Роман Ф. М. Достоевского «Подросток»: проблема канонического текста

Издание сочинений Достоевского в авторской орфографии и пунктуации подразумевает работу с прижизненными изданиями. Роман «Подросток» публиковался при жизни писателя дважды – в журнале «Отечественные Записки» за 1875 год ( ОЗ ) и отдельной книгой в 1876 году ( 1876 )¹. Наличие редакций неизменно вызывает проблему выбора основы для канонического текста [3], [4], [5], [7] и в связи с этим необходимость исследования редакционных разночтений для установления элементов творческой (авторской) правки и изменений нетворческих (некомпетентных, ошибочных). Во втором случае рассматривается возможность не только сознательной корректорской правки [1], [2], но и неосознанного влияния на текст в процессе набора [8]. В текстологическом анализе учитывается также грамматическая вариантность как характерная особенность данного периода в развитии литературного языка [6], [7]. По сравнению с рукописями других произведений Достоевского материалы к «Подростку» отличаются большей степенью сохранности и отражают разные стадии творческого процесса: это наброски, черновой связный текст ( ЧА ), беловой текст ( БР ) и наборная рукопись ( НР ), поэтому имеется возможность объективно оценить изменения текста, выявить ошибки, допущенные при переиздании, а иногда и при первой публикации романа. Прежде всего необходимо подробно рассмотреть обстоятельства появления обеих редакций.

Процесс издания «Подростка» в «Отечественных Записках» и, главное, степень участия в нем автора наиболее полно отражены в переписке Достоевского за 1875 год. Сотрудничество с редакцией идеологически не близкого писателю журнала требовало от Достоевского чрезвычайного внимания к тексту. Известно, что вначале первую после набора корректуру читал М. Е. Салтыков-Щедрин, впоследствии отказавшийся от этого: «Сейчасъ принесли еще коррек-туръ.– всѣ 2 послѣднiя главы, ихъ уже Салты- ковъ не читалъ и мнѣ надобно перечитывать со всѣми подробностями...» – пишет Достоевский жене 6 февраля 1875 года (РГАЛИ2. Ф. 212.1.28. Л. 5 об.). Последнюю перед печатью корректуру всегда держал редактор журнала Н. А. Некрасов, неожиданно для Достоевского проявивший большой интерес к роману: «Всю ночь сидѣлъ читалъ, до того завлекся...» (РГАЛИ. Ф. 212.1.28. Л. 10). Все гранки тщательно проверял Достоевский, приезжавший в Петербург из Старой Руссы, где жил в этот период с семьей. О своей работе он подробно писал жене: «Милый другъ, Аня, я все занятъ ужасно и времени у меня ни на что не достаетъ. Вчера навалили корректуръ видимоневидимо, и еще не продержанныхъ начисто»; «...сѣлъ за корректуры и просидѣлъ до 51/2 утра» (РГАЛИ. Ф. 212.1.28. Л. 6–7). Объясняя свой отказ участвовать в литературном сборнике, он пишет П. А. Козлову 1 марта 1875 года: «Я задавленъ работой по печатающемуся въ “Отечественныхъ Запискахъ” большому моему роману, и такъ бу-детъ вплоть до осени» (РГБ. Ф. 93.I.6.26).

Весь период издания писатель неотступно беспокоился о сохранении каждого слова и знака. Сообщая в письме к А. Н. Плещееву об отправке в журнал 1–3-й глав третьей части романа, Достоевский просит его (как секретаря ОЗ ) позаботиться об отправке корректуры этих глав ему в Старую Руссу « какъ можно скорѣе »; беспокоится о возможном цензурном вмешательстве в текст третьей части: «...нельзя ли какъ нибудь чтобъ ничего не выкидывали? У меня каждое лицо говоритъ своимъ языкомъ и своими понятiями <...> я самъ держалъ цензуру каждаго слова» ( ИРЛИ . Ф. 134. Оп. 4. № 561). В период лечения в Эмсе летом 1875 года Достоевский испытывал трудности с продолжением романа, и по договоренности с Некрасовым публикация была приостановлена до сентября. По его возвращении работа продолжалась в том же порядке.

Каким же образом появилась на свет книжная публикация?

Осень 1875 года была для Достоевского чрезвычайно напряженной. Это и домашние обстоятельства (появление в семье третьего ребенка), и необходимость до конца года закончить роман для «Отечественных Записок», и грандиозный замысел периодического издания нового «Дневника Писателя», и вновь возникшие финансовые трудности. Именно они вынуждают Достоевского заключить договор с книгопродавцем П. Е. Кехрибарджи о передаче последнему права на издание романа «Подросток» на три года: «Милостивый Государь <...> Я <...> продаю изданiе въ чужiя руки единственно потому, что въ настоящую минуту долженъ и принужденъ уплатить одинъ долгъ и продажа изданiя Подростка представляетъ мнѣ одинъ изъ выходовъ изъ моего положенiя» ( РГБ . Ф. 93.I.6.22).

Печаталось отдельное издание в типографии Траншеля. Отметим, что в это время здесь уже не работали ни корректор В. В. Тимофеева (О. По-чинковская), ни метранпаж М. А. Александров – люди, которые тесно сотрудничали с Достоевским в пору его редакторства в «Гражданине», научились понимать особенности его стиля и потому могли бы уберечь текст от некомпетентной правки. Набор был сделан чрезвычайно быстро. Так, 16 декабря, когда Достоевский еще читает журнальную корректуру последних глав, Кехри-барджи сообщает ему в письме, что «Подросток» (за исключением предстоящей публикации в № 12 «Отечественных Записок») уже набран , и просит выслать ему оттиски окончания романа, взяв их в редакции журнала (см.: РГБ . Ф. 93.II.5.68).

Чем же отмечены два последних месяца 1875 года в письмах и дневниках Достоевского?

Прежде всего он заканчивает роман для «Отечественных Записок». Именно на этой стадии планировавшаяся ранее четвертая часть романа объединяется с частью третьей (Д30, XVI, 434– 439). Кроме того, тяжелая болезнь жены и детей заставила Достоевского стать в буквальном смысле затворником: «...решительно прекратил ко всем посещения, и хоть свободен от литературы, но дела много и дома с больными и с уходом за ними», – пишет он Н. П. Вагнеру 21 декабря 1875 года (Д30, XXIX. Кн. II, 68). Отметим, что именно 21 декабря вышел номер «Отечественных Записок» с последними главами романа, оттиск с которых был срочно отправлен Кехрибар-джи (в своде редакций эти главы представляют наибольшее количество разночтений). При этом, как явствует из записной тетради Достоевского, в ноябре – декабре 1875 года он уже вплотную занимается подготовкой материалов для нового «Дневника Писателя», первый номер которого вышел в конце января 1876 года. Указанные обстоятельства практически не оставляют времени для работы над текстом переиздания. Ни в письмах, ни в дневниковых записях Достоевского и его жены А. Г. Достоевской нет никаких упоминаний об участии писателя в процессе публикации отдельной книги «Подростка». Из документальных источников известны только цитируемое выше письмо Достоевского к Кех-рибарджи, три письма Кехрибарджи к писателю и текст договора, в котором прописаны юридические и финансовые обязательства сторон.

Достоевский был недоволен результатом. 10 марта 1876 года, посылая роман своему брату, он писал: «Милый и многоуважаемый братъ Андрей Михайловичъ, посылаю тебѣ мою, весьма безпорядочно изданную книгопродавцемъ Кехрибарджи книгу. Издалъ, объявилъ въ газе-тахъ, заложилъ куда-то изданiе и только черезъ 2 мѣсяца пустилъ въ продажу, – что повредило книгѣ» ( ИРЛИ . Ф. 56. № 387. Л. 29).

Естественно полагать, что, заключая коммерческий договор с Кехрибарджи, Достоевский соглашался на правку, соответствующую орфографическим установкам издателя . В своде редакций эти установки прослеживаются достаточно четко и последовательно. Ср., например ( ОЗ // 1876): объ I/ о, рост у I/ рост а , фамил ь я // фамил 1 я, промыван ь е I/ промыван 1 е, не смотря /I несмотря, черезъ чуръ // черезчуръ, проповѣд о валъ // проповѣд ы валъ и т. п. Так же явственно отличаются редакции и в пунктуационном оформлении. Набор текста первой редакции производился по рукописи ( НР ), поэтому в целом журнальное издание отражает орфографию и пунктуацию автора, хотя сохраняет и традиционные установки ОЗ . Книжное издание демонстрирует в этом отношении бόльшую независимость. При подготовке канонического текста рассматриваются варианты обеих редакций в их соотношении с автографом. При неопределенности авторского написания предпочтение отдается журнальному изданию, с корректурой которого работал Достоевский.

В отличие от вариантности начертания лексем, разночтения на других уровнях текста требуют более детального рассмотрения, поскольку главным критерием выбора в этих случаях является установление творческой природы выявленных изменений текста. В этом отношении обстоятельства публикации отдельной книги романа и отзыв самого Достоевского представляются особенно значимыми.

Наличие опечаток свойственно любому изданию. Но когда их количество чрезмерно (от 2 до 12 на страничный разворот), это может свидетельствовать не только о необычайной быстроте набора (что подтверждено фактически), но и о столь же быстрой и небрежной корректуре .

По наблюдениям текстологов, наиболее распространенным местом разного рода опечаток является конец строки, что обусловлено техническими и психологическими особенностями процесса набора. Так, статистика выявленных в 1876 случаев трансформации текста показывает, что 85(!) из них связаны с переходом со строки на строку (в это число не вошли пунктуацион- ные и грубые графические опечатки). Случайность столь частого совпадения предполагаемой правки с этим критическим местом представляется весьма сомнительной, особенно при наличии иных факторов, провоцирующих опечатку, например:

«Я разсчи-тывалъ, что насъ сегодня непремѣнно прервутъ (не даромъ же билось сердце), – тогда, можетъ, я и не рѣшусь заговорить о деньгахъ . Но такъ какъ о деньгахъ < никакъ > не заговаривалось , то я естественно разсердился на мою глупость...» ( 1876 , I, 32)

Наречие никакъ в 1876 отсутствует. Набор книжной редакции производился, как явствует из упомянутого выше письма Кехрибарджи, по оттискам ОЗ , где это слово находится в конце строки. Ошибка наборщика могла быть спровоцирована и повтором в параллельных строках («заговорить о деньгахъ» / «о деньгахъ не заговаривалось»). Отсутствие необходимости в сознательном удалении слова подтверждает смысловой контекст: Аркадий, намеревавшийся потребовать у старого князя жалованье, которого, как сам он был уверен, он не заслужил, пытался пробудить в себе необходимую решимость и заговорить о деньгах, но не получалось: « никакъ не заговаривалось» – потому он и рассердился сам на себя. Корректор, не сверяясь с рукописью, пропустил ошибку, так как общий смысл высказывания не утрачен.

В изучении факторов, влияющих на текст на разных стадиях процесса публикации, наиболее запутанными представляются случаи многокомпонентной трансформации. На первый взгляд, изменение нескольких элементов конструкции наводит на мысль о сознательной правке. Однако детальный анализ выявляет наличие нескольких факторов, вызвавших цепь взаимообусловленных ошибок. В 1876 обнаружен только один подобный случай (единичность такого рода изменений в известной степени подтверждает нетворческую природу «правки»), ср.: «они всѣ вдругъ замолчали, ровно никто ничего не говори лъ , а всѣ слушали» ( ОЗ ) // «они вдругъ замолчали, ровно ничего не говорил и , а всѣ слушали» ( 1876 ).

Учитывая условия, влияющие на качество набора текста, рассмотрим, как располагается измененная конструкция на страницах обоих изданий:

• С.    60 ( ОЗ , № 1)            «Я три года готовился! Но замѣчательно,

• С.    61 что они всѣ вдругъ замолчали, ровно никто ничего не говори лъ , а всѣ слушали»

• С.    66 ( 1876 , I)                                      «Я три года гото

вился! Но замѣчательно, что они вдругъ замолчали, ровно ничего не говори ли , а всѣ слушали»

Итак: 1) в ОЗ предложение разорвано переходом на другую страницу ; 2) местоимение всѣ повторяется в параллельных строках и в сходных сочетаниях («всѣ замолчали» / «всѣ слушали»);

• 3 ) глагол говорилъ находится в конце строки. Таким образом, можно отметить сразу несколько причин, могущих спровоцировать ошибку набора. Кроме того, здесь усматривается и влияние корректора: пропуск местоимений при наборе, возможно, повлек за собой корректорское исправление глагольной формы. Так или иначе в этих изменениях отсутствует творческий фактор. В смысловом контексте этой главки ясно представлена оппозиция: с одной стороны – общество, собравшееся у Дергачева (те, кого выше Аркадий определил словом они и кого так боялся), с другой – он сам, громко и торопливо излагающий им свои принципы. Удаление местоимений всѣ и никто приводит к потере значения субъектности и делает высказывание бессмысленным: «замолчали, ровно ничего не говорили».

Однотипность разночтений (например, чрезмерное количество случаев пропуска или смешения однобуквенных лексем) также вызывает сомнение в их творческом происхождении. Наиболее доказательно об этом говорит простая статистика таких изменений в 1876 : пропуск союза/ частицы и (12), союза а (6), местоимения я (5), предлога о (1); смешение союзов а/и , союза а с местоимением я (3). Что касается и , то, как правило, пропущенным оказывается повторяющийся союз, союз с присоединительным значением или со значением частицы , то есть находящийся в грамматически слабой позиции. Ср., например:

«захотѣлось взять и уйти и такъ и оставить всѣ дѣла» ( ОЗ , № 1, 66) «захотѣлось взять и уйти и такъ оставить всѣ дѣла» ( 1876 , I, 74)

В данном случае наблюдается пропуск лексемы и при тройном повторе. Однако каждая из трех и представляет собой необходимый структурный компонент многочленного сложного сказуемого, где первая и является элементом одной из однородных осложненных частей этого сказуемого ( взять и уйти ), третья (потерянная в 1876 ) является компонентом составной частицы такъ и , которая в сочетании с глаголом образует вторую осложненную часть сказуемого ( такъ и оставить ), оформляя значение напряженности, интенсивности и полноты действия, а средняя (союз и ) соединяет обе части. Таким образом, в ОЗ представлена экспрессивная и грамматически верная форма сказуемого, которую не было необходимости править.

Рассмотрим еще один пример:

«служившiй <…> преподавателемъ французскаго языка, и имѣвшiй даже чины» ( ОЗ , № 2, 367)

«служившiй <…> преподавателемъ французскаго языка, имѣвшiй даже чины» ( 1876 , I, 142)

Рассматривая это предложение целиком, оказалось, что главная его часть распространена и осложнена несколькими обособленными определениями, согласованными и несогласованными: «Это былъ очень маленькiй и очень плотненькiй французикъ, лѣтъ сорока пяти и дѣйствительно парижскаго происхожденiя, разумѣется, изъ са- пожниковъ, но уже съ незапамятныхъ временъ служившiй въ Москвѣ на штатномъ мѣстѣ, пре-подавателемъ французскаго языка, и имѣвшiй даже чины, которыми чрезвычайно гордился, – человѣкъ глубоко необразованный» (ОЗ, № 2, 367). В этой цепи разнородных определений, характеризующих Тушара с различных сторон (внешность, происхождение, образование), выделяется одна объединенная пара: «служившiй <…> и имѣвшiй даже чины». Объединение это продиктовано тесной смысловой связью (служба – чины), которая становится менее явной при утрате союза и . Кроме того, эта пара определений связана с присоединительным предложением «– человѣкъ глубоко необразованный». Союз и в данном случае играет и связующую роль, и дополняет экспрессивную частицу даже, ритмически усиливая и обостряя неожиданность и нелепость ситуации: «служившiй <…> и имѣвшiй даже чины – человѣкъ глубоко необразованный». Следует также заметить: в первой редакции союз находится в конце строки, что могло послужить главной причиной его потери при повторном наборе. Статистику подобного рода разночтений дополняют пропуски других так называемых «коротких слов». Чаще всего это лексемы, удаление которых приводит к нарушению временнόй семантики контекста (глагол-связка быть (6); наречия времени: тогда (5), иногда, всегда, теперь, вдругъ (2), уже, еще) или приглушает изначально заданный эмоциональный или смысловой акцент высказывания (частицы: было (5), не, бы, же (3), вѣдь; наречия меры и степени: очень, почти). Например:

«Впрочемъ, съ женщинами онъ долженъ былъ быть необыкновенно любезенъ» ( ОЗ, № 2, 398)

«Впрочемъ, съ женщинами онъ долженъ быть необыкновенно любезенъ» ( 1876 , I, 184)

Поскольку вся сцена в пересказе Аркадия передана в прошедшем времени, то глагольная связка былъ здесь необходима. Вероятнее всего, причина пропуска – повтор двух форм одного глагола-связки подряд: «былъ быть».

Рассмотрим более сложные условия опечатки:

«Я ихъ мѣсяца три тогда знала» ( ОЗ , № 2, 353)

«Я ихъ мѣсяца три знала» ( 1876 , I, 124)

Эта реплика – вторая часть ответа Лизы на вопрос о том, знакома ли она с Васиным, прерванного в тексте пространным рассуждением Аркадия о ее внешности:

«– Да, въ Лугѣ, прошлаго года, совершенно просто отвѣтила она, садясь подлѣ и ласково на меня посмотрѣвъ. Не знаю почему мнѣ казалось, что она такъ и вспыхнетъ, когда я ей скажу про Васина. Сестра была блондинка <…> Со мной же ни малѣйшаго сходства – два противоположные полюса.

– Я ихъ мѣсяца три тогда знала, прибавила Лиза».

Наречие тогда конкретизирует время, привлекая внимание именно к событиям «въ Лугѣ, прошлаго года», и возвращает нас к началу прерванного описанием ответа. Оно могло быть пропущено по причине дистантности высказываний и утраты смысловой связи при наборе, тем более что вторая реплика Лизы в 1876 переместилась на следующую страницу. Показательным для установления природы выявленных изменений является факт нейтрализации стилистически маркированных элементов текста: среди имеющихся разночтений такого типа все (!) стилистически нейтральные «варианты» представлены в 1876 . Кстати, бόльшая часть этих слов имеет отношение к Макару Долгорукому, проповеди которого как раз и имел в виду Достоевский, когда писал к Плещееву с просьбой проследить, чтобы каждый его герой говорил «своимъ языкомъ и своими понятiями» (см. выше). Поэтому трудно увидеть авторский замысел в таких, например, заменах ( ОЗ // 1876 ): невоздер жн ы // невоздер жан ы, с тк- ло // с тек ло, пре шло // про шло, колѣн к и // колѣни, по склиз нулся // по скольз нулся, мертвеньк о й // мертвеньк i й, р о беночекъ // р е беночекъ, стрѣчу // в стрѣчу, вос помнилъ // вс помнилъ, пре йдетъ // про йдетъ. Речь других персонажей также во многих случаях утратила свою харáктерность. Ср., например, стилистическую трансформацию слов в рассказе матери погибшей девушки ( ОЗ // 1876 ): так ово охотно // так ъ охотно, комнат к а // комната, вершо чекъ // верш окъ , насмѣш еч кой // насмѣш к ой; в собственной речи Аркадия: пре терпѣвшаго // по терпѣвшаго, гим-назист икъ // гимназистъ, спрашивали сь // спрашивали, обѣщаю сь // обѣщаю, какъ бы // какъ будто , от ым ая // от ним ая, грязнот ц ой // грязнотой, пере вер тъ // пере воро тъ; в передаче реплики Ламберта: Аркаш к а // Аркаша.

Таким образом, результаты исследования печатных и рукописных источников «Подростка» и подробное рассмотрение обстоятельств выхода в свет обеих прижизненных публикаций убеждают в том, что основой канонического текста является журнальная редакция романа.

* Статья подготовлена в рамках проекта «Создание и развитие деятельности Центра новых филологических исследований» Программы стратегического развития на 2012–2016 годы «Университетский комплекс ПетрГУ в научно-образовательном пространстве Европейского Севера: стратегия инновационного развития».

DOSTOYEVSKY`S NOVEL “RAW YOUTH”: PROBLEMS OF CANONICAL TEXT