Русская литература Республики Коми: проблемы истории и современного состояния

Русская литература на территории коми края - явление крупное по историческому времени (формируется во второй половине XIX века), а также по количеству авторов (особенно продуктивны 2 поколения писателей, вошедших в литературу в 1960-е и затем в 1980-е годы). В аспекте формирования единого культурного (литературного) пространства на территории, заселенной различными народами, важен особый исторический опыт Севера России (имеется в виду Северо-Восток Европейской части России, на котором расположена современная Республика Коми), коллективно приобретённый двумя народами (русскими и коми) за последние полтора века. Опираясь на этот опыт, региональные русские и коми писатели поставили цель его осмысления и расширения, которая реализовалась в следующих формах: исследование позитивного опыта совместной жизни разных народов, воспитание интереса к поведению, обычаям, верованиям другого народа, готовности к партнёрству. Характеристика составляющих такой программы воздействия является задачей настоящего исследования.

В связи с этим следует отметить, что в период активного формирования коми литературы (последняя треть XIX века) и на неё, и на складывающуюся русскую региональную литературу оказала значительное воздействие центрально-русская литература, выполнившая роль «архитектора» и для многих других национальных российских литератур. Это ничуть не умаляет литературы народов России и объясняется прежде всего тем, что все они возникали позже русской и имели преимущественно локальное значение.

О характере воздействия центрально-русской литературы скажем ниже, здесь же подчеркнём следующий важный в данном контексте аспект: питательной средой для большинства коми писателей стали русский язык и образование, что способствовало формированию общей для русских и коми писателей мировоззренческой основы, препятствующей противостоянию, агрессивной конфликтности в области литературы и личных отношений. Почти все крупные национальные писатели, сыгравшие роль основоположников национальной литературы, получили русское образование, испытали сильнейшее влияние русской литературы и культуры, выполнили роль литературных посредников.

Важно, что ещё в XIX веке активно начал изучаться вопрос межнационального взаимодействия и национального своеобразия; свою лепту в его решение внесли все крупные русские писатели и философы, особенно В. Соловьёв, К. Леонтьев, затем Н. Лосский, Н. Бердяев, Г. Шпет; они в различных вариантах предлагали механизм цивилизованного культурного взаимодействия. Первые представители национальных культур, связанные с русской культурой и наукой, также начали осмыслять эти вопросы (Иван Куратов, Каллистрат Жаков, Питирим Сорокин), понимали свою роль как фактора упрочения и гармонизации межнациональных отношений.

В XX веке проблема взаимодействия национальных литератур обсуждалась ещё более энергично, чем в предыдущем, уходя в области то космополитических, то националистических идей. Но какой бы оборот она ни принимала, на культурном пространстве советской и постсоветской истории материк русской культуры продолжал влиять и на процесс формирования национальных литератур, и на теоретическую мысль. Русская литература глубоко проросла в национальные литературы, и было бы лукавством не видеть особого её положения. Начало формирования совместного русско-коми литературного пространства проходило под сильнейшим влиянием волны народознания в России, которое поставило перед писателями зада- чу художественного исследования уклада народной жизни: хозяйственных занятий, семейных отношений, человеческих типов, социальных отношений, верований и культуры (начиная с Н.М. Карамзина и до неокрестьянской темы в литературе первой трети XX века). Сравнительно с писателями народнического толка, в произведениях писателей народознания социальные конфликты и «уродства жизни» обычно не выносились на первый план изображения, потому что отличной была их точка зрения: мир, который они открывали, оценивался ими как предмет дружелюбного познания, а не критики. Это же относится и к актуальной в их творчестве теме жизни российских народов (особенно малочисленных народов; характерный пример - Вяч. Шишков с темой жизни тунгусов и других народностей Сибири). На Севере предметом художественного исследования была жизнь коми (зырян, пермяков), ненцев. Вероятно, это было связано, кроме влияния комплекса идей народознания (любопытство к ней художника - первооткрывателя и просветителя), с такой особенностью русской литературы и русских авторов, как открытость «чужой» жизни.

Образ коми человека известен в русской литературе с XIX века благодаря произведениям писателей, нередко находившимися на Севере в ссылке. О коми писали Н.И. Надеждин («Народная поэзия у зырян», 1839), С. В. Максимов («Год на Севере», 1859), П. В. Засодимский («Лесное царство», 1878), О. А. Ишимова («Зырянка», 1880), А. В. Круглов («Лесные люди», 1883) и другие. Так, С. В. Максимов описывал зырянина как толкового, находчивого, честного человека. Крупными произведениями этого направления являются циклы рассказов, очерков, сказок и преданий коми писателя К. Ф. Жакова, собранных А. И. Туркиным в книгу «Под шум северного ветра», произведения И. А. Шергина, позже - В. С. Журавлёва-Печорского. К. Ф. Жаков также считал, что нужно представлять русскому читателю инонациональную жизнь и верования, вводить «окраинный» российский народ в круг межнационального культурного общения.

К. Жаков знал не только культуру зырян, он исследовал жизнь родственных им народов, в частности, пермяков. Писатель отмечает в своём «Этнологическом очерке»: «Мало исторических преданий в устах пермяков, зато в их крае имеется обилие остатков древней жизни: чудских могил, городищ. (...) ... пермский край - страна чудес. Здесь много обильного материала для антрополога, лингвиста, археолога, историка и т. д. Этот край важен также для всякого интересующегося положением вещей в России» («По Иньве и Косе (у пермяков). Этнологический очерк») [1, с. 311, 314]. К. Жаков вслед за русскими учёными и писателями подчёркивает важность такого методологического подхода к оценке национального характера, как географический детерминизм, который предполагает учёт воздействия на человека ландшафта и климата. Так, в «Этнологическом очерке» он отмечает, что коми, несмотря на принятие христианства, по-прежнему остаются язычниками, психологические свойства которых и культуру порождает природа. В последней он выделяет в качестве главных следующие факторы: 1) бесконечные лесные пространства; 2) однообразие и монотонность ландшафта и растительного мира; 3) расселённость коми вдоль русел рек.

Значительное влияние на региональную русскую и коми литературы оказали писатели-натуралисты и путешественники. В центрально-русской литературе это направление стало востребовано в России в эпоху географо-хозяйственного, природоведческого освоения территории государства и шире - Европы, Азии. Наиболее известными, своего рода «образцовыми» были «Письма русского путешественника» Н. М. Карамзина, «Записки об уженье рыбы», «Записки ружейного охотника Оренбургской области» и «Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах» С. Т. Аксакова. Непосредственное влияние оказали писатели, связанные с Севером творческим интересом к нему. Книги о Севере пишут С. В. Максимов («Год на Севере»: «Село Ижма», «Усть-Цильма», 1859), публикуются «Лесное царство» П. В. Засодимского (1878), «По Шексне» Г. Успенского (1889), позже - произведения северной темы М. Пришвина, И. С. Соколова-Микитова. Это было широкое художественное освоение Севера «столичными» русскими писателями, которые выполнили роль культурных посредников между «центром» и регионом. Писатели северного региона вслед за литературными предшественниками описывают природный комплекс своего края. Ф. А. Арсеньев пишет произведения о климате, ландшафте, фауне и флоре, рыбалке и охоте: «Лем-ю», «Щугор», «Чёрные утки» (характерно, что свой первый охотничий рассказ Ф. А. Арсеньев посвятил С. Т. Аксакову). И. А. Шергин изображает север как сокровищницу природных богатств («Богатства Севера», «В дебрях севера» и др.).

Во второй половине XX века названное направление плодотворно продолжил В. С. Журавлёв-Печорский. Нам важно обозначить здесь восприятие из центрально-русской литературы одной из характерных для этого пласта русской литературы идеи - влияния на существующий тип человека географо-климатических условий его жизни. Влияние природы на человека писатели оценивают как облагораживание натуры. Например, независимо друг от друга разные авторы (К. Жаков, В. Журавлёв-Печорский) отмечают музыкальность северян, оценивая это как важное проявление их эстетического отношения к действительности. Северяне хорошо чувствуют и ритм и мелодию, чему способствует естественная среда: она обладает ритмом, который образуют смена сезонов года, дня и ночи, света и темноты, космических циклов. Музыкальность – лишь внешний показатель преображения человека, происходящего под влиянием природы; писатели осознают и более значительное воздействие цикличности природы на духовный мир человека. Ритмом обладает в целом природная материя, в которую включён и человек. Её ритмические циклы: рождение – смерть, молодость – старость; цикличность вносит размеренность, порядок в жизнь человека, помогает осознать её кратковременность и поэтому особую ценность. Это предохраняет человека от разрушительных отрицательных побуждений и придаёт устойчивость общественной среде.

В.С. Журавлёв-Печорский – первый крупный русский писатель, живший в названном регионе уже в советскую эпоху; он также начинает художественное постижение северного типа личности с коми человека. У него обнаруживаются общие с его предшественниками наблюдения. Всю свою жизнь он прожил на территории Республики Коми, изучал природу, быт, традиции и характер северного человека1. Его образ жизни и литературные интересы являются типичными для широкого пласта русской литературы республики. Он автор более двадцати книг повестей, рассказов, лирики, шесть из которых были опубликованы в центральных издательствах.

Журавлёв-Печорский встречался с разными людьми – геологами, нефтеразработчиками, охотниками, рыбаками, крестьянами, изобразил их во многих своих произведениях (повести «Федькины угодья», «Море-море», «Летят голубаны», «За голубым песцом», «Мы где-то встречались»; рассказы «И песню звонкую запел», «Бережничие», «Семга идёт», «Ласточки-береговушки» и др.). Герои названного писателя живут не просто на Севере, который обусловливает наличие в них определенного комплекса черт, но в сообществе различных народов: русских, коми, ненцев. Писатель представляет совме- стную жизнь различных народов Севера как исключающую антагонизм, объяснив это прежде всего общностью стратегической задачи – сохранение прочности жизни в экстремальных природных условиях. По мнению Журавлёва-Печорского, это создало близкие национальные ментальности, заставило народы искать друг в друге союзника, а не противника. Писатель отмечал также, что подобный дружественный союз народов был возможен при наличии определённых ведущих психо-эмоциональных особенностей человеческого типа. Он оставил в своем творчестве многочисленные наблюдения над жизнью северных народов.

Вслед за С. В. Максимовым Журавлёв-Печорский изображает такие свойства коми человека, как умение открывать новые богатые природными дарами места, обживать их, то есть талант первопроходца. Писатель подчеркивает, что коми человеку не был свойствен собственнический инстинкт в отношении к обжитым территориям, в связи с этим он никогда не относился к соседям как к конкурентам. Принцип отношения к соседям у коми человека, как он изображён автором, можно назвать семейно-родовым: «Добр и прямодушен коми. Добывая пушного зверя, прокладывал он свои тропы с Вычегды на Печору, с Печоры на Мезень и в безлесные просторы Приполярья, обживал новые места, не сетуя на судьбу. Его острый глаз подмечал много, его любознательная память хранила тайны, которые не раз указывали русскому брату путь к неведомым кладам» [2, с. 16].

Изобразив коми человека и наблюдая за поведением русских людей, писатель приходит к выводу, что они различаются только языком, что общая для них среда жизни сформировала, по сути, одинаковые черты характера. В связи с этим можно утверждать, что Журавлёв-

Печорский изображает северного человека вообще, без различения его особых национальных качеств. Характерно, что его герои нередко говорят на нескольких языках: на русском, коми, ненецком и даже норвежском, признавая, таким образом, своё родство с этими народами (герои повести «Каталкино – тихая пристань» изъясняются на русском, коми и норвежском; члены русской семьи Ледковых из повести «Мы где-то встречались» говорят на русском, коми и ненецком; то же относится к ненцу Ванюте из повести «Пути-дороги, Черныш», коми Василию Дуркину и Федору Хозяинову – героев рассказов «Лесной пир» и «Федькины угодья»). В контексте названной идеи можно объяснить и псевдоним писателя - Журавлёв–Печорский. Печора – место древнего поселения и русских, и коми, и ненцев, объединяющая их в одно пространство жизни.

Кроме того, В. С. Журавлёв-Печорский ввёл в региональную русскую литературу идею современных ему «деревенщиков» о благотворном влиянии патриархального уклада на духовный мир человека (что в критике тех лет было подвергнуто резкому осуждения в многочисленных дискуссиях, посвящённых произведениям В. Солоухина, В. Белова, В. Распутина, других писателей). С патриархальным укладом писатель связывал понятия «гармония», «лад»; они выполнили в его произведениях роль системообразующего фактора, охватив такие отношения человека и мира, как родители – дети, мужчина – женщина, человек – дом, ближайшая общественная среда (деревня), труд, земля, природные явления, силы и законы, космос, Бог.

Это одна сторона процесса взаимодействия. Не менее значительным (а может быть, и более) было влияние на русских писателей культуры коми, шире - других народов России; оно было чрезвычайно значительным не в материале, о чём обычно пишут исследователи, а прежде всего с точки зрения формирования масштаба и качества художественной мысли, особого геополитического и культурологического мышления, когда русский писатель осознавал себя частью грандиозного многонационального мира, с которым нужно было находить возможности диалога и который притягивал иным складом культуры.

Таким образом, названные линии воздействия центрально-русской литературы внедрили в региональную литературу (русскую и коми) установку на позитивный характер исследования жизни «чужого» народа, на выявление факторов, способствующих гуманизации национального типа (влияние природной и патриархальной среды, усиливающее толерантность и формирующее общие ментальные черты и жизненные правила), воспитание в межнациональной среде дружелюбного интереса к духовной и материальной культуре, языку другого народа.