Российско-китайская граница как социальный конструкт в аспекте отечественной историографии XIX - начала ХХ века

Государственная граница на протяжении длительного периода была объектом специальных исследований, и к настоящему времени уже сложилась традиция описания границы и приграничных проблем. Существует мнение, что история человечества – это история войн, целью большинства которых был пересмотр границ. И для оправдания территориальных притязаний и требований изменения границ государствам необходимо было их обоснование. В данной статье речь пойдет главным образом об исследовании приграничной территории Российского и Китайского государств в XIX – начале ХХ в. отечественными авторами. Мы полагаем, что, несмотря на обилие фактического материала по историографии российско-китайской границы, недостаточно осмысления конкретных лимологических концепций и возможности применения их для структурирования материала. Цель настоящей работы – анализ специфики отечественной историографии XIX – начала ХХ в. в аспекте постмодернистской концепции лимологии о российско-китайской границе как «социальном конструкте».

Необходимо отметить, что лимология еще в XIX в. предложила теоретические рамки для изучения процессов формирования и эволюции международных границ. К числу традиционных подходов принадлежат историко-картографический, классификационный, функциональный и географо-политологический [Колосов, 2004. С. 44]. Отечественные исследователи российско-китайского пограничья XIX – начала ХХ в. работали в рамках первого подхода, сформулированного на рубеже XIX–ХХ вв. Ж. Анселем и И. Боуманом. Существенной особенностью этого этапа изучения границ являлось накопление эмпирических данных, картографирование экономических и социальных структур в приграничных регионах, а также комплексное (фрагментарное) изучение и описание границы. Традиционные подходы в ли-мологии объясняют существование государственных границ политическими факторами, трактуя их как отражение военной, экономической и иной мощи соседних стран. Граница очень долго в отечественной историографии понималась как «фиксированная на местности линия».

ISSN 1818-7919

Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2010. Том 9, выпуск 4: Востоковедение © А. В. Захарова, 2010

В современной научной среде происходит трансформация теоретических основ лимоло-гии, и в свете новых концепций необходимо пересматривать изыскания XIX – начала ХХ в. Из многообразия постмодернистских подходов, возникших в основном в 1990-е гг. и в начале XXI в., наиболее важным для данного исследования является подход, в котором граница определяется как некое социальное представление [Колосов, 2004. С. 47]. Осознание того факта, что граница перестала быть просто линией на местности, а стала особым социальным конструктом, в котором находит отражение прошлое и настоящее состояние общественных отношений, и воспринимается как целостная структура, сочетающая этническую, национальную, экономическую, военную, административную и другие территориальные идентичности, дает возможность по-новому классифицировать работы исследуемого периода.

Нами было выделено 228 историографических источников XIX – начала XX в., в которых характеризуются те или иные аспекты формирования, развития и функционирования российско-китайской границы.

В качестве основных элементов «социального конструкта» – государственной границы России и Китая – были выявлены следующие структурные компоненты: 1) «особая линия» на местности; 2) система обеспечения безопасности; 3) административное устройство; 4) экономическое сотрудничество; 5) межэтнические отношения. В целом эти элементы границы трансформируются в соответствующие тематические блоки, которые можно выделить в историографических источниках:

• 1)    демаркация и делимитация границы (описание процесса заключения договоров между Россией и Китаем, проведение работ по разграничению);

• 2)    военные вопросы (система охраны границы, военные столкновения и конфликты на приграничных территориях);

• 3)    административное устройство (описание местной власти, специфика сотрудничества двух систем на «периферии» государств);

• 4)    экономические развитие пограничной территории (специфика хозяйствования, освоения территорий, а также межгосударственная торговля);

• 5)    этнические вопросы (особенности этнического взаимодействия, характер межэтнических конфликтов).

По нашим наблюдениям, в XIX – начале ХХ в. вопрос о проведении линии границы не был актуальным. Специфичен также тот факт, что, несмотря на обилие проводимых переговоров и подписываемых договоров и протоколов между Российским и Китайским государствами, в этот период данная тема почти не интересовала исследователей: 14,5 % работ касалось проблем русско-китайской границы, меньшая часть из которых была посвящена только делимитации и демаркации границы (45,4 %), а в других эта тема поднималась как необходимое обоснование дальнейшего описания интересующих вопросов. Среди отдельных вопросов затрагивалась тема предшествующих (XVII–XVIII вв.) переговоров о разграничении территорий (см., например: [Щукин, 1891; Бандыш-Каменский, 1882; Трусевич, 1882] и др.). Причем не только сами переговоры о проведении границы и установлении торговли между двумя государствами интересовали исследователей, например посольство Ф. Головнина и подписание Нерчинского договора, но и другие вопросы, среди которых можно выделить проблему «перебежчиков», неоднократно мешавших устойчивым торговым отношениям (см., например: [Бандыш-Каменский, 1882. С. 292–295].

Современные для исследователей договоры, т. е. соглашения середины XIX – начала ХХ в., в еще меньшей степени, чем предшествующие, становились предметом научного интереса. Исследование М. Венюкова можно разделить на две части: в первой характеризуется «история сношений», а во второй – действующие договорные положения по следующим вопросам: 1) разграничение; 2) взаимные отношения правительств и народностей; 3) пограничные сношения; 4) устройство миссий; 5) устройство сообщений; 6) торговля [Венюков, 1861. С. 3–25, 26–55]. В отличие от М. Венюкова, А. Бугсгевден не проводит исторических изысканий, а подробно описывает не только дипломатические переговоры конца 1850-х гг., но и сложившуюся ситуацию в Китае в этот период, акцентируя внимание на положении как русского дипломатического корпуса, так и дипломатических корпусов союзников [Буксгевден, 1902]. Особо необходимо отметить исследование, посвященное разграничению памирских территорий и выхода из конфликтной ситуации в Средней Азии [Б. Б., 1881].

Государственная граница призвана очерчивать пространство, контролируемое членами какой-либо социальной или социально-территориальной общности, ограничив права на эту территорию тех, кто к этой группе не принадлежит. Земли, по которым проводилась линия границы, не были исконным ареалом обитания ни одного их двух народов, чьи правительства решали судьбу этой территории, и именно поэтому наибольшее внимание исследователей XIX - начала ХХ в. уделялось двум важнейшим вопросам: системе обеспечение безопасности и этническому взаимодействию. Акцент исследований делался на следующем:

• 1)    коренные жители, их жизненный уклад, система хозяйствования, а также история существования на этой территории (см.: [Африканов, 1890; Родевич, 1910] и др.);

• 2)    миграция китайцев на территорию России, их система хозяйствования (см.: [Арсеньев, 1914; Панов, 1910] и др.);

• 3)    жизнедеятельность русских на китайской территории, торгово-экономические отношения (см.: [Болобан, 1909; Грум-Гржимайло, 1910] и др.);

• 4)    отношения с местным населением русских и китайцев на «своих» территориях (см.: [Корнилов, 1903; Гребеньщиков, 1911] и др.);

• 5)    взаимоотношения русских и китайцев на «спорных территориях», а также их отношения с местными жителями (см.: [Коллояни, 1881; Куропаткин, 1879] и др.);

• 6)    межэтнические конфликты на приграничных территориях [Гейне, 1866].

Военные вопросы и система обеспечения безопасности являлись достаточно частым предметом для самостоятельного изучения, внутри него выделяются следующие темы:

• 1)    общая структура охраны границы (см.: [Венюков, 1873; Лобза, 1900) и др.;

• 2)    присутствие военных частей на приграничных территориях, их описание (см.: [Галкин, 1988; Громбчевский, 188(?)] и др.);

• 3)    военные столкновения на «своей» территории (см.: [Барабаш, 1888; Рагоза, 1891] и др.);

• 4)    погашение конфликтной ситуации на «чужой» приграничной территории (см.: [Кадников, 1911; Краснов, 1901] и др.).

Необходимо отметить, что межэтнические вопросы и система безопасности нередко являются предметом изучения одного автора и представлены в одной работе. Третья проблема (регулярно) - либо экономическое развитие и система хозяйствования, либо административное устройство приграничной территории, это уже зависит от профессиональной деятельности исследователя: военный, торговый агент, путешественник-исследователь, государственный служащий особых поручений.

Среди многообразия историографических источников по вопросам безопасности и этнического взаимодействия необходимо выделить работу М. И. Венюкова, посвященную описанию русских границ в Азии [Венюков, 1873]. Впервые за предшествующий период он ставит перед собой задачу целостного рассмотрения современного состояния приграничных территорий России и азиатских стран, при этом уделяет внимание «расширению русских пределов в Азии» в историческом аспекте [Там же. С. 1-37].

Мы считаем, что большую ценность в данной монографии представляет первая попытка разделения русской границы на особые участки, которые по своим сущностным характеристикам сильно отличаются друг от друга: Приморский край, Уссури и Амур, Маньчжурия, Забайкалье и Халха, участок Алтае-Саянский, участок Чжунгарский, Тяньшаньская окраина, участок Нагорно-Туранский, Приаральское пространство, Туркмения [Там же. С. 38-41]. При этом участки характеризуются по следующей схеме: 1) положение и пределы участка; 2) топография; 3) климат и естественная производительность; 4) промышленность, промыслы и торговля; 5) способы сообщения; 6) население; 7) военный обзор. Таким образом, можно отметить, что М. И. Венюков не воспринимает границу только как одномерную линию, а характеризует ее как особый «социальный конструкт», в котором на основании его исследования можно выделить четыре элемента: 1) «особая линия» на местности; 2) экономическое развитие; 3) межэтнические отношения; 4) система обеспечения безопасности.

Тема административного устройства как самостоятельный аспект изучения приграничных территорий России и Китая интересовала исследователей XIX - начала ХХ в. в меньшей степени, чем другие вопросы, но при этом, как отмечалось выше, являлась дополнением к описанию системы охраны и межэтнических отношений, а также системы хозяйствования на той или иной территории. Среди работ, посвященных только вопросу местного самоуправления, можно выделить одну – по административному устройству Китая [Коростовец, 1894]. Характерно, что изучение властных структур на периферии Российского государства не было востребовано, так как подразумевалось, что здесь та же система управления, что и в центральной части империи, а китайское административное устройство являлось предметом отдельного изучения.

В этой связи особо выделяется исследование Н. В. Богоявленского, посвященное изучению одной из частей Китая – «Застенному Китаю». Предметом изучения стали следующие характерные особенности функционирования границы, в основном со стороны Цинского государства: 1) местные народы, проживающие на приграничной территории, их быт, социальное положение, экономическая деятельность (монголы [Богоявленский, 1906. С. 22–24, 77–87], ойроты [Там же. С. 25–29], дунгане [Там же. С. 49–58], киргизы [Там же. С. 71–76] и др.); 2) переселение китайцев на эти территории [Там же. С. 30–48]; 3) взаимоотношения между различными этносами на приграничной территории, в том числе с русскими [Там же. С. 88–93, 314–331]; 4) обустройство приграничных территорий [Там же. С. 94–121]; 5) административное устройство [Там же. С. 122–166]; 6) экономическая деятельность (торговля, промышленность, сельское хозяйство) [Там же. С. 16–313]. Необходимо отметить, что автор этой работы так же, как и мы, рассматривает границу и приграничные территории как «социальный конструкт», элементами которого являются этническая, национальная, экономическая, административная и другие территориальные идентичности.

В работах по административному устройству и взаимодействию правительств Российского и Китайского государств выделяются несколько тем: а) описание структуры управления государства; б) специфика местной системы власти в зависимости от обычаев коренного населения; в) взаимоотношения между органами местного самоуправления и жителями приграничных территорий; г) специфика сотрудничества и взаимообращений между местными китайскими и русскими чиновниками; д) особенности работы консульств на приграничных территориях соседнего государства.

Необходимо выделить следующие аспекты экономического взаимодействия на границе: 1) особенности приграничной и караванной торговли [Даттан, 1897; Корсак, 1857]; 2) проблема порто-франко, характерная для начала ХХ в. (например, [Клитчоглу, 1908]); 3) специфика хозяйствования на приграничной территории (сельское хозяйство, промышленность, промыслы) (например, [Лежнин, 1912; Тове, Иванов, 1905] и др.).

Итак, в XIX – начале ХХ в. существовала необходимость первичного сбора данных по приграничной территории Российского и Китайского государств, поэтому исследователи действовали и работали в ключе историко-картографического подхода. Они достаточно редко рассматривали границу как одномерную линию, наделяя ее свойствами «социального конструкта», сущность которого была сформулирована теоретической лимологией только на рубеже ХХ–XXI вв.

THE RUSSIAN-CHINESE BORDERLINE AS THE SOCIAL CONSTRUCT IN THE ASPECT OF THE DOMESTIC HISTORIOGRAPHY OF XIX – THE BEGINNING OF THE XX ^th CENTURY