Роль семейного функционирования в генезе суицидальной активности детей

Уже долгие годы внимание исследователей всемирного сообщества приковывает проблема суицида. Суицид стоит на стыке множества наук. В философии его расценивают как желание полной независимости, в медицине - как патологию, теологи видят в суициде исчезновение надежды на Бога, социологи воспринимают его как осознанный акт, вызванный внешним фактором [1]. Для решения этой проблемы ведется много работы, но, несмотря на это, показатели смертности от суицида остаются достаточно высокими. По данным ВОЗ, ежедневно 2300 человек совершают суицид (1000 из них - подростки), а ежегодно погибает около миллиона человек [2]. Каждые 40 секунд в мире погибает человек, совершивший суицид [3, 4].

Суицид рассматривают как аутоагрессивное поведение личности, направленное на намеренное лишение себя жизни, а также сознательный отказ от реальных возможностей избежать смерти в критической ситуации [5].

Наиболее объективным критерием психического здоровья населения является показатель суицидальной активности и, к сожалению, наша страна ежегодно занимает первые позиции именно по этому показателю [6, 7]. Уровень суицидов выше 20 случаев на 100 тысяч населения считается критическим, но, по мнению некоторых авторов, количество самоубийств в России может достигать 50 на 100 тыс. населения против, например, 10 на 100 тысяч в США [8]. Суицид, как явление, коснулся не только зрелого население, но и лиц молодого возраста, детей и подростков, причем именно молодые люди чаще совершают попытки суицида [9, 10]. Максимальное количество суицидальных попыток приходится на возраст от 16 до 24 лет.

Средний показатель самоубийств у населения РФ подросткового возраста больше чем в три раза превышает среднемировой показатель [11]. Ежегодно, каждый 12 подросток в мире в возрасте 15-19 лет совер- шает попытку самоубийства [12]. Средние показатели самоубийств среди населения России выше в три раза, чем среднемировой. Э. Гроллман [13] убеждена, что за последние 50 лет частота суицидов среди подростков и молодых людей в возрастном диапазоне 15-22 лет увеличилась на 265%.

Причины самоубийств связаны с генетическими, социальными, биологическими, психологическими факторами. Вообще, самоубийство можно разделить на три большие группы: эгоистическое, альтруистическое и аномическое [14]. В случае эгоистического суицида индивид не может удовлетворить свои личные (эгоистические) потребности и при этом не испытывает поддержки социума. Альтруистическое самоубийство представляет собой акт бескорыстной жертвенности личности для окружающих. Аномическое самоубийство связано с таким понятием как «аномия». Аномия - это состояние общества, при котором утрачены норма, мораль, ценности и цели. В этом случае, суицид является реакцией «несовпадения» собственных идеальных представлений о мире и самим миром.

Так же явление суицида необходимо делить на две общие группы - истинный суицид и псевдосуицид [15, 16, 17]. Цель истинного суицида - смерть любой ценой. В этом случае не учитываются внешние обстоятельства (время, место, способ, мнение семьи и близких), но у человека есть готовый план реализации самоубийства. Псевдосуицид в первую очередь является попыткой обратить внимание окружающих на свою персону и на свои проблемы. По даны исследователей, лишь 10% подростков действительно желают смерти, в основном их суицидальные попытки являются демонстративными [18]. Подтверждением этого является то, что более 80% подростковых суицидальных попыток совершается дома, днем, в присутствии кого-то из близких, что, впрочем, не делает их менее опасными.

Вообще, многие исследователи считают, что инстинкт самосохранения в полной мере развивается лишь после 20 лет, то есть подростки не воспринимают суицид как полный конец всего, они ждут реакции общества, изменения отношения к ним, чувства жалости и сочувствия. Действия подростков чаще всего направлены не на самоуничтожение, а на восстановление нарушенных социальных отношений [19].

Выделяют две группы факторов риска суицида. Во-первых, это потенциальные факторы, которые создает почву для суицида, а, во-вторых, клинические факторы. К потенциальным факторам относятся расстройства внутрисемейных отношений, дисгармоничность личности. К клиническим факторам обычно относятся депрессивные состояния, состояние безысходности и одиночества, обида, гнев и пр. Эти группы тесно связаны и имеют высокую степень важности [20]. Вообще, проблема подросткового суицида связана с «пограничной» психиатрией, то есть личностными расстройствами и реактивными состояниями на фоне акцентуаций личности. Лишь 5% суицидов связано с психозами и 20% с личностными расстройствами [21]. По другим данным, в 40% суицидов можно найти клиническую подоплеку [22].

Наиболее малоизученной, но очень важной составляющей подросткового суицида является внутри- семейная атмосфера [23]. Гармоничная обстановка в семье является очень мощным социализирующим и защищающим механизмом для подростка и ее нарушения, по всей видимости, нарушают баланс витального благополучия [24, 25]. Влияние семьи подросток испытывает раньше всего, этот эффект накапливается с возрастом [26]. Еще З. Фрейд писал, что «в психической жизни человека всегда присутствует «другой». Он, как правило, является образцом, объектом, помощником или противником» [27]. Так, например, потеря одного из родителей ребенком в возрасте от 6 до14 лет является серьезным фактором риска суицидального поведения [28]. Отсутствие у ребенка значимого взрослого является фактором риска суицида [29, 30]. Указывается, что среди детей и подростков, совершивших суицид, больше трети имели родителей, страдающих психическими расстройствами (обычно болезнями зависимости) [31-33].

Более 60% подростков, совершивших суицид, были воспитаны в неполных семьях, причем распад семьи приходился на дошкольный возраст [34]. Подросток, лишенный доказательств родительской любви, сложнее устанавливает дружеские социальные связи и имеет низкое самоуважение [35]. Часто суицидальная попытка играет роль сигнала о помощи, направленного родителям с целью изменить внутрисемейный строй [36].

Е.А. Панченко [37] в своем исследовании выявила, что лишь 36% пациентов охарактеризовали отношения в семье как гармоничные, доброжелательные, стабильные, а вот оставшиеся 64% оценили обстановку в родительской семье как деструктивную, включающую скандалы, пьянство родителей и т.п.

Так называемое «туннельное поведение» часто указывается как одна из причин подростковых смертей от суицида. Суть этого фактора заключается в том, что подросток не способен увидеть других путей выхода из своего кризиса [38]. Мы считаем, что такого рода разрешающие установки для суицидального поведения имеют свои истоки из семейного воспитания. В неблагополучной семье не происходит обучение ребенка позитивным паттернам, необходимым для позитивного разрешения существующей у него проблемы. Еще В.А. Гурьева [39] писала о том, что семейная среда может тремя путями влиять на личность ребенка: закрепление негативистических реакций, подражающее поведение и подкрепление психопатичных реакций подростка семьей.

В.И. Брутман и соавт. [40] писали о том, что в 94% обследуемых семей обнаружили негативный семейный паттерн, наблюдающийся в нескольких поколениях каждой данной семьи. Э. Гролман даже ввел термин «суицидогенная семья». В таких семьях суицид становится отражением эмоциональных реакций членов семьи. С.В. Моцарь и Э.И. Мещерякова [1] писали о «семейном мифе», то есть об искаженной модели семьи, используемой как защитный механизм, которая так же прослеживается в различных поколениях. Семейный миф обычно основывается на какой-то семейной тайне, смерти, разводе и других семейных кризисах. Н. Пезешкиан [41] считает неразрешенный кризис актуальным конфликтом, запускающим суицидальное поведение через накапливающиеся микротравмы.

Таким образом, в генезе суицидальной активности важную роль играют особенности функционирования семьи. По всей видимости, на фоне психотравмирующих детских впечатлений закладываются аутоагрес-сивне паттерны. И наоборот, доброжелательные, комфортные и гармоничные внутрисемейные отношения являются залогом низкой аутоагрессивной составляющей у подростков. Учитывая особенности внутрисемейного климата подростков, можно индивидуализировать и повысить эффективность психотерапевтических подходов к превенции, лечению и реабилитации суицидального поведения.