деревню и город было чуть ли не самым важным, а по темпам роста отдельных показателей статистики формирование сети учреждений культуры на селе шло интенсивнее. Так, по данным последнего довоенного сборника с названием «Культурное строительство СССР» за период 1922–1939-е гг. рост числа книг в библиотеках сел был больше на 42,2 процентных пункта аналогичного показателя по городам. В сельской местности число клубных учреждений за тот же период выросло в 4,58 раз, в городах – только в 2,46 раза. В те же годы наблюдается колоссальный разрыв в росте числа киноустановок в городах и в сельской местности – 2 163 % против 8 911 % соответственно. Как уже отмечалось выше, советское правительство уделяло особое внимание общему и «агрономическому» образования, в 1930-е гг. литература по сельскому хозяйству выделялась отдельно и по значимости была в тройке лидеров: по состоянию на 1938 г. доля наименований в общем выпуске составила 7,1 %. Периодика по сельскому хозяйству занимала 10,3 % по числу названий и 5,1 % по тиражу [7, с. 141–217].

Особый интерес вызывает общая ситуация, складывающаяся не в разрезе город-деревня, а относительно культурного строительства в субъектах РСФСР и союзных республиках. Уникальная ситуация, сложившаяся еще до появления советского государства, сохранилась и сегодня: речь идет о колоссальной централизации всех культурных процессов, поэтому сравнивать регионы с Москвой и Ленинградом оказывается бессмысленным. В данном случае анализ культурного строительства делится на две части – по субъектам РСФСР (союзные республики нам менее интересны в связи с тем, что мы рассматриваем влияние исторического фактора на современную ситуацию в российской экономике) и по этим двум городам. Что касается Москвы, то политико-инфраструктурная ситуация в ней была такова, что там формировались органы управления и учреждения как союзного, там республиканского подчинения. В результате, Россия в 1990-е гг. получила, например, издательства «Художественная литература», «Музыка», находящиеся в ведении Госкомиздата СССР, а также «Детская литература», «Просвещение», относимые к Госкомиздату РСФСР.

Несмотря на большую концентрацию институтов культуры в столице, издательства, отвечавшие требованиям политики государства по вопросам идеологии и пропаганды, были сформированы и в регионах страны. В 1960-е гг. укрупненных издательств насчитывалось 18, они находились в подчинении Госкомиздата РСФСР и были расположены во всех частях республики (Алтайское, Волго-Вятское, Восточно-Сибирское, Дальневосточное, Западно-Сибирское, Приволжское, Средне-Уральское, Хабаровское и другие) [8, с. 133–134]. В 1990–2000-е гг. они стали основой для формирования сильных местных издательств либо филиалов крупных издательских сетей.

Наряду с такими укрупненными издательствами существовало также 17 издательств автономных республик. Необходимость в них определялась и языковой ситуацией в регионах, и стремлением правительства обеспечить многокультурному и многоязычному обществу данных территорий доступ к литературе с теми же целями – пропаганды, идеологии и просвещения. Комплексный анализ статистических данных по печати книг, журналов и газет на отдельных территориях показывает, что степень развития издательского дела и охвата населения печатными изданиями выше как раз в среднем в автономных республиках. Так, среди первых 15 регионов по данным показателям (в выборку не вошли Москва и Ленинград) 8 субъектов РСФСР – автономные республики (Татарская, Башкирская, Чувашская АССР и другие). Сегодня многие из тех регионов, которые попали в этот список, лидируют по показателям развития издательского дела. Исключением являются лишь субъекты Северо-Кавказского федерального округа по причинам, связанным с военными конфликтами, начавшимися в 1990-е гг.

Что касается учреждений, условно относимым к отраслям культурного наследия, то есть библиотек и музеев, их количество и качественный состав фондов – это результат советского периода. Обновление фондов библиотек активно происходит и сегодня, но эта система была сформирована в СССР. Особое внимание к библиотечной сети учреждений началось с переписи в 1934 г. По ее итогам, можно отметить, что большая часть как самих библиотек, так и их фондов приходилась на регионы, расположенные до Урала. При этом наблюдается огромный рост в субъектах РСФСР Сибири и Дальнего Востока: в период 1920–1950-е гг. в среднем по республике библиотек стало в 4 раза больше, по некоторым территориям – в 9 раз (Сахалинская область), в 17 (Якутская АССР) раз. В результате оптимизационных процессов 1990–2000-х гг. было потеряно около 26 %, причем в городах – около 50 %, в сельской местности – 15 %. В целом доступность этих учреждений снизилась, и термин «шаговая доступность» заменился на «транспортную доступность». В той же ситуации оказались и учреждения культурно-досугового типа (клубные учреждения – в терминах советской статистики культуры). Их количество сократилось на 35 %.

Что касается музеев, то в данном случае ситуация несколько иная. Наблюдается положительная динамика числа музеев в течение всего времени существования советского государства. Очевидно, что в силу специфики организации музеев темпы роста их числа не могут исчисляться десятками раз. Однако в первой четверти XX в. число музеев стремительно растет: «Если в Российской империи к 1913–1914 гг. имелись около 150–200 музеев и они располагались, в основном, в русских регионах, то к 1928 г. музеев было уже в пять раз больше, и новые возникали, прежде всего, в национальных автономиях. Создание местных музеев отвечало духу времени, ибо строительство национальных автономий требовало демонстрации самобытной культуры и истории соответствующих народов» [9]. Действительно, в РСФСР рост числа музеев в 1928 г. по сравнению с 1913 г. составил 421 %, причем в разрезе типов музеев основной прирост приходится именно на краеведческие, что дополнительно подтверждает сказанное выше.

В дальнейшем таких темпов увеличения количества музеев не прослеживается, но начиная с конца 1960-х гг. наблюдается и в целом, и в разрезе их типов положительная динамика, за редким исключением, касающимся естественнонаучных и отраслевых музеев. Сегодня также мы видим рост их числа – очевидно, что их фонды не могут сравниться с теми, что находятся в распоряжении больших столичных музеев. Скорее, это арт-объекты современного искусства, но такие частные, локальные инициативы обогащают культурную жизнь регионов.

В целом, мы наблюдаем ситуацию, когда созданные в советское время учреждения культуры существуют и сегодня, порождая своим присутствием новые инициативы, креативные проекты и т.д. Несмотря на разного рода законотворческие решения они получают определен- ное финансирование и, благодаря реформе, – внебюджетные доходы, выходя на самоокупаемость. Стоит сказать, что это удается не многим институтам.

Ссылки и примечания:

• 1.    Исследование выполнено при поддержке гранта РГНФ № 13–32–01028 «Фрактальные структуры в социальноэкономическом пространстве макрорегиона».

• 2.    Музычук В.Ю. Должно ли государство финансировать культуру? М., 2012.

• 3.    Там же. С. 49.

• 4.  Аймермахер К. Политика и культура при Ленине и Сталине. 1917–1932. М., 1998.

• 5.  КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1953.

• 6.    Там же. Ч. 2. С. 310.

• 7.    Культурное строительство СССР: статистический сборник. М.; Л., 1940.

• 8.    Печать СССР за 50 лет // Статистический очерк. М., 1967.

• 9.    Шнирельман В. В поисках самобытности: у истоков советского мультикультурализма // Неприкосновенный запас. 2011. № 4 (78).