Роль природных факторов в немецком наступлении на юге СССР в 1941 году

Вклад авторов: Е. Ф. Кринко – анализ историографии, подготовка введения и заключения, научное редактирование. М. Р. Лысенко – выявление и перевод документов NARA, подготовка основной части текста и выводов.

Роль природных факторов в Великой Отечественной войне относится к актуальным и недостаточно изученным проблемам исследований. На протяжении длительного времени обращение к ней сводилось к стереотипным представлениям о том, что «русская зима» помешала вермахту захватить Москву и выиграть войну в 1941 г., как рассчитывало немецкое командование. Данные представления выглядят явным упрощением, отражая недооценку противника, осуществлявшего очень серьезную подготовку к войне, и в то же время обесценивая масштаб и причины победы, одержанной Красной армией.

В последние десятилетия российскими исследователями изучена роль различных природных факторов, включая не только изменения температурного режима, но и особенности рельефа местности, гидрологический режим рек и подземных вод, объем осадков, характер растительного покрова и другие обстоятельства, на ход и результаты военных операций на юге РСФСР – в Приазовье и большой излучине Дона, на Миусе, в Крыму и на Северном Кавказе [ Матишов и др., 2011; Матишов и др., 2012; Артюхин , 2014; Матишов и др., 2014; Матишов и др., 2016; Сидорчук , 2017; Афанасенко , Кринко , 2019; Кринко , 2021 и др.]. Охарактеризованы гидрометеорологическое обеспечение действий Красной армии [ Прямицын , 2023; Гаврилов , 2025 и др.], а также вопросы ее водоснабжения в годы Великой Отечественной войны [ Корчагин , 2020]. Как правило, российскими историками больше внимания уделяется влиянию природных факторов на действия советских войск и меньше – на действия противника. Во многом это обусловлено тем, что указанные работы в значительной степени опираются на документы, хранящиеся в российских архивах. Среди используемых немецких источников превалируют мемораты, реже используются документы вермахта, позволяющие судить о том, какие меры предпринимал противник для адаптации к природным условиям. В данной связи представляют интерес зарубежные публикации о деятельности немецких военных геологов и географов на разных театрах военных действий Второй мировой войны [ Rose , Willing , 2004; Häusler , 2018].

Цель настоящего исследования заключается в выявлении роли природных факторов в наступлении вермахта в 1941 г. на юге СССР – в Северном Причерноморье, Северном Приазовье и Донбассе. В современной историографии этот вопрос остается недостаточно изученным. Главной основой исследования выступают впервые вводимые в научный оборот документы вермахта из Национального управления архивов и документации США (далее – NARA), а также материалы трофейного фонда и фонда управления Южного фронта Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (далее – ЦАМО РФ). Авторы опирались на системный подход и принцип историзма, рассматривая влияние природных факторов на германское наступление в 1941 г. в комплексе и взаимосвязи совокупности социальных и естественных явлений, в динамике и в общем контексте событий Великой Отечественной войны. Проведение исследования на стыке исторической и географической наук обусловило применение междисциплинарного подхода. Использовались методы логического анализа, сравнительноисторического и проблемно-хронологический методы, а также источниковедческий анализ документов. Политическую актуальность рассматриваемой проблеме и практическую востребованность результатам исследования придают происходящие в последние годы события, превратившие данный регион вновь в эпицентр боевых действий, успешное завершение которых, как и 80 лет назад, требует максимальной концентрации сил и ресурсов с учетом различных природных и социальных факторов.

Территория Северного Причерноморья и Северного Приазовья между Доном и Днепром к началу Великой Отечественной войны представляла собой засушливую малонаселенную степь без развитой инфраструктуры, с редкими солончаками, подверженную сильным ветрам. Немногочисленные водные ресурсы представлены несколькими малыми реками, пересыхающими летом и осенью, и крупными солеными и солоноватыми лиманами, непригодными для питья [Советский Союз…, 1969, с. 58, 62]. Вследствие этого для ведения боевых действий опорными пунктами являлись лишь удаленные друг от друга малые населенные пункты с имевшимися там глубокими колодцами, пригодными для обеспечения водой небольших по численности групп войск. Положение с водообеспечением усугублялось распространением лёсса и подзола – почв, не фильтрующих осадки, вследствие чего приповерхностный слой грунтовых вод становился солоноватым и не годился для устройства колодцев. В засушливый период лёссовые и подзолистые почвы поднимали при маршах густые клубы пыли, а во время дождей превращались в вязкую, непроходимую грязь [Там же, с. 71–72]. В результате войска при перемещениях и полевом расквартировании на этой территории чрезвычайно истощали свои силы, что подтверждают события разных исторических периодов ‒ от Крымских походов 1687 и 1689 гг. до штурма Перекопа в 1920 г. Обращение к немецким документам позволяет считать, что противник всесторонне готовился к войне против СССР и стремился предусмотреть негативные последствия рассматриваемых обстоятельств.

В рамках планирования вторжения в СССР Отдел военных карт и геодезии Генерального штаба сухопутных войск Германии в числе прочих документов 15 мая 1941 г. подготовил «Военно-географический обзор России: Украина» (ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12451. Д. 900). Этот документ содержит подробное описание специфики местности Северного Причерноморья и Северного Приазовья (обозначенного как Понтийская степная равнина) и Донецкого кряжа, которую требовалось учитывать при планировании военных операций. Для непосредственного сопровождения войсковых объединений в вопросах преодоления и изучения естественных условий при них создавались военно-геологические службы, укомплектованные специалистами широкого естественно-научного профиля.

На протяжении первых месяцев боев, с июня по август 1941 г., военно-геологические службы группы армий «Юг» (командующий – генерал-фельдмаршал Г. фон Рундштедт), действовавшие на территории Западной Украины, занимались решением повседневных задач: во-доразведкой и обеспечением войск стройматериалами. Природные условия не создавали для вермахта существенных проблем. В документах отмечаются лишь отсутствие мощеных дорог и недостаток у самой армии опыта полевого бурения (NARA. T. 312. R. 667. F. 8300653–8300656).

К сентябрю 1941 г., по мере приближения 11-й армии Германии (командующий ‒ генерал-полковник О. фон Шоберт, после его гибели – генерал-полковник Э. фон Манштейн) к Днепру, ее военно-геологическая служба, помимо изучения гидрологических свойств самой реки для определения мест возможного форсирования и заготовки понтонно-мостового оборудования, составляла оценку природных условий Понтийской степи с помощью метеостанции в Херсоне. Полученные многолетние данные свидетельствовали о среднегодовых осадках в этой местности в 250–300 мм, большая часть из которых выпадала в прошедшие летние месяцы. Прогнозируемая засуха могла серьезно повлиять на ход боевых действий (NARA. T. 312. R. 362. F. 7936985–7936987).

Существенную помощь противнику в изучении природных условий региона оказали украинские коллаборационисты – профессора Львовского университета Рогаля (геолог), Токар-ский (петрограф), Расториский (гидролог), профессор Технического университета Каменский (минеролог). Они консультировали немецких специалистов и предоставили им научную и методическую литературу для разработки военно-геологических карт и оценок водных ресурсов Донецкого бассейна и Северного Причерноморья (NARA. T. 312. R. 667. F. 8300665).

Вопреки приказу от 20 сентября 1941 г. стремительно преодолеть степную зону севернее Крыма войскам 11-й армии не удалось. В результате противник столкнулся с острой проблемой водоснабжения, так как в пунктах расквартирования войск колодцы были либо отравлены и загрязнены при отступлении частей Красной армии, либо недостаточны для полного обеспечения личного состава питьевой водой (NARA. T. 312. R. 361. F. 7936172). Для преодоления кризиса водоснабжения была привлечена геологическая служба 11-й армии, в усиление которой из Николаева был переброшен 17-й технический батальон, оснащенный буровыми установками (NARA. T. 312. R. 354. F. 7927242–7927243).

Для точного определения водоносных слоев военно-геологическая служба проводила пробные и сравнительные измерения методом геоэлектрического зондирования, который предполагал размещение электродов на различном удалении и пропускание через них электриче- ского импульса с последующим сравнительным анализом данных. При проведении приповерхностных измерений у поселка Каланчак (в настоящее время – Херсонской области) 25 сентября 1941 г. были зафиксированы низкие показатели электрического сопротивления, что свидетельствовало о вероятном высоком содержании солей (ионов Cl⁻) в верхнем водоносном горизонте на глубине 4–6 м. Вывод подтвердили показания местного мастера по ремонту колодцев. Он сообщил, что в населенном пункте имелся лишь один колодец глубиной свыше 30 м, содержавший пригодную для питья воду (NARA. T. 312. R. 362. F. 7937666). Тем же методом осуществлялся поиск более глубоких пресных водоносных горизонтов. Однако выяснилось, что залегающий на глубине от 15 до 35 м засоленный лёссовый грунт экранировал более глубинные слои и мешал интерпретации полученных данных, что вызвало необходимость проведения измерений у существующих источников с известными геологическими профилями (Ibid. F. 7937670). Три пробных замера у поселков Маркеево, Аскания-Нова и Петровка показали наличие качественной пресной воды в известняковых пластах на глубинах от 32–37 м до 85 м. Параллельно с геоэлектрическими измерениями производилась разведка всего контролируемого географического пространства (Ibid. F. 7937671–79376788).

Исследование водных ресурсов было завершено к 4 октября 1941 г. Оно позволило определить следующие водоносные горизонты в районе Мелитополя: в известняках ‒ 35–40 и 40– 50 м; в песках ‒ 120 м; в песках и известняках ‒ более 200 м. Использование имевшихся колодцев допускалось только после полусуточной прокачки и оценки врачом, в иных случаях предписывалось использовать поверхностные источники воды (Ibid. F. 7937679). Военногеологическая служба 11-й армии по итогам исследования составила карты грунтовых вод в районе Мелитополя ‒ Бердянска (Ibid. F. 7936737), водных ресурсов севернее Азовского моря (Ibid. F. 7936738) и схему «Профиль от Азовского моря до холмистой местности» (Ibid. F. 7936738), на основе которых начала бурение новых скважин, обустройство колодцев в низинах и речных долинах, а также определила возможные районы для расквартирования войск и остановок для пополнения запасов воды (рис. 1, 2).

Территория Донбасса, по оценкам авторов «Военно-географического обзора» от 15 мая 1941 г., признавалась, с одной стороны, крайне выгодной для продвижения вермахта в логистическом отношении благодаря развитой сети железных и автомобильных дорог с высокой пропускной способностью. С другой стороны, вследствие перенасыщения данного региона индустриальными сооружениями здесь прогнозировался кризис водоснабжения. Как густонаселенный промышленный регион, расположенный в маловодном степном поясе, Донбасс напрямую зависел от централизованного водоснабжения, осуществлявшегося с помощью местных электростанций, которые подверглись разрушениям при отступлении Красной армии (ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12451. Д. 900. Л. 88–89). Государственный комитет обороны СССР издал 12 октября 1941 г. соответствующее Постановление № 767сс «О разрушении основных сооружений системы водоснабжения Донбасса на случай занятия его противником» (РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 12. Л. 82). В приложенной к постановлению справке «О водоснабжении Донбасса» наркома черной металлургии СССР И.Ф. Тевосяна указывалось, что выводу из строя подлежали: 44 водохранилища, 15 каптажей2, 33 шахтных колодца, 50 скважин, 110 насосных станций, 15 фильтровальных станций. Однако более поздние немецкие донесения позволяют считать, что большая часть этих сооружений все-таки уцелела и впоследствии использовалась оккупантами (NARA. T. 312. R. 683. F. 8318361). Населению Донбасса предстояло обеспечивать себя водой из Северского Донца и его притоков или из новых колодцев, которые предстояло вырыть (РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 22. Л. 71–78).

Без организованного водоснабжения Донбассу грозила катастрофа. Немецкое командование опасалось санитарно-гигиенического кризиса, который повлек бы за собой значительный рост небоевых потерь и неконтролируемой миграции населения, что не позволило бы эксплуатировать промышленный потенциал региона. Обустройство полевых колодцев и бурение скважин вблизи угольных месторождений считались невозможными из-за риска их загрязнения промышленными стоками и шахтными водами. В этой связи еще 9 октября 1941 г. начальник хозяйственного отдела 17-й армии капитан Фромберг отдал распоряжение подготовить срочный аналитиче- ский доклад о системе водоснабжения Донецкого бассейна с конкретными предложениями по ее восстановлению и эксплуатации (NARA. T. 312. R. 667. F. 8300700). Военно-геологическая служба для решения этой задачи привлекла через Полтавскую городскую управу двух местных коллаборационистов-гидрологов, совместно с которыми к 12 октября 1941 г. было подготовлено заключение о водоснабжении Донбасса, снабженное топографическими картами и схемами систем водоснабжения и водопровода (NARA. T. 312. R. 683. F. 8318365). За более точными гидрологическими картами и документами, позволяющими глубже изучить вопрос, специалистов военногеологической службы направили в Киев (Ibid. F. 8300701–8300702).

Рис. 1. Немецкая карта грунтовых вод в Северном Приазовье от Мелитополя до Бердянска (по: NARA. T. 312. R. 362. F. 7936737)

Из подготовленного заключения следовало, что большая часть населения Донбасса обеспечивалась водой от центрального водопровода с забором на главной насосной станции у р. Северский Донец в районе Нижнего, дополнительных станций у Серго (в настоящее время – город Стаханов Луганской Народной Республики) и Ирмино и магистрального трубопровода «Алмазно-Марьевский» из стальных труб диаметром 450–500 мм. Второстепенными источни- ками являлись водохранилища, озера и мелкие реки (Ibid. F. 8300703). Сохранение этой критической инфраструктуры ставилось одной из ключевых задач при наступлении 17-й немецкой армии как для обеспечения собственных войск, так и для предотвращения миграции населения в оккупированных регионах. Поэтому 17-я армия, стремясь выйти к Северскому Донцу, в первую очередь зацепилась за населенный пункт Нижнее с заборной насосной станцией и удерживала его вплоть до отступления 24 ноября 1941 г. (Ibid. R. 672. F. 8306831–8306834; T. 314. R. 229. F. 886).

Рис. 2. Карта водных условий в Северном Приазовье (по: NARA. T. 312. R. 362. F. 7936738)

К ноябрю ‒ декабрю 1941 г. противник составил единую схему водоснабжения Донбасса (рис. 3) и начал силами технического батальона ремонт трубопроводов в южных районах. В первую очередь, уже 18 ноября, был восстановлен «Донбассводтрест» – объединение водопроводов, обеспечивавших централизованное водоснабжение Сталинской (в настоящее время – Донецкой Народной Республики) и Ворошиловградской (в настоящее время – Луганской Народной Республики) областей, а также примыкавших к ним соседних районов. Водообеспечение Донбасса нормализовалось с учетом снижения нагрузки ввиду эвакуации части населения и остановки практически всех крупных производств (NARA. T. 312. R. 683. F. 8318360–8318361).

Немецкое командование планировало полномасштабную эксплуатацию Донбасского промышленного региона и стремилось к удовлетворению потребности армии в воде за счет местных ресурсов, что было возможно только при условии установки центробежных насосов и бесперебойного электроснабжения. Согласно имевшейся у вермахта документации, до войны на Донбассе функционировали электростанции общей мощностью 800 000 кВт. Технический батальон к 19 ноября восстановил электростанции в Мариуполе в 30 000 кВт, Рутченково в 6000 кВт и Сталино (в настоящее время – Донецк) в 1000 кВт. Ремонт остальных источников электроэнергии суммарной мощностью 19 200 кВт ожидался к концу 1941 г. Более крупные электростанции в самом Сталино (250 000 кВт) и Донецком содовом заводе («Донсоде») (20 000 кВт) не подлежали восстановлению. В связи с этим, а также стабилизацией фронта немецкое командование прибегло к уже опробованному методу бурения скважин. Однако, учитывая сложную геоморфологию региона, требовалось исследование, аналогичное проведенному в Северной Таврии, осложненное рисками выхода шахтных вод (Ibid. F. 8318362–8318363).

Рис. 3. Схема водоснабжения и водопровода Сталинской области (по: NARA. T. 312. R. 683. F. 8318365)

Опыт проведенных мероприятий по организации стабильного водоснабжения войск в ходе кампании 1941 г. на юге был учтен военно-геологическими службами группы армий «Юг» и сформулирован в краткой рекомендации: «Необходимость добычи питьевой воды из подземных источников, вероятно, будет возникать в основном только в малонаселенных степных и пустынных районах во время маневренной войны. Иначе обстоит дело в позиционной войне и при подготовке к наступлению со стабильных позиций, когда необходимо обеспечить водой крупные воинские контингенты (например, в лесистой местности) или когда необходимо создать крупные лагеря. Во всех этих случаях перед военным геологом стоят задачи, которые должны решаться совместно с военным инженером армии и его буровым оборудованием. Также в ходе строительства позиций может возникнуть необходимость в мероприятиях по добыче воды. Эти задачи требуют сотрудничества с офицерами инженерных войск» (NARA. T. 312. R. 689. F. 8324919).

Проблема обеспечения проходимости войск с учетом состояния грунтов верхнего горизонта в кампании 1941 г. на юге СССР напрямую связывалась военно-геологической службой с сезонными условиями. В немецких документах обращалось внимание на особенности лёсса и чернозема как преобладающих типов грунта в регионе, с характерными для них пылевыделени-ем в засушливые периоды и вязкостью при осадках, но с быстрым просыханием. Серьезные трудности для продвижения войск создавали врезанные в рельеф лёссовые овраги с крутыми, местами отвесными стенками, превращавшиеся в естественные преграды для механизированных соединений вермахта. Как отмечалось в итоговом отчете военно-геологической службы о первом годе военной кампании на востоке: «Именно этот лёссовый грунт в южной части России стал решающим фактором для почти полного отсутствия укреплённых дорог в ходе наступления 1941 г.» (NARA T. 312. R. 689. F. 8324916–8324918).

В конце августа – начале сентября 1941 г., когда стояла сухая погода, лёссовый грунт под колесами автомобильных колонн превращался практически в асфальт. Однако с началом сезона дождей, как отмечается в журнале района снабжения «Юг»: «Бесчисленное количество машин из-за чрезвычайной скользкости оказывалось в кювете. Возникали длинные заторы» (NARA T. 311. R. 263. F. 981). Уже 9 сентября начальник штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер отмечал в служебном дневнике: «Возникли трудности с подвозом восточнее Днепра вследствие приостановки движения транспорта из-за дождей» [ Гальдер , 1971, кн. 1, с. 333]. Через три дня он объяснял снижение темпов наступления 17-й армии плохим состоянием путей сообщения [Там же, с. 341]. Противник стремился преодолеть транспортный коллапс: 19 сентября был сформирован дорожно-строительный взвод для ремонта и укрепления дорог в зоне действия тяжелых автотранспортных колонн группы армий «Юг», а позже тыловая служба 1-й танковой армии (командующий – генерал-полковник Э. фон Клейст) стала нанимать местное население со своим гужевым транспортом для организации перевозок (NARA T. 311. R. 981; T. 313. R. 15. F. 7242363–7242365).

По мере продвижения вермахта на восток немецкие коммуникации растягивались, вследствие чего автотранспорт, покрывая крупные расстояния практически по бездорожью, быстро выходил из строя. Противник переходил на систему снабжения, охарактеризованную в немецких документах как “von der hand in den mund”, что может быть переведено как «голодный паек» (NARA. T. 311. R. 263. F. 35). Недостаток автотранспорта в группе армий «Юг» в конце сентября 1941 г. достигал 40 % (Ibid.). В 1-й танковой армии – до 50 %, что в дальнейшем ограничивало возможности главной ударной силы группы армий «Юг» (Ibid.).

В октябре 1941 г., распутица сильно замедлила передвижения немецких войск, наступавших в Приазовье и Донбассе. В журнале боевых действий 17-й армии так оценивается эффект от осеннего бездорожья: «Дороги настолько развезло, что любые перемещения невозможны, и, в первую очередь, масштабные поставки по-прежнему стоят» (NARA. T. 312. R. 668. F. 8302467). 1 октября Гальдер отмечал: «17-я армия не может продвинуться из-за плохой погоды» [ Гальдер , 1971, кн. 2, с. 7]. Жалобы на плохую погоду продолжались и в последующие дни. В начале ноября он писал, что действия немецких войск «полностью скованы безнадежно плохими условиями погоды» [Там же, с. 9, 22, 36].

С продвижением в промзону Донбасса для противника этот фактор пробрел критическое значение, так как продовольствие и фураж оказывалось невозможным ни доставить, ни разыскать на местности: «С наступлением продолжительного периода плохой погоды снабжение провиантом для людей и лошадей больше не может быть обеспечено, тем более, что при даль- нейшем продвижении в промышленный район запасы, которые еще можно изыскать на местности, становятся все меньше» (NARA. T. 312. R. 668. F. 8302501). Схожие оценки присутствуют и в воспоминаниях одного из командиров танковой дивизии 1-й танковой армии [Грамс, 2014, с. 36–37].

Значительное влияние распутицы на планы противника отразил пункт из соображений о продолжении операций на юге от 20 октября 1941 г., предлагавший учитывать в качестве первоочередных возможности снабжения: «Ввиду предстоящего периода дождей и зимы каждая операция должна в большей степени оцениваться с точки зрения вопроса снабжения. Более длительный период дождей заставит бы части войск с имеющимся оснащением и в том состоянии, в котором они находятся, застрять. На наличие больших запасов провианта для людей и лошадей или горючего нельзя рассчитывать ни в донецком районе, ни в менее плодородном и слабее заселенном районе севернее Донца» (NARA .T. 311. R. 263. F. 227-230).

Красная армия также испытывала трудности вследствие погодных условий, но службы тыла Южного фронта стали применять вместо автомобильного – железнодорожный и гужевой транспорт (ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 722. Д. 5. Л. 158, 179 и др.). Оставив Таганрог 17 октября, а Сталино (в настоящее время – Донецк) – 21 октября, части Красной армии сумели остановить вермахт на подступах к Ростову-на-Дону [ Афанасенко , Кринко , 2012, с. 110].

Только с установлением морозной погоды, доходившей до –13 °С, и появлением снежного покрова части вермахта перешли в наступление и 21 ноября захватили Ростов-на-Дону. Защищавшая город 56-й Отдельная армия была вынуждена отойти на левый берег Дона. Однако уже через неделю части Южного фронта (командующий – генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) освободили город в ходе Ростовской наступательной операции [ Матишов и др., 2011, с. 56–61]. Раздосадованный отступлением Гитлер снял с должности командующего группой армии «Юг» генерал-фельдмаршала Г. фон Рунштедта. Дальнейшее советское наступление остановил немецкий оборонительный рубеж вдоль реки Миус. Штурмовавшие вражеские укрепления с необорудованных полевых позиций части Красной армии несли потери от обморожений [Там же, с. 64‒68].

На Миус-фронте занявшим оборону частям вермахта пришлось пережить зиму 1941– 1942 гг., по итогам многолетних метеонаблюдений считающуюся самой холодной в ХХ в. [ Lejenäs , 1989; Neumann , Flohn , 1987 и др.]. Морозы доходили до –18 °С и держались до марта 1942 г., а метели сменялись ледяными дождями в условиях перепада температур. В отличие от противника, Красная армия имела опыт Советско-финляндской войны 1939–1940 гг. и получила теплое обмундирование с началом зимы 1941 г. По словам командующего Итальянским экспедиционным корпусом генерала Дж. Мессе: «Немецкое командование недооценило важность зимы, пренебрегая комплексом подготовительных мероприятий. <…> Руководство вермахта не хотело признавать, что зима сорвала все планы в Донецком бассейне» [ Мессе , 2009, с. 150].

С этой оценкой итальянского генерала нельзя в полной мере согласиться. Немецкому военному командованию до определенных пор удавалось преодолевать возможные негативные последствия влияния природных факторов. В частности, проблемы с водоснабжением войск в Северном Причерноморье, Северном Приазовье и Донбассе решались, благодаря проведенной подготовке к войне и учету географических, климатических и иных естественных условий театра военных действий, привлечению к данным вопросам специалистов в составе военногеологической службы вермахта и научно-технического оборудования. Помимо этого, противник привлек местные научные кадры коллаборационистов на оккупированных территориях и использовал научную базу, захваченную в высших учебных заведениях Украинской ССР. В результате продвигавшиеся летом – осенью 1941 г. по Северному Причерноморью и Донбассу войска вермахта, как правило, не испытывали значительных трудностей с водоснабжением.

Значительно более серьезной проблемой для вермахта стало влияние погоды на транспортную инфраструктуру. Наступившая полоса осенних дождей осложняла реализацию стратегии «молниеносной войны», лишая противника, обладавшего большим количеством автотранспорта, преимущества в мобильности, по мере растягивания коммуникаций. Подобные пробле- мы испытывала и Красная армия, однако она показала большую адаптивность к условиям театра боевых действий.

С улучшением погоды вермахт продолжил наступление на юге СССР, но достичь поставленных задач так и не сумел. В ходе Донбасско-Ростовской оборонительной операции 1941 г. вермахту удалось занять большую часть Донбасса и Северного Приазовья, а также на короткий срок овладеть Ростовом-на-Дону. Однако в Ростовской наступательной операции 1941 г. части Южного фронта нанесли противнику первое крупное поражение, за которым последовали и другие уже на всем советско-германском фронте. Остановил немецкий натиск в конце 1941 г. отнюдь не «русский мороз», а мужество советских солдат и стратегические решения советского военного командования, вынудившие противника перейти от наступления к обороне на южном фланге. Несмотря на, казалось бы, превосходство противника как в материально-технической базе, так и в организационно-штатной структуре, Красная армия сумела перехватить у него инициативу и нанести ряд ощутимых ударов, хотя до общей победы над врагом было еще далеко.